Генерал вздрогнул, когда его руки коснулась маленькая женская ладошка. Подняв глаза, он встретился взглядом с синими глазами Повелительницы — в них читалась искренняя печаль и сочувствие.

— Но посланный вами гонец всё ещё не прибыл, — вдруг подал голос один из побратимов генерала, хмуро сдвинув брови. — Как вы обогнали его?

— Наш старый друг помог нам добраться сюда, — с лёгкой улыбкой ответила Анна, и в её голосе прозвучала нотка теплоты.

Тавер фыркнул, невольно вспомнив о Джэбрале. Чоксо, обычно невозмутимый вакхалиец, не сумел скрыть лёгкой улыбки. Противостояние этих двоих — дерзкого главы наёмников и сурового телохранителя — было для них своего рода развлечением, маленькой разрядкой в напряжённой обстановке.

На этом собрание было закончено. Договорившись о времени новой встречи — на рассвете, у старого дуба у ручья, — все разошлись. Генерал задержался на мгновение, провожая взглядом Повелительницу. В его глазах читалась тревога.

***

Небольшой отряд — всего четверо воинов, лекарь и одна женщина — отправился от границы в самое сердце Варгалы ещё до рассвета. Туман стелился по земле, окутывая ноги лошадей, словно пытался удержать, предостеречь. Но они шли вперёд, шаг за шагом, растворяясь в сером полумраке.

Варгалийцы перехватили их спустя два часа после пересечения границы. Они возникли из тумана, как призраки: тёмные фигуры на фоне белёсой дымки, блеск оружия, глухие голоса.

Видимо, боги были на стороне Повелительницы и её людей. Обычно варгалы сначала нападали — яростно, без предупреждения, — а потом уже разбирались, кто перед ними. Но в этот раз что‑то остановило их. Может, их поразило, что среди мужчин ехала женщина — хрупкая, невысокая, с прямой спиной и взглядом, не опускавшимся перед угрозой. А может, их просто поразила наглость аркахаллонцев — так открыто, без маскировки, двигаться вглубь вражеской земли.

Они окружили отряд, сомкнув кольцо из тел и оружия. Один из варгалов, с шрамом через всё лицо, шагнул вперёд:

— Кто вы и зачем пришли? — прогремел он. Голос звучал грубо, но в глазах читалось любопытство.

Когда им объяснили, кто и зачем направляется к тагиру — что сама Великая Анна Баладжар предстала перед ними лично, — варгалы гнусно рассмеялись. Смех был хриплым, издевательским, но в нём не было прежней ярости.

Повелительница не дрогнула. Спокойно, почти небрежно, она достала тубус с посланием тагира — того самого «приглашения», что было у изуродованного мёртвого воина. Протянула его вперёд.

Варгалы переглянулись. Бумага их не впечатлила — большинство не умели читать. Но печать своего тагира они узнали сразу: оттиск с изображением волка на щите, знакомый каждому в Варгале.

Наступила тишина. Шрам‑лицо повертел тубус в руках, изучил печать, затем хмыкнул и отдал короткий приказ.

— Проводим «дорогую гостью» к нашему тагиру лично, — бросил он, криво улыбнувшись.

Анна мысленно молилась, чтобы их план сработал. Она сохраняла внешнее спокойствие, но внутри всё сжималось — каждый шаг вглубь Варгалы отдавался в груди тяжёлым стуком сердца.

Чем дальше они продвигались, тем больше «сопровождающих» у них появлялось. К отряду присоединялись другие варгалы — кто‑то верхом, кто‑то пешком. Они переговаривались, бросали любопытные взгляды на Повелительницу, обсуждали что‑то на своём гортанном языке. В их глазах читались и настороженность, и ожидание — предвкушение встречи тагира и Повелительницы.

Один из воинов рядом с Анной тихо пробормотал:

— Кажется, мы добились того, чего хотели… слишком уж много внимания.

Она лишь слегка кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Да, ожидаемое внимание им, кажется, удалось получить. Теперь главное — чтобы оно не стало последним, что они испытают в этой земле.

Туман постепенно рассеивался, открывая суровые пейзажи Варгалы: скалистые холмы, редкие деревья, извилистые тропы. Впереди ждал тагир.

***

Главный и единственный город Варгалы носил название Квазад — самое большое поселение в этой суровой стране. Когда его очертания показались на горизонте, Анна невольно задержала дыхание. Честно говоря, она ожидала меньшего — Квазад её прямо удивил.

Довольно большой город, выстроенный из дерева, он подавлял своей древностью и силой. Могучие брёвна, сложенные в стены, резные ворота, башни, устремлённые в небо — всё это создавало впечатление несокрушимой твердыни, пережившей века. Но, к сожалению, так показалось лишь на первый взгляд. Вблизи всё оказалось совсем иначе.

Над воротами висело шесть тел. Когда‑то это, несомненно, были люди — воины или преступники, теперь уже не разобрать. Жара и время сделали своё дело: плоть истлела, одежда превратилась в лохмотья, лица исказились в вечной гримасе боли. Лёгкий ветерок принёс запах разложения и гниения — тяжёлый, сладковато‑тошный, от которого подступала тошнота. С каждым шагом вперёд вонь усиливалась, становясь почти осязаемой.

Сопровождающие Повелительницы тут же поспешили прикрыть носы хоть какими‑то тряпицами — кто‑то использовал край плаща, кто‑то — рукав рубашки. Они морщились, отворачивались, но шли вперёд, стараясь не показывать слабости.

Улицы города были грязными и такими же вонючими, как и воздух над ними. Земля под ногами превратилась в месиво из грязи, отбросов и нечистот. Большинство людей при первом же взгляде вызывали отвращение: худые, грязные, в порванных одеждах, с мутными глазами и шатающейся походкой. Пьяные мужчины орали что‑то невнятное, некоторые спали прямо на земле, уткнувшись лицом в грязь. В некоторых местах кто‑то кого‑то избивал — глухо звучали удары, раздавались хриплые крики. Дети, тощие и чумазые, обшаривали карманы спящего пьяницы, не обращая внимания на прохожих. А за следующим поворотом сразу двое мужчин развлекались с одной женщиной — та кричала, но никто не обращал внимания.

От варгалов тут же посыпались пошлые и грубые шутки — хриплые, гортанные, полные насмешки. Некоторые из них откровенно пялились на Повелительницу, отпускали непристойные замечания в её адрес, подмигивали, показывали зубы в ухмылках. Побратим генерала Таджа дёрнулся, чтобы усмирить их, схватился за рукоять меча, но был остановлен самой Анной. Она едва заметно покачала головой — и воин, стиснув зубы, отступил.

Варвары снова рассмеялись — громко, издевательски.

— Слабак! — крикнул один. — Им управляет «баба»!

Наконец они прибыли к главному Дому — большому деревянному строению с резными украшениями на фасаде. По традиции его занимал тагир и его ближайшие воины, а также семья правителя. О визите Повелительницы здесь уже все знали: площадка перед Домом была забита людьми.

Стоит заметить, что эти воины сильно отличались от тех, кого они встречали на улицах города. Они стояли ровными рядами, в начищенном оружии, с гордыми лицами и прямыми спинами. В их взглядах читалась дисциплина, в осанке — сила, в глазах — холодная расчётливость. Это были элитные бойцы, опора власти тагира.

Солнце уже спряталось за горизонтом, и всю площадку освещали нещадно чадящие факелы и чаши с огнём. Пламя трепетало на ветру, бросало неровные блики на лица воинов, отбрасывало длинные тени. Небо было затянуто тучами — ни единой звезды, ни проблеска луны. Всё было под стать настроению Анны: мрачно, тревожно, гнетуще. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах.

Сам тагир Асс Агур стоял на балконе второго этажа Дома, с высоты наблюдая за приближением «гостей». Его фигура чётко вырисовывалась на фоне чадящих факелов — высокий, широкоплечий, в доспехах, украшенных серебряными узорами. Он скрестил руки на груди, и на губах его играла насмешливая улыбка.

Анна и её люди спешились и замерли под десятками чужих взглядов — тяжёлых, изучающих, полных любопытства и презрения. Повелительница подняла голову, чтобы рассмотреть тагира, и на мгновенье всё вокруг будто закаменело.

Ей показалось, что там, под светом факелов, стоит её самый давний и главный враг — Аджерхан. Тот, кто когда‑то сломал её мир, кто оставил шрамы не только на теле, но и в душе. Сердце сжалось в страхе, из лёгких, казалось, ушёл весь воздух, а перед глазами поплыли тени прошлого. Очередная вспышка смеха варгалов отрезвила её, вырывая из тягучего тумана воспоминаний. Быстро продышавшись, Анна собрала остатки сил и решимости, расправила плечи и подняла подбородок.