— Мне это абсолютно неинтересно, я не выйду за вас замуж, — сказала твёрдо.

Александр Константинович немного растерялся.

— Екатерина, что случилось? Я же видел ваши чувства.

— Это было кратковременное помутнение в голове глупой девчонки. Атмосфера бала виновата. Я никогда вас не любила, да и вы меня. Это просто ваши больные фантазии…

В дверях неожиданно показалась тётушка.

— Разрешите представить, баронессе Варваре Александровне Милославской графа Александра Константиновича Руднева. Его сиятельство проездом в Петровске и по поручению папеньки решил проведать меня, — объяснила я тёте.

— Очень рада, что мой брат так заботится о дочери, — чуть растерянно ответила Варвара Александровна. — А где вы остановились, Александр Константинович?

— Тётушка, граф проездом. К сожалению, даже на обед не останется, — некрасиво с моей стороны, но не было у меня желания с ним общаться.

— Даша, — чуть повысила голос Варвара Александровна. — Накрой чай в столовой, — а вот такой засады ни я, ни Александр не ждали.

Чай накрыли быстро, ароматный, лавровый, также принесли блюдо с моей клубникой. Возможно, тётушка думала, что граф сам вовлечётся в общение. Самое странное, но несмотря на деменцию, старуха заметила влечение мужчины ко мне и с улыбкой посматривала на нас, наверное, рисуя в голове картины скорой свадьбы.

Но разговор не клеился. А в итоге Варвара Александровна потеряла ниточку интереса, кряхтя, встала и направилась на выход из комнаты.

С её уходом Александр расслабился и даже взял ягоду.

— Очень вкусно, у вас талант, — откусив ягоду, он улыбнулся.

— Вам пора, граф. И прошу, забудьте обо мне, — я встала. — Уходите, прошу.

— Вы жестоки к моим чувствам. Прошу подумать над моим предложением.

— Я уже на него ответила, и решение менять не намерена, — хотя и не слышала прямого предложения выйти за него замуж, казалось, он избегает это говорить. — Вам пора, — повторила. — Я не хочу вас видеть в своём доме, — грубо, конечно, но не я начала. И своим навязчивым вниманием он только усугубляет.

Александр Константинович зло сощурил глаза, встал, склонил голову в поклоне и ушёл, провожать я его не стала. Как же хотелось верить, что он, наконец-то, включит мужика, поймёт, что я не желаю его, и отстанет. Если явиться в следующий раз, пошлю матом, чтобы уже точно дошло.

Единственное, что меня беспокоило, что он может реально развестись и явиться к моему папаше просить моей руки. Вряд ли в этом случае я смогу долго думать. Хотя что Фёдор Александрович может сделать при отказе, не выгонит же меня на улицу? Так я лучше пойду работать куда-нибудь гувернанткой, чем выходить замуж за Александра. Тем более у меня есть Ярослав, он уж точно в обиду меня не даст.

Решила, что визиты графа меня уже не пугают, даже если папаша начнёт клонить меня к браку с ним.

Понедельник был опять дождливым, по стёклам стучали тяжёлые капли. Утро хоть и раннее, но в это время уже восходит солнце. Низкие тучи сделали его неотличимым от ночи, за окном была темнота.

Встала я за час до приезда экипажа от Льва Яковлевича, нужно было тщательно собраться и успеть плотно позавтракать перед дорогой. Вероника вышла из комнаты с улыбкой. Она, скорее всего, боялась показать раздражение оттого, что опять отрывают от работы, но могла быть и ещё одна причина, мы едим в Верификационный Институт, и она будет иметь возможность увидеть всё изнутри. Это, наверное, если бы художника-самоучку пустили бы в крутую художественную мастерскую или в закрома художественного музея — столько всего можно посмотреть. Я видела, как ей понравилось атмосфера в кафе, где обедал персонал института.

Я не буду ей говорить, что в лучшем случае она просто посидит в коридоре.

Экипаж опять прибыл раньше назначенного, но это не для того, чтобы меня поторопить, напротив, нельзя, чтобы я ждала.

Смысла тянуть не было, и без пятнадцати семь мы уже ехали по намокшей дороге. Дождь тарабанил по крыше, но в этом тоже была своя атмосфера, которая дарила умиротворение. Пока я не знала, что мне даст глубокий анализ дара. Хотя, может, получиться так, что учёные знают о подобных мне и смогут помочь в развитии. Ведь несмотря на силу, я до сих пор чувствую себя недоучкой и начинающим магом.

Лев Яковлевич прислал за нами экипаж с большим запасом времени, до поезда был ещё почти час. Но граф уже был на вокзале, сидел в зале ожидания. Как мы появились в дверях, встал и направился к нам.

— Доброе утро, сударыни! Не замёрзли? Пойдёмте выпьем чая, — Лев Яковлевич пригласил нас в небольшое вокзальное кафе для господ.

Там было всего шесть столиков и довольно простая обстановка, но по-своему уютно. Граф сделал заказ подошедшему официанту и посмотрел на меня, излишне тепло. А меня неожиданно посетила непрошеная мысль. Он говорил о сыне бездельнике, но не сказал, женат он или нет. Неужели Лев Яковлевич хочет предложить мне его в мужья? Это вполне укладывается в повышенную заботу, можно сказать, опеку.

Та Екатерина, что жила в Ярославле, нервно захихикала бы. Папаша предлагал неликвид, а здесь вокруг кишит графьями. Но это просто домыслы, о которых не стоит говорить Ярику, иначе он может наделать глупостей.

— Вы главное, не волнуйтесь, — граф, скорее всего, принял моё не очень хорошее настроение за волнение. Рассуждения о навязывании женихов настроения не добавляли.

— Я не волнуюсь, просто погода немного давит, — я потёрла пальцем висок.

— Да, в этом году она куролесит, хоть на Пасху порадовала. Как торговля? — мужчина перескочил на другую тему.

— Хорошо. Клубнику люди ждут, хоть цену повышай, — я улыбнулась.

— Ваши чудо-ягоды и в два раза дороже будут покупать. У нас в доме очень полюбили вашу клубнику.

— Я распорядилась, чтобы к нашему возвращению вам подготовили несколько курочек, их вы тоже полюбите.

— Да, наслышан уже, — граф тихо рассмеялся. — Я хоть и не пробовал, но сразу понял, что у этого дела большое будущее. Что вы скажете о покупке инкубатора? Я переговорил со знающим человеком, есть возможность доставить в течение месяца. Для начала возьмём на двести яиц…

— Мне льстит ваше радение за моё дело, но не стоит, я сама справлюсь, — резануло слух слово «возьмём», он говорит о моём деле как о собственном, значит, мои мысли о возможном родстве могут быть не фантазией. Хотя граф может просто хочет поучаствовать в прибыльном деле. Но всё равно я разозлилась от неприкрытого желания прибрать меня к рукам.

Лев Яковлевич увидел мою реакцию на его слова, в глазах был интерес и удивление, он аж бровь поднял. Пару секунд подбирал слова.

— Не хотел вас обидеть, Екатерина Фёдоровна. Я никоем разе не претендую на участие в вашем деле, просто хочу помочь гениальной во всех отношениях девушке. Вы не представляете, насколько приятно следить за тем, как к чему вы не притрагивались, начинает жить.

— Не нужно лести, не люблю этого, — грубо, конечно, но он сам напросился. — Вы и так тратите на меня слишком много своего времени и денег.

— Деньги ничто по сравнению со временем. Но дело в том, что вы своими действиями это время дарите. Пока вы не поймёте, что вы мне даёте…

Я скептически отреагировала на его слова, аж губы скривились…

— Простите, не так выразился. Я сам пока не могу сформировать правильную мысль и мне нужно время, — граф растерянно смотрел на меня. — Давайте всё же вернёмся к инкубатору. Воспринимайте мой вклад просто как плату за возможность следить за вашим развитием с первого ряда.

— Вы мою жизнь воспринимаете как театр? — не удержалась и рассмеялась. Старалась тихо, но всё равно привлекла внимание окружающих, хотя они и так на нас поглядывали.

Смотря на Льва Яковлевича, я видела восхищение в его глазах и закралось подозрение, что он в свои солидные годы просто в меня влюбился.

— Что вы, сударыня! — граф ухмыльнулся. — Театр — это бездушные декорации и, порой, бездарные актёры, а вы сама жизнь.