– Твой напарник везде успевает, – с усмешкой сказал Сидоров, когда мы с ним и Адамом расположились в удобных шезлонгах на корме. – И потанцевать, и выпить, и закусить.

– Ты завидуешь его темпераменту, – заявил я.

– Было бы чему завидовать! – возразил захмелевший майор. – Жене и моего темперамента хватает, а в работе нашей лучше вообще без него обходиться…

– Сережа, идем танцевать! – словно услышав реплику Сидорова, позвала его жена.

– Иду, иду, – ангельским голосом откликнулся майор. – Извините, ребята, служба…

Он поднялся и, пошатываясь, спустился в банкетный зал. Мы остались с экспертом вдвоем.

– А ведь Сидоров думает, что мы обидели тебя напрасно. – От изрядной доли коньяка я немного потерял осторожность, но Адам отреагировал на мое откровение достаточно спокойно:

– А ты?

– А я уверен в обратном.

Эксперт поднялся и, закурив сигарету, прошелся по палубе.

– Как ты догадался? – спросил он, положив руки на поручни кормового ограждения.

– Ты так старался убедить нас в правдивости своих слов, что подмешал к вымыслу долю правды. Вот и получилось, что сначала за результатами анализа крови охотился некий подполковник Жуков, а потом нервный майор… Тогда ты еще не знал, что мы познакомимся и с Григорием, и с Симаковым. Но ты поступил грамотно. Чтобы легенда стала убедительной, ее персонажей лучше срисовывать с реальных людей… – Я отсалютовал ему бокалом и сделал небольшой глоток.

– С тобой трудно состязаться, – признался Адам, – но интересно. Сначала кажется, что ты веришь всему, как наивный первокурсник. Потом получается наоборот, но приходится констатировать, что уже поздно, и вновь бросаться за тобой в погоню.

– Спасибо за комплимент. – Я кивнул и выплеснул остатки коньяка за борт. – Хватит на сегодня…

– Пойдешь к нам работать? – вдруг спросил эксперт, бросая окурок в темную кильватерную струю.

– Ты опоздал с предложением ровно на двадцать лет, – ответил я. – К тому же мы так и остались по разные стороны баррикад.

– Ты имеешь в виду телепорт? – Адам пожал плечами. – Его у вас все равно отнимут. Не мы, так чекисты или менты… Где вы спрячетесь? В Штатах? На Немезиде?

– Так далеко машинка нас не забросит, – согласился с его сомнениями я. – Это точно. Мне совершенно непонятно, почему ваш Григорий был настолько уверен в ее могуществе, что даже хотел открыть с помощью телепорта новый путь с Немезиды на Землю.

– Он не хуже нас понимал, что до следующего противостояния его несчастная планета просто не дотянет. Им двигало отчаяние, – ответил разведчик. – Не догадайся вы отключить деформатор, через одиннадцать лет мы не нашли бы по ту сторону от Солнца и следов цивилизации.

– Вот, а твои соратники расстраивались, когда Паша с Сидоровым взорвали установку еще и на нашей стороне, – укоризненно сказал я.

– Это сейчас понятно, что «троянский» агрегат не следовало даже монтировать. – Адам прикурил новую сигарету. – А тогда вы казались нам сумасшедшими… Так ты твердо решил, что не примешь мое предложение?

– Да, – ответил я. – Надо наладить личную жизнь и решить множество бытовых проблем. Накопились, знаешь ли…

– Эрик! – донеслось из банкетного зала. – Паша, ты его не видел? Куда он подевался?!

– Обо мне молчи, ладно? – попросил Адам.

– Тайна номер семьсот пять. – Я усмехнулся. – Сыщикам доверяется масса секретов. И если ты заметил, я не болтун.

– Эрик, вот ты где! – На палубу выбрался Красавчик в компании Марины и ее подружки. – Обыскался тебя! Давай очнись и познакомься, это Таня…

Наш прогулочный «крейсер» уверенно шел на север, подставив правую скулу розовому рассвету. Таня сидела в шезлонге, а я расположился прямо на палубе и, рискуя показаться скучным и непривлекательным, подробно пересказывал все, что случилось с нами за последние пять недель. Девушка слушала меня не отвлекаясь, и я с удивлением заметил, что ее интерес был действительно искренним.

Закончить свой рассказ мне удалось в тот самый миг, когда Солнце окончательно взошло над миром. Выговорившись, я чувствовал огромное облегчение. Заметив, что мое настроение значительно улучшилось, Таня прищурила красивые зеленые глаза и помахала светилу рукой.

– Спасибо! – крикнула она.

Я не знал, за что она благодарит Солнце, да и не хотел этого знать. Я обнял девушку за тонкую талию, и мы спустились в полумрак каюты…

Существование расы титанов – мудрых сверхлюдей и великих Воинов, созданных в земных лабораториях в результате генетических экспериментов, – под угрозой. Их погибшие в битвах прошлого товарищи, загадочным образом вернувшиеся из небытия вместе со своими космическими кораблями, атакуют и побеждают бывших соратников. Пилоту-титану Алексею Туркину предстоит вступить в решающую схватку с неуязвимыми невидимками и раскрыть зловещие тайны могущественных рас.

Зевс. Так звала его мать, которую он не помнил до тех пор, пока не стал совсем взрослым. Впервые он увидел её, когда, как и положено настоящему ученому, испытал изобретенный им прибор на себе. Новейшая аппаратура и прилагающиеся к ней методики позволили ему вскрыть самые глубокие слои памяти, включая и те, куда был не в состоянии проникнуть ни один телепат, даже из специального подразделения «Спрут». Только Зевс мог прочесть воспоминания человека от первых минут рождения. И как раз это изобретение определило смысл всей его жизни. Теперь он мог мысленно вернуться туда, куда не способен был заглянуть ни один человек на свете: в события, происходившие вокруг него, когда он ещё не понимал ни слов людей, ни смысла их жизненной суеты. Проникая к истокам памяти, он оценивал окружающие вещи и события с точки зрения взрослого человека, но видел мир через призму восприятия малыша, которым был в те далекие времена. И чаще всего он вспоминал один и тот же эпизод…

Ему исполнилось полторы недели, когда произошла эта чудовищная, жестокая несправедливость. Он, как обычно, спал и видел сны о каплях ароматного молока, непонятных звуках и картинках, окружающих его с тех пор, как он покинул первое пристанище: полное воды, уютно постукивающее ритмом большого сердца и вторящей ему скороговоркой маленького – собственного. Сон обрывался на самом приятном месте. На смену ему пришли громкие звуки и яркие вспышки, а ещё тяжелый запах, от которого хотелось чихать и кашлять. Он проснулся и широко открыл глаза, не пытаясь рассмотреть что-либо, а всего лишь потому, что так требовали простейшие рефлексы. Образы людей – он уже отличал их от неподвижных предметов – были, как всегда, расплывчаты и перевернуты вверх ногами, но двигались необычно быстро. Малыш ожидал, что кто-то из них склонится над колыбелью, однако людям было не до него. Никто не протягивал Зевсу бутылочку с водой или погремушку. Эти люди были заняты какими-то своими делами. В очередной раз закашлявшись, младенец вытянул передо собой пухлые ручки и возмущенно закряхтел. Кричать ему мешал щиплющий горло привкус. Зевс уже потерял всякую надежду на порцию сюсюкающего внимания, когда его подхватили знакомые нежные руки, и сквозь неприятный запах гари пробился аромат молока. Грудь матери была совсем рядом. Прижимаясь к ней щекой, он чувствовал её тепло сквозь тонкую ткань платья. Малыш потянулся ртом к соску, но мать почему-то не высвободила его из-под промокшей ткани. Более того, женщина прижала голову сына к груди так, что дотянуться до заветного источника пищи он уже и не надеялся. Левое ушко младенца было прижато к телу матери, и от произносимых женщиной слов Зевс чувствовал где-то внутри головы легкую щекочущую вибрацию. Память подсознания хорошо сохранила обрывки тогда ещё непонятных фраз.