— Я же сказал, что сделаю всё, чтобы никто не смог тебе навредить, — твёрдо сказал он. — Прости, что напугал. Просто я хочу понять… Почему, имея самую большую страну на материке, ты всё ещё стремишься к большей власти? Может, стоит просто остановиться на том, что уже есть?

Анна закрыла глаза, собираясь с силами. Когда она заговорила, голос её звучал устало, почти безжизненно:

— Если ты всё знаешь, то должен понять, — тихо произнесла она. — Я обязана отомстить за свою семью и свою страну. Я поклялась, что убью узурпатора и верну трон отца. А Аркахалла… Она не моя. Просто я пообещала Одашу, что позабочусь о его стране. Придёт время — и я уйду.

Признание Ардэна лишило Анну всех сил. Ей казалось, что если он сейчас отступит, то она просто рухнет — без опоры, без воли, без надежды. Не было никаких больше сил ни ругаться, ни просить, ни бороться. Она решит всё позже. Утром. Может быть, завтра. Может, через день. Но точно не сейчас.

Объятия Ардэна стали ещё крепче — будто он боялся, что если хоть немного расслабится, она выскользнет из его рук и уйдёт прямо сейчас, растворится в утреннем тумане, как призрак. Они стояли в полной тишине. За окном занимался рассвет, первые лучи солнца окрасили небо в нежные оттенки розового и золотого. Начинался новый день. Но в комнате, казалось, время остановилось — застыло в этом мгновении, где были только они двое.

— Что будет дальше? — тихо спросила Анна, едва шевеля губами.

— Ничего, — ответил Ардэн. — Будем жить дальше. Ты всё так же будешь держать власть в своих руках. Я всеми силами буду тебя защищать. Но когда придёт время и ты решишь уйти, я последую за тобой. — Он опустил взгляд и, осторожно взяв её за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. — Я люблю тебя и не намерен упускать больше ни мгновения.

Глаза Анны наполнились слезами — они катились по щекам, оставляя влажные дорожки, но она не замечала их. Всё внутри неё дрожало, разрываясь между страхом и робкой надеждой.

— Ардэн…

— Тшш, — генерал положил палец на её губы, останавливая слова, которые так и не успели сорваться. — Я знаю, что совсем не ровня тебе. Если ты не примешь мои чувства — пусть так. Но для меня будет огромной радостью просто быть рядом, видеть тебя и защищать. Ведь я больше не смогу жить без тебя.

Анна замерла, вслушиваясь в эти слова. В груди что‑то дрогнуло — будто замёрзший цветок, который вдруг почувствовал первые лучи весеннего солнца. Она медленно подняла руку и коснулась его лица, словно проверяя, реален ли он.

Ардэн припал к её губам в поцелуе — нежном, но в то же время настойчивом, полном невысказанной тоски и многолетней сдержанности. Анна едва сумела сдержать стон: как давно она мечтала об этом, хоть и боялась признаться даже самой себе. На мгновение мир сузился до тепла его губ, до биения его сердца рядом с её собственным.

Но тут в памяти, словно вспышки молний в тёмной ночи, предстали образы двух надгробий — Одаш и их сын. Холодная реальность ударила в грудь, вышибая воздух из лёгких. Анна резко отстранилась, отступив на шаг. Нет, она не могла подставить под удар ещё и Ардэна. Просто не имела на это права.

— Нет, — твёрдо сказала она, уперевшись руками в его грудь. Пальцы невольно сжались на ткани его одежды.

Ардэн нахмурился, взгляд потемнел.

— Почему? Не нравлюсь тебе? Потому что я безродный? — в голосе прозвучала горечь, почти боль.

— Что? Нет, конечно! — Анна покачала головой, и в её глазах отразилась искренняя растерянность. — Мне абсолютно всё равно, какого ты рода и тому подобное. Дело в другом.

— В чём же? — настаивал он, не отступая.

— Ардэн, пожалуйста… — её голос дрогнул, в нём прозвучала мольба.

— Я хочу знать, — стоял на своём мужчина. — Я раскрылся перед тобой. Признался в своих чувствах. Готов лечь у твоих ног. Я имею право знать, почему был отвергнут.

— Да потому что все, кого я любила, умирают! — закричала Анна, и голос её сорвался на хрип. — Я не хочу снова потерять любимого человека…

Некоторое время они стояли в полной тишине. Анна тяжело дышала, эта вспышка окончательно лишила её сил. Она почувствовала себя опустошённой, выпотрошенной, как будто из неё вырвали что‑то жизненно важное. А вот Ардэн… Он вдруг широко и радостно улыбнулся — так, словно услышал самую прекрасную новость в своей жизни.

Анна растерялась.

— Чему ты улыбаешься? — прошептала она, не понимая.

— Ты сказала, что я для тебя любимый человек, — радостно ответил он. — Что может быть ещё лучше?

— Что? — ещё больше растерялась Анна. — Нет! То есть… да… но… Ты совсем не слушал меня? Мои родители, брат, Одаш, малыш… — голос её дрожал, слова путались.

— В их смерти нет твоей вины, — твёрдо сказал мужчина, и улыбка исчезла, сменившись глубокой серьёзностью. — Всё остальное мы переживём. И даже если ты решишь выбрать другого, то ему придётся лишь сочувствовать.

— Почему? — тихо спросила Анна, всё ещё не в силах осознать происходящее.

— Потому что я довольно изобретательный и искусен в пытках, — Ардэн подмигнул ей, и в уголках его глаз собрались весёлые морщинки.

— Ардэн… — беспомощно сказала Анна, качая головой. — Если с тобой что‑то случится… я не смогу… не выдержу… Прошу, просто уйди.

Развернувшись, он целенаправленно пошёл в сторону кровати, на ходу небрежно расстёгивая пуговицы на рубашке. Повелительница удивлённо смотрела на его демарш.

— Что ты делаешь? — повысила она голос, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

— Собираюсь хоть часок вздремнуть, зная, что моя Повелительница за это время ни во что не вляпается, — честно ответил мужчина, присаживаясь на кровать. Он похлопал ладонью рядом с собой. — Двигайся, мелкая.

Последнее адресовалось волчонку. Луна подняла сонную мордашку и зарычала на нарушителя её спокойствия — не злобно, а скорее возмущённо. Генерал усмехнулся на её попытку проявить характер и просто аккуратно переложил её в другое место, сам удобно растянувшись на кровати во весь свой немалый рост. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, будто наконец нашёл то место, где мог быть по‑настоящему спокоен.

— Генерал Тадж! Что вы себе позволяете? Немедленно покиньте мою комнату! — воскликнула Анна, и голос её прозвучал резко, как удар хлыста.

Но, видя, что никакой реакции нет — Ардэн лишь удобнее устроился на подушках, будто и не слышал её вовсе, — она громко крикнула:

— Чоксо!

Дверь тут же распахнулась, являя вакхалийца. Его взгляд молниеносно обежал комнату — быстрый, цепкий, ищущий опасность для госпожи. Но ничего подозрительного не заметив, он вопросительно посмотрел на Анну. Вид лежащего в её кровати Ардэна вообще никак его не впечатлил: мужчина принял это как само собой разумеющееся и даже с неким укором посмотрел на Повелительницу, словно она затеяла какую‑то нелепую игру.

— Чоксо, немедленно выведи отсюда генерала, — потребовала Анна, стараясь сохранить властность в голосе.

— Воин устал. Почему Белая женщина не даёт ему отдохнуть? — с явным осуждением произнёс вакхалиец, слегка склонив голову.

— В моей постели?! — воскликнула Анна, едва не задыхаясь от возмущения.

Вакхалиец на это лишь покачал головой и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Анна потеряла дар речи. Это был первый случай, когда Чоксо ослушался её приказа — и сделал это так невозмутимо, будто так и должно быть.

— Пожалуйста, успокойся, дай себе и мне отдохнуть, — сонно отозвался с кровати Ардэн. — У меня правда не осталось никаких сил. Давай мы поспим чуток, а потом ты меня поругаешь. Хорошо?

И почему‑то в этот раз Анна не смогла ничего ему ответить. Слова застряли в горле, а возмущение вдруг показалось таким мелочным и ненужным. Решив, что пусть в этот раз она уступит ему, но в следующий раз он ответит вдвойне, она вздохнула и опустилась на край кровати.

«Ладно, пусть отдохнёт. Но потом я обязательно выскажу ему всё!» — подумала она про себя, глядя на мирно спящего мужчину. Его дыхание стало ровным, лицо расслабилось, и в этом спокойствии было что‑то обезоруживающее.