Она поняла, о чём именно говорил Тавер. Повелительница знала процедуру казни. Как и то, что кастрацию проводили ещё при жизни казнённого — медленно, мучительно, чтобы жертва испытала весь ужас перед смертью.

— Возможно, ты прав, — нехотя ответил Дэниз Таверу, сжимая рукоять меча. — Эти дикари и вправду будто обладают какими‑то магическими способностями. Заметить их просто нереально — появляются и исчезают, как тени.

— Как давно вы связывались с генералом? — задала вопрос Анна Дэнизу, снова поворачиваясь к нему. Её голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало от гнева и боли. — Этот человек ведь ему подчиняется?

— Всё верно, Повелительница, — кивнул Дэниз, подтверждая догадки госпожи. Его голос прозвучал глухо, словно отдавался эхом от каменных стен дворика. — Его звали Сэйшен. Он был одним из приближённых Таджа. Гонец от него прибыл три дня назад — я докладывал об этом. У них всё было хорошо… Относительно. Варгалы словно затаились: не идут на открытые конфликты, нападений больше нет. Я уже отправил своего человека к нему.

— Хорошо, — коротко ответила Повелительница и перевела взгляд на лошадь. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли тревога, то ли мрачное предчувствие. — Чоксо, что скажешь?

Вакхалиец уже стоял рядом с животным. Он тихо шептал что‑то на незнакомом языке — низком, гортанном, почти зверином. Лошадь постепенно успокаивалась: больше не храпела, лишь иногда нервно била копытом по земле, выбивая глухие удары, будто отсчитывая секунды до чего‑то неизбежного. Чоксо провёл ладонью по её голове, легонько похлопал по шее, а затем, придвинувшись вплотную, ощупал спину животного. Его пальцы замерли на мгновение, потом скользнули вниз, собирая что‑то с шерсти.

— Лошадь пришла не с границы, — вдруг произнёс он и поднял руку — на пальцах алела свежая кровь. — Эта кровь свежая.

Чоксо, как всегда, был немногословен, но Анна мгновенно поняла всё, что он хотел сказать. Воин был убит давно — его тело уже начало разлагаться, и столько крови с него быть не могло. Если бы эта лошадь принадлежала ему, кровь давно бы засохла, покрылась коркой пыли. Значит, животное взяли уже здесь, в самом сердце столицы. Плохо. Очень плохо.

— Усилить охрану столицы и всех поселений у границы с Варгалой, — приказала Повелительница твёрдым, холодным голосом. — Проверять каждого, кто приближается к городу. Никого не пропускать без тщательного досмотра.

— Может, столицу стоит закрыть? — осторожно спросил Дэниз, хмуря брови.

— В этом нет смысла, — покачала головой Анна. Её взгляд стал острым, как клинок. — Их нет в городе. Это всего лишь предупреждение. Демонстрация силы.

Тавер с уважением посмотрел на молодую Повелительницу. В его глазах читалось одобрение — он думал точно так же.

— Глава, — один из воинов, осматривавших тело, подошёл к Дэнизу и протянул ему небольшой тубус, перепачканный кровью. — Это было в его кармане.

Дэниз передал тубус Анне. Тот был перетянут чёрным шнуром, весь забрызган бурыми пятнами, которые уже начали темнеть. Повелительница сняла шнур, развернула бумагу и вчиталась в корявые строки. Почерк был неразборчив, почти хаотичен, а некоторые буквы вовсе не просматривались из‑за засохших капель крови — будто сам текст пытался что‑то скрыть.

Дочитав, Анна с силой сжала зубы. Её пальцы побелели, сжимая края пергамента. То, что было написано там, вызвало в душе вихрь ярости и тревоги одновременно. Она на мгновение прикрыла глаза, глубоко вдохнула, взяла себя в руки и произнесла:

— Позаботьтесь о нём, — приказала она Дэнизу, её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Приведите в порядок, прежде чем передавать его родне. Пусть он обретёт достойный покой.

Развернувшись, она быстрым шагом направилась обратно в дворец — плащ развевался за спиной, как знамя перед битвой. На ходу Анна обернулась к Чоксо:

— Сообщи всем: я созываю малый совет. Немедленно.

В кабинете Повелительницы царила напряжённая атмосфера. Тяжёлые бархатные шторы были плотно задернуты, лишь несколько свечей бросали дрожащие блики на лица собравшихся. Здесь находились два советника Повелительницы, глава Золотого отряда, министр тайных дел, Нина, два телохранителя, Ферухе и Айчер — все, кого Анна сочла нужным призвать на малый совет.

Дэниз кратко изложил произошедшее для тех, кто ещё не был в курсе событий. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась тревога — он понимал, что случившееся может стать началом чего‑то куда более страшного.

— Это просто возмутительно! — вспыхнула Ферухе, на этот раз не сдержав эмоций, что было для неё несвойственно. Её пальцы непроизвольно сжали край платья, выдавая внутреннее напряжение.

— То, что они смогли дойти до самой столицы никем не замеченные, — очень опасно, — подметил глава тайной службы. Его лицо оставалось бесстрастным, но в голосе звучала неподдельная тревога.

— Но ведь генерал Тадж говорил, что они просматривают всю границу… Как же они смогли проскользнуть? — неуверенно произнесла Нина, и её взгляд метнулся к Дэнизу в поисках поддержки.

Тавер на её замечание насмешливо фыркнул, откинувшись на спинку кресла. Этот звук прозвучал почти оскорбительно, и Нина бросила на него злой взгляд — её щёки слегка порозовели от негодования.

— В этом все варгалы, — пояснил Тавер, глядя на красавицу с лёгкой усмешкой. — Они пройдут у вас под носом, а вы заметите это только тогда, когда кинжал будет у вашего горла.

Анна помимо воли вспомнила изуродованное тело несчастного гонца — голову, лежащую рядом с телом, бурые пятна на земле, застывшую кровь на шерсти лошади. Тошнота подступила к горлу, и она едва заметно поморщилась. Жестом показав, что ей нехорошо, она почувствовала, как Ферухе тут же подала ей стакан воды. Кивком головы поблагодарив подругу, Анна стала пить прохладную жидкость маленькими глотками, стараясь унять внутреннюю дрожь.

— Не понимаю, почему генерал медлит? — задал вопрос министр тайных дел, его голос прозвучал резко, почти вызывающе. — Давно нужно было поставить их на место.

Дэниз и Нина недовольно переглянулись. Им не нравилось, что он поставил под сомнение действия генерала — человека, которого они уважали и чьему опыту доверяли.

Айшир Анаташ и айшир Коэф, самые старшие из присутствующих, хранили молчание. Они давно научились сдерживать эмоции, не спешить с выводами и рассматривать всю картину целиком. Их глаза, мудрые и проницательные, внимательно следили за ходом обсуждения.

— Генерал Тадж — умный человек, — неожиданно заступился за генерала советник Коэф. Его голос прозвучал мягко, но твёрдо. — Он понимает, что при столкновении погибнет очень много людей с нашей стороны. Да, у нас большая армия. Вся Варгала размером едва ли превосходит наши провинции. Но, как ни прискорбно это признавать, в военном ремесле они искуснее. Поэтому генерал всеми силами пытается решить эту проблему с наименьшими потерями.

Министр тайных дел недовольно нахмурился. Он понял, какой намёк был заложен в словах старого человека — тот мягко, но уверенно указал на поспешность суждений. Мужчина стиснул челюсти, всем своим видом давая понять, что больше не проронит ни слова. Во что мало кто поверил — его репутация человека несдержанного была хорошо известна.

— Что было в свитке? — поинтересовался айшир Анаташ, нарушая короткое молчание.

Повелительница через секретаря передала ему пергамент. Пока айшир читал, все присутствующие замерли в ожидании, неотрывно следя за каждым его движением: кто‑то нервно постукивал пальцами по подлокотнику, кто‑то затаил дыхание. Анна была единственной, кто знал содержание этого «послания» — и от этого её сердце билось чуть чаще.

Дочитав, айшир Анаташ издал звук, похожий на сдавленный кашель, и передал бумагу дальше. Его лицо на мгновение исказилось — то ли от отвращения, то ли от тревоги, — но он быстро взял себя в руки, вернув привычное выражение холодной рассудительности.