— Как себя чувствуешь? Голова не кружится? Есть шум в ушах? Тяжесть в груди? — он засыпал её вопросами быстро, но не суетливо — так, как говорят люди, привыкшие ловить первые признаки беды.

— Всё хорошо, — честно ответила Анна, и в этих словах прозвучала не бравада, а тихое облегчение: она действительно чувствовала себя целой, будто сама земля под ногами снова стала твёрдой.

Сайс поднялся, движения его были размеренными, выверенными годами практики. Он размешал какой‑то порошок в воде — жидкость чуть помутнела, приобрела горьковатый травяной запах, — и протянул стакан Анне.

— Ты потеряла сознание из‑за переутомления, — сказал он, опережая её вопрос, и в его голосе не было ни упрёка, ни тревоги, только спокойная констатация факта. — Стражи прикрыли тебя, так что никто ничего не увидел. Толпа ещё немного пошумела, но вскоре все разошлись. Никаких происшествий не было.

Анна хотела спросить о чём‑то ещё, но слова застряли в горле. Она прикусила губу, и взгляд её сам собой скользнул к собственному предплечью — туда, где раньше пульсировал золотой узор, знак клятвы, данной богам. Теперь на коже не осталось ничего, кроме едва заметной бледной линии, похожей на след от старого шрама.

— А… — начала она, но осеклась, подбирая нужное слово.

— Ардэн лично принёс тебя сюда, — тихо добавил Сайс, будто знал, какой вопрос вертелся у неё на языке.

Анна кивнула, не поднимая глаз. В груди шевельнулось что‑то тёплое и одновременно колючее — благодарность, смешанная с виной.

— Жрица Фринстана всё ещё здесь?

— Да.

— Позови её.

Сайс чуть склонил голову. Он вышел бесшумно, оставив Анну наедине с закатом, с тишиной покоев и с тем новым, странным ощущением, будто мир вокруг стал чуть легче, а небо — чуть выше.

***

Гэсана склонилась над рукой Повелительницы, и её тёмные глаза внимательно вглядывались в едва заметную линию на коже — ту самую, что когда‑то пылала золотом, отзываясь на шёпот древних слов на языке Арабы. Теперь метка побледнела, стала похожа на отпечаток, оставленный водой на камне, — будто сама сила, некогда бурлившая в ней, тихо ушла, растворившись в воздухе.

Сайс держался неподалёку, скрестив руки на груди. После истории с прежней жрицей храма Арабы он не доверял никому из этого рода — и сейчас смотрел на Гэсану с насторожённой холодностью, словно ждал подвоха в каждом её движении.

— Что ж, — наконец произнесла жрица, отпуская руку Анны и переводя взгляд с хмурого лекаря на саму Повелительницу. На её губах играла лёгкая, чуть лукавая улыбка. — Могу вас поздравить: ваша клятва исполнена. Теперь вы не несёте никакой ответственности перед богами.

Анна нахмурилась, пальцы невольно сжались в кулак, а потом снова разжались — будто она пыталась удержать ускользающее чувство.

— Но почему знак всё ещё не пропал? — спросила она, и в этом вопросе слышалась не досада, а растерянность человека, который слишком долго жил под гнётом долга и теперь не знал, как дышать без него.

Гэсана чуть наклонила голову, и улыбка её стала мягче, почти материнской.

— Ну, это всего лишь исполненная клятва, — спокойно пояснила она. — Но избранной девой вы не перестали быть. Не стоит волноваться: вам не нужно ничего делать специально. Помните главное: вы ничего никому не должны и ничем не обязаны. Идите собственным путём и стройте свою судьбу сами.

Анна снова опустила взгляд на свою руку. Свободна? Она действительно свободна? Радость, тихая и осторожная, будто робкий росток, начала пробиваться сквозь привычную тяжесть в груди. Неужели теперь ей нечего бояться? Неужели можно просто жить — не оглядываясь на волю богов, не сверяя каждый шаг с тяжестью старой клятвы?

— На этом я вас покину, — жрица поклонилась, всё с той же лёгкой улыбкой, и направилась к выходу.

Анна, казалось, даже не заметила её ухода — она всё ещё не отрывала взгляда от своей руки, будто пыталась прочесть в этой бледной линии целую новую жизнь. Раньше она и подумать боялась о дне, когда станет себе хозяйкой, когда не нужно будет думать о мести и о контроле богов.

В дверях жрица столкнулась с Ниной. Девушки раскланялись и разошлись, каждая по своим делам.

— Ну как… — начала было советница, но не успела закончить фразу.

— Нина! — Анна вдруг широко улыбнулась — так искренне, что Нина даже растерялась, а потом вопросительно посмотрела на Сайса. Лекарь лишь чуть приподнял бровь, словно говоря: «Сам ничего не понимаю».

Спохватившись, Анна метнулась к столу, схватила лист бумаги и быстро набросала несколько строк. Сложив лист в конверт, она вернулась к Нине и сунула его ей в руки.

— Нина, отправь это как можно скорее! — голос её звенел от нетерпения. — Где Ардэн? Хочу его увидеть.

— Вроде он шёл в сад, но…

Договорить Нина не успела: Анна уже промчалась мимо. В лёгком домашнем платье, с простой косой, переброшенной через плечо, — такой Повелительницу видели только самые близкие. Советница с удивлением смотрела ей вслед.

— Меня подводит зрение? — тихо спросила Нина, будто боясь спугнуть эту внезапную, непривычную картину.

— Если ты видела счастливую, влюблённую девушку — то нет, — ответил Сайс и вдруг сам улыбнулся, впервые за долгое время без напряжения, искренне.

Анна спешила. Сердце стучало где‑то у самого горла, а в голове теснились слова, которые она так долго не могла произнести. Ей хотелось увидеть Ардэна, извиниться за то, что пропала, рассказать, как сильно она скучала, рассказать о сыне, обо всём, что пережила и что чувствовала. Пусть он просто выслушает — хотя бы пять минут. Пусть поймёт, что она не забыла, не отвернулась, просто не могла иначе.

Вот уже и балкон, ведущий в сад. Анна подбежала к перилам и оглядела зелёные аллеи. Эту могучую, широкую спину она узнала бы из тысячи: уверенная осанка, привычная собранность, будто даже в тишине сада он оставался на страже.

— Ар…

— Генерал!

Ардэн обернулся. Но не на её голос — на оклик королевы Эриэллы. При виде спешащей к нему женщины он вдруг улыбнулся. Королева неожиданно споткнулась на неровной плитке, и Ардэн тут же тактично поддержал её. Эриэлла что‑то сказала, и они оба рассмеялись — лёгкий, непринуждённый смех, в котором не было ни капли напряжения.

Эйфория, охватившая Анну, рассыпалась в одно мгновение, как стеклянный шар, упавший на камень. Чего она ждала? Что он будет стоять и ждать её одну, пока она исчезает, не подаёт вестей, а потом, появившись, не удостаивает и парой слов? Она сама сбежала, сама не выходила на связь. А потом, когда наконец появилась, была поглощена делами, словно его боль не имела значения. Все её «не было времени» сейчас казались жалкими отговорками. Ардэн — здоровый, сильный мужчина, у которого есть свои чувства, своя жизнь и свои потребности.

— Трианна? Что ты здесь делаешь одна? Да ещё и в таком виде… Вот, накинь. На улице прохладно, — рядом с Анной появился Войтан.

Он снял свой китель и бережно накинул ей на плечи. Его голос привлёк внимание пары в саду. Увидев Повелительницу, Эриэлла и Ардэн поклонились. Улыбка исчезла с лица генерала. Он смотрел на Анну своими чёрными глазами, и она буквально кожей чувствовала этот взгляд — тяжёлый, спокойный, в котором читалось столько невысказанного.

Войтан ещё что‑то говорил, но Анна не слышала его слов. Всё вокруг будто приглушилось, оставив только этот взгляд и ту неловкость, которая легла между ними, как ледяная корка.

— Светлейшая? — в стороне раздался неуверенный голос регента Левинии. Он слегка склонил голову, стараясь выглядеть почтительно, но в его позе сквозила усталость человека, которому давно пора было поговорить с Повелительницей. — Как хорошо, что я вас встретил. Не уделите ли вы мне немного времени?

— Не хотите ли дать ей отдохнуть? — резче, чем требовалось, ответил Войтан, будто хотел заслонить Анну от всех этих просьб и ожиданий.

Анна всё ещё смотрела на Ардэна. Королева Эриэлла неуверенно оглянулась на генерала, явно чувствуя себя неуютно между этими взглядами, между напряжением, которое она не могла объяснить.