Советники, поняв, что перешагнули черту, поспешно покинули зал. Остались лишь Повелитель и айшир Анаташ.

— У некоторых, судя по всему, храбрости не занимать, — процедил Джихиньяр, и в его голосе звучала едва сдерживаемая ярость. — Это же надо было додуматься — вершить судьбы моей дочери.

Анаташ погладил бороду, сохраняя невозмутимость:

— Не стоит быть столь суровым, господин. Как бы ни было неприятно вам это слышать, но это действительно хорошее решение. Госпоже Тамише уже семнадцать — она давно достигла того возраста, когда юная девушка вступает в дом мужа. То, что она всё ещё находится под родительским крылом, — лишь ваша маленькая слабость. Выдав её замуж за короля Левинии, мы могли бы без опаски вмешиваться в их дела.

Повелитель задумался.

В словах советника была логика. Война им не нужна. Король Левинии вряд ли согласится жениться на какой‑то безымянной девице, но если это будет родная дочь Джихиньяра…

Но ведь это Тамиша. Его лучик солнца. Его самая большая любовь и отрада для сердца.

— Может, ты и прав, — с сомнением произнёс он, но затем, словно убеждая себя, добавил бодрее: — И всё же это было хорошее решение. Ты молодец.

— Прошу прощения, что не сказал об этом раньше, Повелитель, но эта идея не принадлежала мне, — склонил седую голову Анаташ.

— Если не самому мудрому человеку нашей страны, то кому?

— Я рад, что вы такого мнения обо мне, но на этот раз идея исходила от вашей невестки, госпожи Анны.

Джихиньяр удивлённо вскинул брови:

— Жена Одаша? Та девчонка? Откуда она вообще могла узнать обо всём? — В его голосе звучало недоверие. — Не могу поверить, что такое, на первый взгляд, простое, но действенное решение не смог предложить никто из моего совета, а вот какая‑то девчонка додумалась сразу.

— Я прогуливался по саду и встретил её, отдыхающую в тени деревьев. Госпожа поинтересовалась моим задумчивым видом, и я, не заметив, поведал ей обо всём. Тогда же я и спросил, как бы в такой ситуации поступила сама госпожа. Она и предложила такое решение.

— Идея выдать замуж Тамишу тоже принадлежала ей? — нахмурил брови Джихиньяр.

— Нет, Повелитель. Госпожа лишь предложила брачный союз, — тут же пояснил Анаташ. Он хотел, чтобы Повелитель узнал о мудрости этой девушки, но не увидел в ней врага, нацеленного навредить его любимой дочери.

— С каждым разом она удивляет меня всё сильнее, — наконец сказал Повелитель. И айшир Анаташ был с ним полностью солидарен.

***

Вечер Джихиньяр решил провести в компании своей возлюбленной Бильшияр.

Женщина сияла. Её улыбка была ослепительной, а смех — звонким, как весенний ручей. Она предвкушала приятное продолжение ужина. Уж она‑то постарается, чтобы Повелитель наконец сменил гнев на милость.

Тогда‑то она и наверстает всё, что было упущено.

Но вечер, задуманный как миг нежности и сближения, оборачивался тихой бурей.

Бильшияр вскоре заметила: Джихиньяр далёк от неё. Его взгляд скользил по столу, по стенам, по её лицу — но не видел. Он слушал вполуха, отвечал невпопад, погружённый в лабиринт собственных мыслей.

Нахмурившись, она отложила приборы, мягко коснулась его руки.

— Господин мой, вас что‑то гложет? — спросила она, и голос её звучал как шёлковая нить — нежный, заботливый, почти трепетный.

Джихиньяр вздрогнул, словно пробуждаясь от сна. Взгляд его сфокусировался на ней. Он накрыл её ладонь своей, улыбнулся — но улыбка вышла механической, без тепла.

А в голове всё звучали слова Анаташа.

Что, если действительно поступить так?

Если он решится выдать дочь замуж за короля Левинии, Тамиша станет не просто госпожой — она станет королевой. В Левинии нет многожёнства: она будет единственной женой, хозяйкой дворца, владычицей судьбы.

Может, это и к лучшему?

— Как ты думаешь о том, чтобы выдать нашу дочь замуж? — спросил он вдруг, и в голосе его не было ни тени игривости, ни намёка на лёгкость.

Бильшияр замерла.

С чего вдруг такой вопрос?

Но, поразмыслив, она решила: идея не так уж плоха. Тамише уже семнадцать — возраст, когда девушки вступают в брак. Сама Бильшияр попала в гарем в тринадцать, а делить постель с Повелителем начала чуть позже. Если Джихиньяр подберёт дочери достойного мужа — а иначе и быть не может, — почему бы и нет?

— Это разумное решение, — произнесла она осторожно. — Тамиша уже достаточно взрослая…

Но прежде чем она закончила, Джихиньяр добавил:

— Я рассматриваю возможность брака с королём Левинии.

Тишина.

Затем — резкий вдох.

— Господин, я надеюсь, ослышалась? — её голос дрогнул, стал острым, как лезвие. — Вы хотите отдать нашу любимую дочь этому полоумному старику, который уже похоронил нескольких жён?

Джихиньяр нахмурился.

Король Левинии был на три года старше его. Значит ли это, что и его считают стариком?

Он не ожидал от Бильшияр такой резкости. С каждым её словом он всё яснее ощущал разочарование. Неужели Садише была в чём‑то права? Возможно, ослеплённый любовью, он не замечал её истинных черт.

Вспомнились её советы — те, что он когда‑то принял за мудрость. «Забудь о старшем сыне». Именно Бильшияр первой заговорила об этом. Тогда он послушал. Магнеш, их общий сын, рос перспективным юношей — и казалось, что будущее за ним.

Но всё изменилось.

Одаш раскрылся, показал себя с лучших сторон. А Магнеш… Магнеш начал проигрывать.

— Умерь свой пыл, — произнёс Джихиньяр устало, с ноткой раздражения.

Бильшияр вырвала руку из его ладони.

— Эта партия не самая худшая, что может ждать нашу дочь, — продолжил он, стараясь говорить ровно. — В конце концов, она станет королевой. Единственной женой. Если родит королю наследника, то никогда ни в чём не будет нуждаться. Будет жить в достатке и роскоши до конца своих дней. К тому же этот брак позволит решить множество политических вопросов.

— То есть вы просто решили сделать из этого дитя инструмент для решения своих проблем? — её слова прозвучали как удар хлыста. — Мало того что вы полностью отгородились от нашего сына, уделяя всё своё внимание выродку этой Айдан, так ещё теперь и дочь…

— Женщина! — голос Джихиньяра прогремел, и Бильшияр мгновенно умолкла, сжавшись. — Не смей забывать, с кем говоришь. И не смей оскорблять моего наследника.

— Наследника? — она вскочила на ноги, и в её глазах вспыхнул огонь. — С каких это пор вы стали принимать его за своего наследника? Вы ведь всегда говорили, что вашим наследником является только Магнеш. Этот ребёнок всего себя посвятил, чтобы доказать: вы не ошиблись в нём. И что? Стоило ему всего лишь раз, один‑единственный раз проиграть в никому не нужном турнире — и вы вычеркнули его из своего сердца.

— Что ты говоришь? — Джихиньяр прикрыл глаза.

Голова гудела. Мысли путались. Он не хотел этого спора. Он лишь хотел обсудить возможность — не решение. Король Левинии мог и отказаться. Но он не ожидал, что Бильшияр, всегда нежная, всегда покорная, устроит такую сцену.

Почему не все женщины столь мудры и проницательны, как жена моего старшего сына?

Он произнёс это вслух — тихо, почти про себя.

Бильшияр резко замолчала.

— Что вы только что сказали? — её голос стал змеиным, шипящим. — Почему мы вспомнили об этой девке?

— Бильшияр, ты говоришь о законной жене наследника, — попытался осадить её Джихиньяр, но наложница уже не слышала ничего вокруг.

Ярость затопила её разум, и слова полились потоком, ядовитым, неудержимым:

— Это ведь она? Она предложила отправить туда Тамишу? Как эта дрянь только посмела заикаться о дочери Повелителя? Эта демонова девка… Лучше бы её прикончить, когда…

— Бильшияр! — Громовой удар по столу заставил её подпрыгнуть. — Ещё одно слово — и ты будешь наказана за неуважение к жене наследника. Не забывайся: ты всего лишь моя наложница. Она — законная жена, которая, к тому же, носит в своём чреве моего внука.