— Руко, ты знаешь, что делать. Тавер поможет, — отворачиваясь от Чеба, сказала Анна ровным голосом, в котором не было ни капли эмоций.

Руко и Тавер склонили головы. На губах последнего появилась предвкушающая улыбка — хищная, почти радостная. Он сделал шаг вперёд, и кинжал в его руке блеснул в свете факелов.

Но не успели они сделать и шага в сторону пленника, как тот громко закричал:

— Я скажу! Скажу всё, что только пожелаете!

Тагир обернулась. Жестом она остановила своих людей — лёгкий взмах руки, и Тавер замер на полушаге, не скрывая разочарования. Чоксо даже успокаивающе похлопал его по плечу, едва заметно усмехнувшись.

Бросая боязливые взгляды на воинов, Чеб стал рассказывать — голос его дрожал, но он старался говорить чётко, будто надеялся, что откровенность смягчит его участь.

— Король Тикула был одним из тех, кому правление новой Повелительницы встало поперёк горла, — начал он, нервно облизнув губы. — Ведь она, едва только заполучив трон, стала тут же менять устои Аркахаллы, тем самым ломая годами выстроенную и отработанную схему Тикула по наживе в Аркахалле.

В зале повисла тяжёлая тишина. Даже факелы, казалось, замерли, не решаясь потрескивать. Анна стояла неподвижно, скрестив руки на груди, — лицо её было непроницаемо, но в глазах тлела холодная ярость.

— Последней каплей стало решение Повелительницы освободить рабов, — продолжал Чеб, всё больше втягивая голову в плечи. — Ещё до того, как приказ вступил в силу, король решил действовать. Зная характер и самомнение Асс Агура, он наускивал и подталкивал его. Воспользовавшись глупостью и жадностью соседа, король вбил бывшему тагиру мысль, что та глупая и наивная, что отобрать «кусок» земли будет легче лёгкого.

Ардэн, стоявший чуть позади Анны, сжал кулаки — костяшки побелели. Тавер, не скрывая отвращения, скривился, а Чоксо лишь слегка качнул головой, будто удивляясь человеческой низости.

— Таким образом он сумел напакостить Аркахалле, при этом оставив свои руки чистыми, — торопливо закончил пленник. — Люди тагира сначала нападали на одиноких или слабо защищённых путников и обозы. Но вскоре начали наглеть и лезть всё сильнее. Идея отправить Повелительнице «подарок» принадлежала так же королю Тикула.

Он был так увлечён своей речью, что совсем не обратил внимания на обращённые на него взгляды окружающих. Было в этих взглядах целая гамма эмоций: злость, гнев, разочарование, жалость, презрение. Сам же Чеб даже не подозревал, что только что собственными словами подписал себе приговор.

— Говоришь, что можно заполучить всю Аркахаллу? К этому стремится твой король? — мягко спросила Анна, и в этой мягкости было что‑то гораздо более пугающее, чем открытый гнев.

Мужчина с уверенностью кивнул, ещё не понимая, что каждое его слово лишь углубляет яму, в которую он сам себя загоняет.

— А что насчёт той узурпаторши? Что ты о ней знаешь? — снова спросила Анна, чуть склонив голову набок.

— Молодая, наглая девка, — едва ли не выплёвывая каждое слово, сказал тот. — Из рабов. Была женой умершего Одаша Баладжара, предыдущего Повелителя. Бедняки и рабы её вроде любят. Да оно и понятно — свою чувствуют, хе‑хе. Знать же точит на неё зуб. На самом деле ничего она из себя не представляет. Знала просто, под кого лучше лечь, хе‑хе. Избавиться от неё будет легко.

На последних словах голос его окреп — он даже попытался усмехнуться, но улыбка вышла жалкой и кривой.

Теперь в сторону слишком уж болтливого пленника бросился не только Тавер, но почти каждый из присутствующих — кто‑то сжал кулаки, кто‑то потянулся к оружию, глаза горели праведным гневом. Воздух наполнился тяжёлым дыханием, скрежетом стали о ножны, приглушённым рычанием. Только поднятая рука Повелительницы — тонкая, но властная — спасла его от незамедлительной смерти. Движение было простым, почти небрежным, но в нём читалась такая непререкаемая власть, что все замерли на полушаге.

— Как интересно, — продолжила с ним диалог девушка, и голос её звучал обманчиво мягко, словно шёлковый шнур, который вот‑вот затянется на горле. — А я вот слышала, что она смогла устранить нескольких представителей правящего рода, прежде чем занять место на троне. Да и совет разбежался не просто так. Может, она не настолько глупа?

— Чушь, — фыркнул Чеб, вздёрнув подбородок. — Ей всё это удалось лишь благодаря помощи.

Он говорил всё так уверенно, будто лично был знаком и с самой Анной, и со всеми членами бывшего Совета, будто сам стоял за кулисами всех интриг.

— Чьей помощи? — холодно уточнила Анна, чуть наклонив голову.

Вот тут он не смог быстро ответить на заданный вопрос. Видно было, что он и сам не знает, о чём говорил, но свято в это верил — его уверенность держалась на слухах, пересказах, чужих домыслах. Он замялся, взгляд забегал, губы дрогнули.

— Не знаешь, значит, — подвела итог Анна, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Кстати, ты всё время повторяешь слово «девчонка». А как же я? Я тоже девчонка. Так почему же ты предлагаешь такой же «девчонке» сделку?

На эти слова пленник вдруг улыбнулся — криво, с оттенком превосходства:

— Обычная, слабая девчонка не смогла бы завладеть властью Варгалы. Даже моему королю не с первой попытки удалось наладить контакт с ними, — уверенно сказал он.

Анна улыбнулась. Лживая похвала. Она почувствовала, как внутри закипает гнев, но умело скрыла его за маской спокойствия.

— Приятно услышать такие слова, — ответила она ему, и в интонации зазвучали стальные нотки. — Раз ты такой добрый и щедр на похвалу, позволь отплатить тебе той же любезностью и представиться, как того подобает.

Пленник приосанился после этих слов, расправил плечи и уже поглядывал в сторону мужчин с лёгкой насмешкой — мол, видите, со мной считаются, я важен.

— Меня зовут Анна. Анна Баладжар, тагир Варгалы, Повелительница Аркахаллы. Та самая жена Повелителя Одаша, девчонка‑узурпаторша, — каждое слово она произносила чётко, чеканя слоги, будто вбивая гвозди в крышку гроба.

С каждым её словом с лица мужчины исчезали все краски. Он наконец понял, перед кем только что изливался соловьём. В его глазах неверие сменилось шоком, а затем и самым настоящим ужасом — зрачки расширились, губы побелели, на лбу выступили капли пота. Анна улыбнулась, заметив это, но улыбка тут же пропала, когда она обратилась к Руко и Таверу — взгляд стал холодным, решительным.

— Уведите, — приказала она. — Узнайте имена тех, кого он упоминал из бывшего Совета. А потом отправьте королю Тикулу «подарочек» от Белой Волчицы, Анны Баладжар.

Тавер шагнул вперёд с хищной улыбкой, Руко молча кивнул, и пленника, потерявшего всю свою браваду, грубо подняли на ноги. Он больше не смел смотреть Анне в глаза — только вниз, на каменные плиты пола, которые вдруг показались ему преддверием бездны.

Повелительница вернулась в столицу Аркахаллы спустя две с половиной недели — обратный путь прошёл так же стремительно, почти волшебно. Всё благодаря Ночному Королю: он предусмотрительно оставил своего человека, чтобы тот провёл Анну обратно тайными тропами, известными лишь избранным. Этим путём пошли только Повелительница со свитой и генерал Тадж — все остальные воины должны были возвратиться обычным, прямым путём, что удлиняло их дорогу вдвое.

В Варгале за главного остался вождь Тахил. Он временно выступал от имени Анны под бдительным присмотром побратимов Ардэна — суровых, молчаливых воинов, чьи взгляды следили за каждым его шагом. Было решено: по возвращении в Аркахаллу Повелительница отправит в Варгалу специальную группу, которая возьмёт на себя все вопросы по поднятию уровня жизни и налаживанию порядка в беспокойном крае.

Руко Таш настойчиво настаивал на своём отбытии вместе с Анной, но девушка сумела его переубедить — мягко, но твёрдо, как умеет только тот, кто знает цену словам.

— Сейчас здесь всё ещё неспокойно, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужны здесь доверенные лица, которые присмотрят за порядком и за тем, чтобы меня не предали. Ты нужен мне здесь, Руко. Когда из столицы прибудут мои люди, я хочу, чтобы ты присмотрел за ними и всячески помогал им устроиться и прижиться.