Анна закрыла глаза.

Вдох.

Выдох.

Облегчение прокатилось по телу, как волна, смывая тяжесть последних часов. Она обернулась.

Чоксо стоял в первых рядах. Его лицо, обычно холодное и непроницаемое, сейчас светилось сдержанной радостью. Они встретились взглядами — и Анна едва заметно улыбнулась.

Мы выстояли.

***

Бильшияр сжимала поводья так, что пальцы побелели.

Она стояла на холме, вглядываясь туда, где скрылся её сын. Где-то там, за стенами дворца, Магнеш должен был уже торжествовать победу. Должен был…

Но сопротивление оказалось неожиданным. Жестоким. Упорным.

Однако Бильшияр не сомневалась. Не могла сомневаться. Магнеш победит.

Она видела, как враги отступали со стен — жалкими тенями, спеша укрыться в недрах дворца.

— Они бегут, как крысы, — губы её изогнулись в холодной улыбке.

Победа была близка. Так близка, что Бильшияр уже ощущала её вкус — сладкий, как месть.

Она представляла, как старая ведьма Садише будет валяться у её ног. Как она, Бильшияр, лично вырвет ей волосы, выцарапает глаза. Как та девка, жена Одаша, будет молить о пощаде — но не получит её.

За всё. За каждую слезу. За Магнеша. За Тамишу.

Что‑то привлекло её внимание.

Движение.

Сначала — неясная рябь на улицах. Потом — волна. Толпа. Огромная, неудержимая, как лавина.

— Что это? — брови Бильшияр сошлись на переносице.

Генерал рядом с ней достал подзорную трубу. Прижал к глазу. И тут же из его горла вырвалось глухое ругательство.

— Это наследник! Но как?! — голос его дрогнул.

Армия Одаша накатила на центральные ворота — стремительно, беспощадно. Враг, ещё недавно уверенный в победе, был сметён, как пыль под копытами.

— Нужно предупредить Магнеша! — Бильшияр рванулась вперёд, но генерал схватил её за руку.

— Не успеем, — отрезал он. — Мы должны уходить.

— Нет! Там мой сын! Мы должны…

— Уже слишком поздно! — рявкнул генерал, и в его голосе прозвучала железная непреклонность. — Нам не выстоять против такой армии. И мензину Магнешу тоже. Мы уходим. Сейчас же.

— Но мой сын… — голос Бильшияр дрогнул. Она смотрела на дворец — туда, где в смертельной опасности был её ребёнок.

— Уходим! — скомандовал генерал.

Войско, ещё недавно уверенное в победе, развернулось. Потянулось прочь.

Бильшияр осталась одна.

На миг — лишь на миг — она заколебалась. Взгляд её метался между дворцом и уходящими воинами.

Но страх оказался сильнее.

Сжав зубы, она развернула коня.

И последовала за ними.

***

Магнеш уже видел шпили дворца — близкие, манящие, почти его. Ещё несколько шагов — и он войдёт в эти ворота как победитель. Ещё миг — и всё изменится.

Но в тот самый момент, когда он уже мысленно примерял на себя корону, центральные ворота дворца распахнулись.

Не с победным скрипом — с грохотом.

И из них хлынула армия.

Не разрозненные защитники. Не жалкие остатки. А стройные ряды, сверкающие сталью, дышащие решимостью. Армия Одаша.

Воины Магнеша замерли. В их глазах — не страх, а недоумение. Они смотрели на приближающихся противников, словно не верили, что это реальность.

Если Одаш здесь… значит, большая часть наших войск уже пала.

Мысль ударила, как клинок. Их обвели вокруг пальца. Заманили. Обманули.

— Мы должны отступить, — раздался голос за спиной Магнеша. Тихий, но отчётливый.

Он не обернулся. Взгляд его был прикован к дворцу — к этой неприступной громаде, которая ещё минуту назад казалась его судьбой.

— Если мы доберёмся до дворца, то сможем укрыться там, — произнёс он, и слова прозвучали скорее как попытка убедить себя, чем других.

— Будем ждать подкрепления? — спросил кто‑то, цепляясь за последнюю надежду.

— Очнись! — рявкнул другой воин, резкий, как удар хлыста. — Если Одаш Баладжар здесь, значит, генерал Ошальдж пал. Мензин, мы должны уходить.

Споры вспыхнули, как сухие ветки в огне. Голоса перекрывали друг друга, в них звучала паника, растерянность, злость.

А тем временем от армии Одаша отделилась группа всадников. Они двигались неспешно, но неумолимо — как судьба, которая уже не отступит.

Время было упущено.

Бой неизбежен.

Магнеш сжал рукоять меча. Металл холодил ладонь, но в груди разгорался огонь — не ярости, а отчаяния. Он знал: это не сражение за победу. Это — битва за шанс выжить.

Меч выскользнул из ножен с тихим, смертоносным звоном.

Магнеш поднял его.

И шагнул вперёд.

***

Тишина давила.

Анна стояла, вслушиваясь в далёкий звон мечей — приглушённый, но непрекращающийся. Каждый удар отзывался в груди, как пульс. Ждать больше не было сил.

— Мы должны посмотреть, что там происходит, — вырвалось у неё, и голос прозвучал резче, чем она ожидала.

Нина вздохнула — тяжело, обречённо.

— Ну почему ты просто не можешь подождать здесь, пока господин Одаш придёт за тобой? — в её словах не было упрёка, лишь горькая уверенность: Анну не остановить.

— Не думаю, что это хорошая идея, — раздался чей‑то осторожный голос из‑за спины.

Анна обернулась. Взгляд — ледяной, острый. Говорящий тут же потупился, отступил на шаг.

Она перевела глаза на Чоксо.

— Чоксо?

Вакхалиец не произнёс ни слова. Лишь кивнул. Подошёл к двери, начал разбирать баррикаду — спокойно, но с той особой сосредоточенностью, которая говорит: я готов ко всему.

— Будьте настороже, — бросил он через плечо.

И вышел первым.

Анна последовала за ним. За ней — ещё один страж. Тот самый, что пытался её остановить. Теперь он шёл молча, сжимая меч, взгляд — вперёд, плечи — напряжены.

Свежий воздух ударил в лицо. Анна на миг зажмурилась, привыкая к свету. Осмотрелась.

Вдали, у центральных ворот, битва ещё кипела — но уже не так яростно. Люди Одаша брали верх. Это читалось в их движениях: уверенных, слаженных, неумолимых.

Чоксо махнул рукой — «оставайтесь здесь» — и рванул вперёд, к повороту, за которым скрывались западные ворота.

Через несколько мгновений донёсся его голос:

— Госпожа!

Анна бросилась на зов.

За углом здания — новая битва.

Земля была залита кровью. Тела лежали неподвижно, словно брошенные куклы. Но ещё несколько человек сражались — яростно, отчаянно.

Один против троих.

Магнеш.

Его лицо — в кровавых разводах. Левая рука безвольно повисла, но правая всё ещё держала меч, отбивая удары с упрямством загнанного зверя.

Он убил одного из нападавших. Второй пал от руки последнего оставшегося рядом воина — но тот тут же рухнул, сраженный третьим противником.

Теперь — один на один.

Магнеш дышал тяжело. Пот смешивался с кровью на лбу. Усталость уже брала своё, но он не сдавался. Каждый взмах меча — как вызов судьбе. Каждый шаг — как обещание: я не упаду без боя.

Анна замерла.

Перед ней был враг.

Но сейчас он был просто человеком — израненным, одиноким, обречённым.

А за её спиной — тишина.

Люди ждали её решения.

Магнеш упал на колени.

Последние силы покинули его. Меч, словно якорь, ушёл в землю — только он и удерживал воина от падения. Грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось хриплыми, прерывистыми толчками. Кровь стекала по лицу, застилая глаза, но он всё ещё пытался поднять взгляд — упрямо, отчаянно.

Его противник замер над ним.

Огромный, как скала. Меч в руке — чёрная тень на фоне багрового неба. Он не спешил. Тянул момент. Вдыхал запах победы, смаковал её, как вино.

Несколько мгновений — и он медленно занёс клинок.

— Стой!

Крик Анны разорвал напряжённую тишину, прокатился над двором, как удар грома.

Мечник резко обернулся. В его глазах — настороженность, злость. Он явно не ожидал появления постороннего.

Даже Магнеш с трудом приподнял голову. Взгляд — мутный, но цепкий. Он пытался понять: кто? Зачем?

— Приведи сюда Сайса, — приказала Анна стражнику, застывшему рядом.