Белая Волчица замерла рядом с девушкой, скаля зубы на всех присутствующих, будто бросая вызов любому, кто посмеет приблизиться. Вслед за ней в комнату влетел молодой мужчина. Второй «страж» тоже скинул капюшон.

— Тебе вообще ничего нельзя доверить, Гулан, — устало вздохнул он.

— Прошу прощения, светлейшая, я не смог её удержать, — покаянно опустил голову Гулан.

Появление зверя лишь усилило смятение. Все знали, что Луна принадлежит Повелительнице. Но что всё это значило? Почему зверь рвался именно к Трианне?

— Луна, сидеть, — спокойно, без тени волнения приказала девушка, и зверь тут же послушно опустился на пол, перестав скалиться, но не сводя настороженного взгляда с комнаты.

— Кхм‑кхм, — прокашлялся лорд Ровальд, привлекая к себе внимание. — Позвольте представить: Повелительница Аркахаллы, тагир Варгалы, Анна Баладжар, Белая Волчица. И… потерянная принцесса Иррилии — Трианна Аурелия Рейнвардж.

Первым опустился на колено лорд Маркус Зиретек. Один за другим, словно волна, за ним последовали и остальные. Войтан застыл, оглушённый, не в силах пошевелиться. Он вздрогнул, когда девичья ладонь осторожно коснулась его щеки.

— Я вернулась, Тан, — тихо сказала она, и в этих простых словах прозвучало столько всего: и обещание, и извинение, и клятва.

— Как… ваше высочество?.. — начал было Маркус, но тут же осёкся.

— Оставим эти пустые формальности, — твёрдо произнесла Анна, уже не та девочка, которую помнили эти люди, а взрослая, закалённая властью и испытаниями правительница. От неё веяло такой силой, что даже воздух в комнате словно стал плотнее, тяжелее. — Нам предстоит много работы, господа.

Лорд Ровальд едва заметно улыбнулся в бороду. Он явно наслаждался этой сценой, этим мгновением, ради которого, возможно, и жил все эти годы. Если бы почившая королева могла видеть свою дочь сейчас…

Повелительница прошла вглубь кабинета и уверенно заняла место хозяина, которое Маркус поспешно уступил ей. Тавер, как всегда, замер за её плечом, словно тень, готовая в любой момент стать клинком. Луна устроилась у ног своей госпожи. Пребывающий в замешательстве из‑за своей оплошности Гулан замер у двери, стараясь стать как можно незаметнее.

Миг откровения и нежности растаял, уступив место суровой реальности. Даже Анне было немного стыдно за то, что она поддалась эмоциям и раскрыла свою личность раньше времени. Но раз уж судьба распорядилась именно так, оставалось только двигаться дальше.

— Итак, — начала она ровным, властным голосом, в котором не осталось и следа от прежней мягкости, — главная угроза в лице Аджерхана и лорда Холса устранена. Мои люди проводят чистки не только в столице, но и по всей стране. Однако работы ещё непочатый край.

Она замолчала, давая присутствующим время осознать услышанное. Но мужчины всё ещё пребывали в смятении: им никак не удавалось примирить в сознании образ той маленькой принцессы, которую они помнили, с этой уверенной, властной женщиной, перед которой невольно хотелось склонить голову.

— Мне известно, что на протяжении всех этих лет вы вели борьбу против узурпатора, — продолжила Анна. — Лорд Маркус, вы являетесь руководителем повстанцев?

— Ну, вообще‑то…

— Это я, — твёрдо перебил отца Войтан, выпрямляясь и глядя прямо на неё.

Анна перевела взгляд на друга детства. В её глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти незаметное, но тут же скрылось за маской деловой собранности. Сердце Войтана гулко забилось в груди, отдаваясь в висках тяжёлым ритмом.

— Хорошо, — кивнула она. — Завтра жду вас обоих во дворце. Мне нужен подробный отчёт: что вы сделали, что узнали, о чём думали. Каждая деталь, даже самая незначительная, может оказаться важной.

— Будет сделано, ваше… — начал было Маркус.

— Вы обращаетесь к Повелительнице Аркахаллы, — тут же поправил его Тавер, не меняя бесстрастного выражения лица. — Обращение «ваше высочество» в данном случае неуместно. Впредь используйте более подходящие формы: «светлейшая госпожа», «Повелительница».

Анна бросила на телохранителя короткий взгляд, но ничего не сказала. Ей и самой было не слишком приятно это напоминание, но Тавер был прав — нужно было привыкать к новому порядку вещей.

— Прошу прощения, светлейшая Повелительница, — тут же склонил голову Маркус.

— На этом закончим встречу, — объявила Анна. — Жду вас завтра. И прошу: не распространяйтесь о моей личности. О своём возвращении я объявлю сама, когда наступит подходящий момент.

Повелительница поднялась, и все мужчины тут же последовали её примеру. Накинув капюшон, она направилась к выходу. Проходя мимо Войтана, она на мгновение замедлила шаг. Он не выдержал и неожиданно схватил её за руку, останавливая.

— Трианна? — тихо позвал он, и в этом единственном слове прозвучали все годы разлуки, все бессонные ночи, все молитвы, которые он шептал в темноте.

Луна, замершая рядом, предупреждающе зарычала, обнажая клыки. Тавер тут же шагнул вперёд, перехватывая руку Войтана и сжимая её с холодной, расчётливой силой.

— Тавер, не надо, — спокойно сказала Анна, не оборачиваясь полностью, но глядя на друга из‑под полуопущенных ресниц. — Тан, прости, но не сейчас. У нас слишком мало времени, и слишком много дел.

Войтан, собрав всю свою волю в кулак, медленно отпустил её руку и отступил на шаг. В его глазах читалась боль, но в них не было обиды — только понимание и готовность ждать. Даже если ждать придётся ещё тысячу дней.

***

На следующий день Маркус и Войтан Зиретек, как и было велено, прибыли в королевский дворец. Войтан не сомкнул глаз ни на минуту: ему казалось, что стоит лишь поддаться усталости, опустить веки — и, проснувшись, он обнаружит, что всё случившееся было лишь призрачным сном, горькой игрой измученного разума. Снова и снова он прокручивал в памяти ту невероятную встречу, словно проверял её на прочность, боясь, что она рассыплется от одного неверного движения мысли. Надежда, из‑за которой столько лет над ним смеялись, называли безумцем, наконец перестала быть пустым звуком.

Он гнал коня во весь опор, будто стремился обогнать само время, лишь бы не опоздать ни на мгновение. В итоге едва не обогнал даже воина, приставленного сопровождать их от ворот до зала. Но когда они наконец вошли в помещение, сердце Войтана сжалось от горького разочарования. Он надеялся, что разговор будет почти приватным, а вместо этого увидел перед собой целую толпу. По первому взгляду становилось ясно — это воины. Они хмуро косились на вновь прибывших и тихо переговаривались на незнакомом наречии, и от этого взгляда по коже бежали холодные мурашки.

Вместе с остальными они замерли в ожидании Повелительницы. Ждать пришлось недолго. Вскоре она появилась — в сопровождении телохранителя и советницы. Как только Анна переступила порог, все присутствующие опустились на колени. Маркус и Войтан неловко замерли, не зная, как поступить: последовать общему примеру или ограничиться сдержанным поклоном. Но, как оказалось, на их замешательство никто не обратил особого внимания.

Войтан не сводил глаз с Трианны. Ему хотелось шагнуть вперёд, схватить её за руку, окликнуть по имени — так, как он делал в детстве, когда они вместе убегали от дворцовой строгости. Но он сдерживал себя, понимая, что теперь перед ним не та девочка, а правительница, чья тень накрывала целые королевства.

— Оставим формальности, — коротко бросила Анна, проходя к своему месту с той спокойной уверенностью, которая приходит лишь к тем, кто не раз стоял на краю пропасти и не отступил. — Сегодня к нам присоединились лидеры повстанческого сопротивления — Маркус и Войтан Зиретек. Суршей, — обратилась она к одному из своих людей, — работай с ними.

— Понял, светлейшая, — склонил голову мужчина.

Этот человек был ей по душе: трудолюбивый, сообразительный, исполнительный. Он был одним из учеников Дэниза Вейшада, и командир «Золотого отряда» специально отправил его сюда. «Не гоже ей оставаться без должного присмотра», — так он выразился.