Пару мгновений она просто лежала, собираясь с мыслями, а потом решила оглядеться. Она находилась в незнакомой спальне — простой, но уютной, с тёмными балками под потолком и тёплым запахом дерева и трав. Сама Анна лежала на широкой постели, укрытая тяжёлой, пушистой шкурой какого‑то зверя — она грела лучше любого одеяла. Рядом, прижавшись боком к кровати, тихо сопела Луна.

С одной стороны, прямо на полу, уронив голову на край постели, дремал Сайс. С другой, у окна, сидела та самая черноволосая женщина. На руках у неё был младенец — она кормила его грудью. В комнате царила мягкая, почти домашняя тишина, нарушаемая лишь тихими звуками: вздохом Луны, ровным дыханием Сайса, невнятным лепетом ребёнка.

— Проснулась? — женщина обернулась к Анне, и на её лице расцвела тёплая, спокойная улыбка. — Твой человек тоже устал. Он долго сидел над тобой, но усталость всё же взяла своё.

Ребёнок в её руках отпустил грудь и весело загукал. Женщина тут же наклонилась к нему, зашептала что‑то ласковое, и от этого тихого, убаюкивающего голоса проснулся Сайс.

— Ты очнулась? Слава Рохану… Как же ты меня напугала, — начал он, привычно собираясь пуститься в причитания, но вдруг запнулся, резко покраснел, будто его обожгло, и вскочил на ноги.

— Я… я сейчас сообщу остальным, — буркнул он и почти выбежал из комнаты, неловко толкнув дверь.

Анна сначала не поняла, в чём дело. Только потом, проследив за его взглядом, она заметила: женщина всё ещё сидела с обнажённой грудью, совершенно не смущаясь, будто в этом не было ничего необычного. Странно: Сайс, который столько всего повидал за годы службы, вдруг залился краской, словно мальчишка.

— Ишь какой нежный, — тихо рассмеялась Сейра, не зло, а с доброй усмешкой, и снова склонилась к ребёнку.

Тот снова тихонько угукнул и прильнул к груди. Анна несколько мгновений наблюдала за этой простой, почти обыденной сценой — и не смогла сдержать улыбки. В ней было столько тепла и покоя, что даже воспоминания о недавней битве казались далёкими, будто приснившимися.

Сейра снова подняла глаза на Анну.

— Интересно, ты тоже не понимаешь меня, как и твои люди? — проговорила она скорее для себя, на вакхалийском, будто размышляя вслух. — А мне ведь так много хотелось бы у тебя узнать…

— Я… — Анна прокашлялась, подбирая слова, стараясь говорить чётко, но не слишком громко, чтобы не спугнуть хрупкое спокойствие комнаты. — Я понимаю. Плохо говорю, но понимаю. Можешь говорить на всеобщем?

Сейра кивнула, и её улыбка стала чуть шире, будто она только что выиграла маленькую, но важную битву.

— Меня зовут Сейра. Я жена вождя Даржанхана. А это, — она с нежностью посмотрела на малыша в своих руках, — наш четвёртый сын. Послезавтра проведём церемонию, и отец даст ему имя.

Она осторожно погладила ребёнка по торчащим чёрным волосикам — так бережно, будто боялась повредить эту хрупкую, только начавшуюся жизнь. Картина была до того милой, что Анна невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри что‑то тихо оттаивает.

Честно говоря, после той сцены в тронном зале Анна почему‑то решила, что Сейра — возлюбленная Чоксо. Слишком уж искренней была её боль, слишком глубокой — радость от встречи. Но теперь всё встало на свои места: Сейра была женой вождя. И тут Анне стало стыдно: за все эти годы, что они шли бок о бок, она так ничего и не узнала о жизни Чоксо до их встречи. На все её осторожные расспросы он только отводил взгляд и говорил одно и то же: «Всё, что было, осталось в прошлом».

— Как тебя зовут? — снова мягко спросила Сейра, будто хотела убедиться, что не придумала этот разговор во сне.

— Анна Баладжар, — ответила Повелительница, и собственное имя прозвучало в этой тихой комнате непривычно твёрдо, почти чуждо.

— Ты женщина моего брата? — вдруг спросила Сейра и замерла, будто сама испугалась своих слов, но взгляда не отвела.

На мгновение Анна растерялась, решив, что ослышалась или неверно поняла. Но Сейра по-прежнему смотрела на неё, спокойно и прямо, и в её глазах не было ни насмешки, ни подвоха — только ожидание ответа.

— Брата? — ухватила Анна главное слово, будто оно могло удержать её от падения в какую‑то новую, непонятную пропасть.

— Чоксо, — пояснила женщина. — Тебя привёл мой старший брат. Когда ты потеряла сознание в зале собраний, он очень волновался. Подхватил тебя на руки и потребовал проводить в покои. Я не знала, что делать, поэтому привела вас в собственные комнаты. Ох, бедняжка… Когда я носила своего второго сына, тоже всё время падала и отключалась. Поэтому понимаю тебя как никто другой. Знаешь, меня спасала настойка, приготовленная нашей зельеваркой. Я принесу тебе. Так что… ты его женщина? Это его ребёнок?

Сейра говорила быстро, перескакивая с одного на другое, так что слова сливались в один стремительный поток, и Анна едва успевала улавливать смысл.

— Погоди! — Анна подняла руку, будто хотела остановить этот поток. — Я не понимаю.

— Даржанхан всё время повторяет, что я слишком быстро говорю, — рассмеялась Сейра, но смех её прозвучал немного виновато. — Я спрашиваю: в каких вы с Чоксо отношениях?

— Я не его женщина, и это не его ребёнок, — тихо, но твёрдо пояснила Анна.

— Да? Жаль… Ты мне понравилась, — вздохнув, сказала Сейра. — Отец ребёнка — кто‑то из тех двоих?

— Нет. Его здесь нет, — ответила Анна, и во рту вдруг стало горько, будто она проглотила пепел.

При упоминании Ардэна сердце Повелительницы сжалось. Он уже знает, что она покинула Аркахаллу. Анна так же знала, что в её поисках он приходил к Джэбралу. Наверное, он растерян и теряется в догадках, почему она ушла. А ещё, возможно, он злится на неё. Хотя какое «возможно» — он точно злится.

— Ну, если ты не женщина брата, тогда почему он так волновался? Какие отношения вас связывают? — не унималась Сейра, выдергивая Анну из её тяжёлых мыслей.

— Мы друзья, — тихо ответила Анна.

— И только? — не поверила Сейра.

— Вообще… я как бы его… Повелительница. Вождь, по‑вашему, — отчего‑то впервые произнести это вслух оказалось неожиданно неловко, будто она признавалась в чём‑то стыдном.

— Ты — вождь? — удивилась Сейра. — Ты из Фринстана?

Анна поняла, почему Сейра сделала такой вывод. Вакхалия по своим устоям была очень похожа на Аркахаллу и Варгалу до правления Анны: здесь женщины с малых лет воспитывались в убеждении, что их место — в тени мужчины. Вот почему покойная Садише Баладжар, несмотря на всю свою силу, не смогла захватить власть в Аркахалле: она сама была пленницей этих убеждений.

— Нет, я не из Фринстана. Я Повелительница Аркахаллы, Варгалы, владелица Левинии, — честно призналась Анна.

Судя по выражению лица, эти названия Сейре ничего не говорили. В Вакхалии женщины занимались хозяйством и не получали образования; страна никогда не славилась внешней политикой и контактировала лишь с ближайшими соседями. Неудивительно, что Сейра ничего не слышала о землях, лежащих далеко за степями.

— Как бы там ни было, я рада, что Чоксо наконец вернулся домой, — проговорила Сейра, и её голос вдруг дрогнул. — А ведь я думала, что он умер…

И вот так, в одно мгновение, её счастливая, открытая улыбка погасла, а во взгляде появилась тихая, старая боль — такая глубокая, что Анне стало неловко, будто она заглянула туда, куда не следовало.

Продолжить разговор им помешало появление Ферухе и Сайса. Причём лекарь сначала осторожно заглянул в комнату и лишь убедившись, что Сейра перестала кормить сына, зашёл внутрь.

— Ох, Анна, слава Рохану, всё хорошо! — Ферухе порывисто обняла Повелительницу, невольно сдвинув с нагретого места Луну, и в этом объятии было столько облегчения, что оно само по себе стало лекарством.

Луна недовольно заворчала — низко, утробно, будто весь этот человеческий переполох всерьёз её оскорблял. Ферухе обернулась к ней, щёлкнула ворчунью по носу — и морда волчицы удивлённо вытянулась, словно она никак не ожидала такой дерзости. Смотреть на это было до нелепости забавно. Анна не удержалась и тихо рассмеялась, радуясь этой привычной, родной суете. Сейра тоже не смогла сдержать смешок, покачивая на руках малыша.