Осторожно прилёгши рядом, она сама не заметила, как тоже уснула — усталость взяла своё, а тепло чужого тела оказалось неожиданно уютным.

***

Хмурый, о чём‑то глубоко задумавшийся, Тавер спешил по коридорам Дома. Шаги его эхом отдавались от стен, а мысли были заняты одной задачей: ему необходимо было доложить одну новость Повелительнице. Ситуация требовала её личного участия — откладывать было нельзя.

У дверей Повелительницы стоял Чоксо. Увидев его лицо, Тавер даже с шагу сбился. Всегда молчаливый, хмурый, будто съел кучу лимонов, вакхалиец сейчас улыбался. Нет, действительно улыбался — широко, открыто, без тени привычной сдержанности. За всё время, что они провели вместе, Тавер мог по пальцам пересчитать те моменты, когда Чоксо выдавливал лёгкую усмешку одними уголками губ. Сейчас же на его лице сияла улыбка, будто он только что услышал самую радостную весть в жизни. Невероятно.

— Неужели боги сошли на нашу грешную землю, ибо другого объяснения, почему мой напарник сияет аки яркое солнышко, у меня нет, — в своей обычной насмешливой манере протянул Тавер, пытаясь скрыть удивление.

Чоксо снисходительно посмотрел на него — так смотрят на ребёнка, которого и поругать надо, да жалко. Тавер от этого взгляда даже очередной насмешливой репликой подавился: слова застряли где‑то в горле, и он лишь неловко кашлянул.

— Кхм… У меня дело к Повелительнице, — решил он больше не напрашиваться на очередную молчаливую отповедь.

— Она отдыхает, — ответил Чоксо и демонстративно встал перед дверью, широко расставив плечи и скрестив руки на груди — так, что стало ясно: туда никто не пройдёт.

Тавер с недоверием смотрел на напарника, брови его удивлённо поползли вверх. Время было хоть и раннее, но не настолько: обычно Повелительница уже бодрствовала, отдавала распоряжения, разбирала донесения. Неужели заболела? Может, позвать Сайса? Он уже открыл рот, чтобы озвучить мысль, но вакхалиец, словно прочитав его мысли, отрицательно покачал головой и повторил, что Повелительница отдыхает, а значит, он никого туда не пропустит.

— Ты что, не хочешь меня просто туда пускать? — осенило вдруг Тавера, и он прищурился, пытаясь разгадать замысел напарника.

Их спор прервало появление Сайса. Лекарь, одетый в привычный серый халат, подошёл ближе и с лёгким укором поинтересовался, отчего эти двое уже с утра шумят у покоев Повелительницы. Но вместо ответа мужчины снова начали спорить — Тавер настаивал на своём праве войти, Чоксо стоял на страже, непреклонный, как скала.

Улучив момент, когда вакхалиец на мгновение отвлёкся, Сайс ловко прошмыгнул мимо него, открыл дверь — и удивлённо замер на пороге. Радостно улыбнувшись, Тавер поднырнул под рукой Чоксо и присоединился к лекарю. Вакхалиец досадливо выругался под нос, но сделать уже ничего не мог.

Оба — Тавер и Сайс — в неверии смотрели внутрь комнаты, не решаясь сделать и шагу вперёд. Представшая перед ними картина была столь умиротворённой и тёплой, что ни один не решился её нарушить.

На кровати спало трое. Мелкая волчица растянулась на весь свой маленький рост рядом с боком Повелительницы, её пушистая шёрстка слегка подрагивала во сне. Сама Анна уютно устроилась в объятиях спящего Ардэна Таджа. Генерал властно, но в то же время нежно прижимал к себе девичье тело, уткнувшись носом в её волосы, будто боялся, что она исчезнет, стоит ему разжать руки.

Сайс тихо прикрыл дверь, стараясь не нарушить хрупкую идиллию. Ошарашенные Тавер и лекарь неловко переглядывались между собой. Вдруг на лице парня появилась такая же широкая улыбка, какая была у Чоксо до появления Тавера.

— Ну наконец‑то, — радостно выдохнул он, и в голосе его прозвучало искреннее облегчение.

Чоксо понимающе кивнул головой, и на мгновение в его глазах мелькнуло что‑то вроде гордости.

— То есть… никого это не удивило? А даже наоборот… Что я ещё не знаю? — сложил руки на груди Тавер, чувствуя себя последним человеком, которого забыли посвятить в какой‑то важный секрет.

Сайс и Чоксо переглянулись — коротко, многозначительно. Хоть Тавер теперь и был с ними в одной лодке, но кое‑что оставалось для них особенным. Личное счастье их госпожи было для них едва ли не самым важным — важнее приказов, важнее долга, важнее всего остального.

Тавер понял, что делиться с ним никто не собирается, и решил обидеться. Но, вспомнив, зачем, собственно, сюда направлялся, нахмурился, решив оставить свою месть на потом.

— Это всё хорошо, но мне действительно нужно кое о чём сообщить ей, — серьёзно сказал он, стараясь вернуть себе серьёзный вид.

К счастью, никого будить не потребовалось. Из‑за дверей послышался скулёж щенка — недовольный, возмущённый, — затем раздался голос Повелительницы: она что‑то строго выговаривала кому‑то. В противовес ей звучал совершенно спокойный, чуть насмешливый голос Ардэна.

Посчитав, что уж теперь‑то он ничем не помешает, Тавер быстро постучал в дверь и юркнул внутрь прежде, чем Чоксо успел его остановить.

В комнате Повелительница стояла возле кровати, уперев руки в бока, и строго, недовольно что‑то высказывала генералу. Её глаза сверкали, щёки слегка порозовели от возмущения, но в глубине взгляда читалась какая‑то непривычная мягкость. Сам мужчина спокойно, неспешно одевался, полностью игнорируя недовольство девушки — он застёгивал пуговицы на рубашке с таким видом, будто перед ним стоял не разгневанный правитель, а капризный ребёнок. Луна сидела рядом с ним, наклонив голову набок, и с живым интересом наблюдала за неспешными сборами генерала, будто пыталась запомнить каждое движение.

— Прошу прощения, светлейшая, но у меня срочное донесение, — склонился Тавер, стараясь не выдать своего любопытства и одновременно не рассмеяться от нелепости ситуации.

Анна резко обернулась — движение вышло резким, почти рывком.

«Как Ардэн спокойно выдерживает это?» — пронеслось в голове Тавера.

От её взгляда всегда становилось не по себе. Маленькая — едва достигавшая до его плеча, тонкая и хрупкая девушка. Но в глубине этих глаз таилась такая сила, что бросало в дрожь. Помимо воли вспомнился момент на балконе: тогда Повелительница одним лишь взглядом заставила его побледнеть. Тавер сам не понял, как сделал полшага назад — рефлекс, выработанный за месяцы службы.

— Что случилось? — взяв эмоции под контроль, поинтересовалась Анна. Голос прозвучал ровно, без намёка на недавнюю домашнюю сцену.

— Люди аргана Руко перехватили человека из Тикула. Он направлялся к Асс Агуру с личным посланием короля, — отчитался Тавер, стараясь не смотреть ей прямо в глаза дольше необходимого.

— Где он?

— Руко держит его внизу.

— Хорошо. Я скоро спущусь. Пусть отведёт его в тронный зал, — приказала Повелительница, и в голосе зазвучали стальные нотки, привычные для тех, кто знал её как правителя.

Тавер послушно склонил голову, коротко поклонившись. Бросив одобряющий взгляд на старого товарища, он направился к двери, но на пороге невольно обернулся — Анна уже повернулась к Ардэну, и выражение её лица на мгновение смягчилось. Тавер поспешил покинуть комнату, пока его не заметили за этим неуместным наблюдением.

Ардэн, который уже успел полностью собраться, поднялся. Подойдя к Анне, он положил руки на её плечи и, чуть склонившись, поцеловал в макушку — нежно, но в то же время властно, будто заявляя права.

— Генерал! — зарычала на него девушка, вырываясь.

Но куда ей избавиться от мужчины, который решил, что отныне не отступит от неё ни на шаг?

— Я никуда и никогда не уйду. Смирись, — хохотнул мужчина, ловко увернувшись от её удара. В его глазах плясали озорные искры. — И не пытайся меня прогнать — бесполезно.

С этими словами он вышел из комнаты, оставив Анну стоять с раскрасневшимися щеками и смятением в душе.

***

Руко ожидал появления тагира, нервно перебирая пальцами рукоять меча. Схваченный его людьми гонец, связанный по рукам и ногам, стоял на коленях у его ног — голова опущена, плечи поникли. Арган надеялся, что этим сможет искупить свою вчерашнюю ошибку.