— Вы должны находиться в столице! Какого рожна вы здесь?! Где Дэниз? — продолжал гневно вопрошать генерал, его голос дрожал от возмущения.

— Следите за языком, генерал Тадж, — грозно осадила его Повелительница, и в её тоне прозвучала такая властность, что даже самые дерзкие мысли о возражении замерли на губах. — Я не одна из ваших подружек и не обязана отчитываться.

Ардэн смолчал, но не успокоился. Он был зол — по‑настоящему зол, и не собирался скрывать этого. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели, крылья носа трепетали, а из глаз, казалось, летели молнии. Он резко обернулся к сопровождающим Повелительницы: Тавер развёл руками с видом «я тут ни при чём», Чоксо и Сайс сделали вид, что всё это их и вовсе не касается — уставились в пол, будто изучая узор на ковре.

Анна тем временем заняла место Ардэна за столом — села прямо, расправила плечи, и вдруг стала казаться выше, значительнее.

— Так, генерал, просветите меня в свои планы касательно урегулирования проблемы, — жёстко сказала Анна. — К сожалению, до этого момента я не видела особых продвижений.

Девушка понимала, что её слова были грубыми и, возможно, незаслуженными, но ничего не могла с собой поделать. В глубине души она наивно полагала, что он хоть немного обрадуется её появлению — ведь они давно знали друг друга, их связывали годы совместной службы. Но уж чего она не ожидала, так это такого холодного, почти враждебного приёма. Наивно, по‑детски, но это так — где‑то внутри защемило от обиды, хотя внешне она оставалась невозмутимой.

— Нами было выяснено, — сдержанно начал генерал, стараясь унять бурю эмоций, — что многие жители Варгалы не согласны с властью тагира Асс Агура. Но в силу своей малочисленности и слабости они не выступили против. Нам удалось договориться о встрече с вождём Тахилом, предводителем сопротивления, — он указал на мужчину, который всё ещё с нескрываемым удивлением рассматривал Повелительницу. — Заручившись поддержкой, мы хотели атаковать тагира.

— Рада вашей благоразумности, вождь, — кивнула головой Повелительница, переводя взгляд на Тахила. Её тон смягчился, в нём появилось уважение. — Но даже так будет много смертей.

— Да, — твёрдо ответил генерал. — Но от нас будет зависеть их количество.

В палатке повисла напряжённая тишина — каждый обдумывал сказанное, взвешивал шансы, готовился к тому, что грядет. Война приближалась, но теперь у них появился новый элемент уравнения — сама Повелительница. И это меняло всё.

— Что вы предлагаете? — хрипло спросил Ардэн, всё ещё пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а на шее пульсировала вена — будто отсчитывала удары его взбунтовавшегося сердца.

— Отвлекающий манёвр, — просто ответила Анна. Её голос прозвучал ровно, почти буднично, но в этой простоте таилась такая уверенность, что все невольно замерли.

— Но что может отвлечь их так, чтобы вся армия потеряла бдительность? — спросил один из побратимов Ардэна, хмуря брови. В его взгляде читалось искреннее недоумение — он пытался найти логику в словах Повелительницы, но не находил.

Пока мужчины всё ещё пытались понять её замысел, Ардэн подался вперёд. Уперевшись руками в стол, он навис над Повелительницей — массивный, грозный, словно скала, готовая обрушиться. Тяжесть его ауры ощутили все присутствующие: даже пламя свечи дрогнуло, будто отступило перед этой мощью. Но Анне, казалось, до этого не было никакого дела. Она даже бровью не повела, хотя генерал едва ли не рычал — её взгляд оставался спокойным, почти отстранённым.

— Так зачем вы прибыли сюда, Повелительница? — вкрадчиво поинтересовался Ардэн, прищурив глаза. В его голосе звучала смесь раздражения, тревоги и чего‑то ещё.

Анна подняла на него глаза — спокойные, но твёрдые, как сталь. В них не было ни вызова, ни страха, только холодная решимость.

— Меня пригласили, — не стала кривить душой Анна. И, пока генерал не вставил ещё несколько резких слов, решила сразу перейти к делу: — Мой визит к тагиру будет самым эффективным отвлекающим манёвром.

Мужчины удивлённо уставились на неё. Кто‑то невольно сглотнул, кто‑то переглянулся с соседом — в воздухе повисло напряжение. А во взгляде вождя Тахила даже мелькнуло разочарование — он явно не ожидал от правительницы столь безрассудного решения.

— Вы, видимо, шутите, — выдохнул один из побратимов генерала, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога. — Это чистейшей воды самоубийство. Прошу прощения за мои слова, светлейшая.

— Повелительница, вы, видимо, не понимаете и не знаете, кто такой Кровавый Асс Агур, — осторожно начал вождь, наклоняясь вперёд. В его глазах читалась искренняя забота — он видел перед собой не правительницу, а молодую женщину, готовую шагнуть в пасть льва.

— Поверьте, вождь, я знаю таких людей, — снова повторила Анна фразу, которую уже говорила в Аркахалле. Она произнесла это тихо, но так, что каждый почувствовал вес этих слов. Её взгляд на мгновение скользнул к Чоксо — вакхалиец стоял чуть в стороне, и в его глазах читалось едва заметное сочувствие и понимание. Он, как никто другой, знал, что именно перенесла Повелительница. Знал, почему тихая, нежная и наивная принцесса превратилась в эту женщину — с железной волей и взглядом, способным остановить даже бурю.

— Айширы, не нужно думать, что я наивная дурочка, пытающаяся влезть туда, куда не следует, — чётко выговаривая каждое слово, сказала Повелительница. Её голос зазвучал жёстче, в нём появилась та властность, которая заставляла даже самых упрямых склонять головы. — Я никогда не делаю ничего просто так. Каждый мой шаг взвешен и обдуман. Так что не стоит отговаривать или переубеждать меня.

В палатке повисла напряжённая тишина. Генерал медленно выпрямился, сжал челюсти, но больше не возражал — он понял, что спорить бесполезно. Вождь Тахил задумчиво погладил бороду, изучая Повелительницу новым взглядом — теперь он видел в ней не просто правительницу, а стратега. Чоксо едва заметно кивнул, словно одобряя её решимость. А Анна сидела прямо, сложив руки на столе, — спокойная, собранная, готовая идти до конца.

После недолгого молчания, нарушаемого лишь тихим потрескиванием свечи, генерал едва заметно кивнул — молчаливое одобрение повисло в воздухе, словно знак, что можно продолжать. Его побратимы, переглянувшись, начали рассказывать о ситуации на границе: о передвижении войск, о настроениях в приграничных поселениях, о стычках с варгалами, которые, хоть и были редкими, но становились всё ожесточённее.

Затем они поделились планом, который обдумывали до появления Анны — осторожным, выверенным, рассчитанным на постепенное давление и изматывание противника. Но Повелительница, внимательно выслушав, начала вносить поправки — одну за другой. Её предложения были резкими, смелыми, граничащими с безумием, но в то же время поражали своей логикой. План изменился почти полностью.

Возражений было много — хмурые взгляды, перешёптывания, недовольное покашливание. Но Анна, почувствовав сопротивление, выпрямилась в кресле, и её взгляд стал ледяным.

— Напомните мне, кто здесь Повелительница? — произнесла она тихо, но так, что каждый звук отдавался в сознании присутствующих. — Я не прошу вашего совета. Я отдаю приказ.

Никто больше не осмеливался идти против слов госпожи. В палатке повисла напряжённая тишина — мужчины переглядывались, но молчали, признавая её власть.

— Вы сказали что‑то о приглашении, — нарушил тишину генерал, пристально глядя на Анну. — О чём речь?

Повелительница обернулась к своим сопровождающим. Ей самой не хотелось говорить плохие новости — слова будто застревали в горле. Чоксо и Тавер всё поняли без слов. Вакхалиец, по своей натуре молчаливый и немногословный, лишь слегка кивнул. Слово взял Тавер.

Его голос звучал глухо, сдержанно — он пытался говорить кратко, не вдаваться в подробности, но мужчины тяжело перенесли новость о гибели одного из своих товарищей. Все они пробыли здесь не один день, а соседствовали с Варгалой всю жизнь. Правила и повадки этих людей они знали хорошо — и потому прекрасно поняли всё, о чём Тавер хотел умолчать: жестокость нападения, внезапность удара, бессмысленность смерти.