Бильшияр замерла.

Время словно остановилось. В груди сжался ледяной ком. Он никогда так с ней не говорил.

Да, она знала своё место — но Джихиньяр всегда оберегал её от этого знания. Он возвышал её над остальными, позволял пользоваться привилегиями, которых не имела даже законная супруга. И мать его, глава гарема, сколько ни противилась — ничего не могла поделать.

А теперь… теперь он сам напомнил ей о её шатком положении.

— Ужин окончен. Сегодня я буду спать в своих покоях один, — произнёс он холодно и, не оборачиваясь, покинул её покои.

Бильшияр рухнула на пол.

Силы разом покинули её. В ушах звенели его слова — жестокие, беспощадные, как удар хлыста.

Дверь тихо скрипнула.

Тамиша скользнула внутрь, словно тень. Обняв мать, она бросила на дверь, за которой скрылся Повелитель, взгляд, полный глухой ненависти.

***

Джихиньяр и Бильшияр не подозревали, что у их разговора был свидетель.

Тамиша, узнав, что отец пришёл на ужин к матери, решила присоединиться к ним. Они так давно не собирались вместе. Она представляла, как отец обрадуется, увидев любимую дочь. С этими мыслями она поспешила к покоям Бильшияр — и замерла у дверей, услышав их голоса.

Из её покоев в покои матери был тайный ход. Она осталась незамеченной.

И когда отец ушёл, девушка тут же бросилась к матери.

Гнев и обида жгли её изнутри. Видя, как страдает Бильшияр, эти чувства лишь разгорались ярче.

Анна.

Это из‑за неё всё началось. Из‑за неё отец принял это решение. Из‑за неё мать плачет.

Тамиша сжала кулаки.

— Ты обязательно отплатишь за всё, — прошептала она, и голос её дрожал от сдерживаемой ярости. — За то, что украла у меня Одаша. За каждую слезинку матери. Только подожди, Анна… Ты своё ещё получишь.

***

Месяц спустя делегация, отправленная в Левинию, вернулась с ответом.

Король согласился на брак с девушкой из Аркахаллы — но поставил условие: невеста должна быть самых благородных кровей. В противном случае он пересмотрит договор и, если понадобится, заключит его с Астарином, чьи условия куда выгоднее.

Джихиньяр, несмотря на мольбы и уговоры Бильшияр, принял решение.

Тамиша Баладжар отправится в Левинию — станет женой короля.

Ответ отправили незамедлительно. И вскоре в Аркахаллу прибыл свадебный караван — пышный, торжественный, но без жениха. Вместо него приехал его помощник — сухощавый мужчина с холодным взглядом и сдержанными манерами.

— Его величество жаждет встречи со своей женой, — коротко сообщил он.

Махирад Садише, едва ли не самая довольная всем происходящим, тут же организовала празднество.

— Всё же это свадьба моей горячо любимой внучки, — улыбалась она, и в глазах её светилось неподдельное удовольствие.

Она даже простила Джихиньяру, что он решил всё без её совета. А когда узнала, что идея изначально принадлежала Анне… её радости не было предела.

— И всё же от неё ещё будет польза, — пробормотала она, и улыбка её стала почти ласковой.

Помощник короля поблагодарил за честь, но тут же заявил:

— Я покину вас сразу, как только невеста будет готова.

Джихиньяр сжал кулаки.

Мелкое королевство смеет ставить условия. Смеет показывать, что им безразличны наши чувства и традиции.

Он начал сомневаться в своём решении.

Бильшияр и Тамиша перестали с ним разговаривать. Дочь смотрела на него так, что сердце сжималось от боли.

— Правильно ли я поступил? — спросил он Магнеша, стоя с ним в храме Рохана, где шла свадебная церемония Тамиши — без жениха, но с его представителем.

Помощник короля, скучающий, смотрел на жреца, читавшего молитвы. Ему явно хотелось поскорее уехать.

Лицо невесты скрывал покров, но Джихиньяр не верил, что за ним — радость.

— Не волнуйтесь, отец, — мягко сказал Магнеш. — Сейчас мать и сестра недовольны, но пройдёт время — и они поймут, что вы сделали это из любви и заботы о Тамише. Я это точно знаю.

Джихиньяр благодарно улыбнулся, положил руку на плечо сына.

Магнеш склонил голову. Взгляд его скользнул в сторону — туда, где стояли Одаш и Анна.

Анна в своём положении выглядела ещё нежнее, ещё прекраснее. Сердце Магнеша сжалось.

Сколько раз он проклинал эти чувства — ненужные, невозможные, но всё ещё живущие в нём.

Сейчас, глядя на то, как они тихо переговариваются, смеются, забывая обо всём, он чувствовал, как каждая клеточка его души разрывается на части.

Когда же это закончится?

***

Вечером Анна сидела в своих покоях.

Караван из Левинии давно исчез за горизонтом, увозя с собой Тамишу — теперь уже королеву Левинии.

Где‑то вдали всё ещё раздавался плач Бильшияр.

Анна же… улыбалась.

Ещё одна маленькая победа.

Кто бы мог подумать, что те слова, сказанные тогда Айширу Анаташу, приведут к такому результату?

Малыш в её животе толкнулся — резко, ощутимо, будто напоминая о себе. Анна невольно улыбнулась и положила ладонь на округлый живот, чувствуя под пальцами сильные, настойчивые толчки.

Со временем её фигура изменилась: некогда стройный силуэт теперь украшал большой, величественный живот. Анне порой казалось, что она стала похожа на бочку, но Одаш каждый раз, глядя на неё, говорил, что с каждым днём она становится только прекраснее.

Окружающие, бросая взгляды на её округлившийся живот, уверенно твердили: жена наследника носит сына.

— Тише, малыш, тише… Мамочка с тобой, — тихо прошептала Анна, нежно поглаживая живот.

— Ваш сын очень сильный, — с уверенностью произнесла Ферухе, аккуратно застилая кровать. — Он будет хорошим Повелителем.

По правилам Ферухе должна была лишь руководить прислугой, но после той злосчастной истории с отравленной водой в купальне она никому не доверяла заботу о госпоже. Теперь все бытовые дела — от уборки до приготовления пищи — она выполняла сама.

— Мне даже страшно представить, что будет, когда он родится, — рассмеялась Анна. — Уже сейчас, в животе, он такой активный… Сразу видно — характер!

— Видимо, он пошёл в маму, — хмыкнула Ферухе с лёгкой улыбкой.

Анна притворно нахмурилась. Достав из‑за спины маленькую подушечку, она швырнула её в болтливую подругу. Ферухе ловко поймала снаряд на лету. Обе девушки залились звонким смехом.

— Чоксо и Сайс ещё не вернулись? — Анна бросила взгляд в окно, где сумерки медленно окутывали землю.

Эти двое отправились по её поручению в лечебницу — ту самую первую, которую Анна под именем мензина Одаша некогда открыла для простых людей, не имевших средств на дорогих лекарей. Раз в несколько дней они наведывались туда, чтобы узнать, как идут дела и в чём нуждаются работники заведения.

— Они должны вернуться с минуты на минуту, — ответила Ферухе. — Мензин Одаш всё ещё в трапезной. Советники, вкусившие вина, никак не хотят его отпускать. Хотя праздник уже должен быть закончен — госпожа Тамиша отбыла в свой новый дом.

Анна знала об этом. Знала и то, что, несмотря на усталость и занятость, Одаш непременно придёт к ней. Придёт — и, как всегда, на мгновение застынет в дверях, просто глядя на свою жену.

Он говорил, что в эти мгновения убеждает себя: всё, что он видит, — не счастливый сон, а реальность.

Затем он подойдёт к ней, положит ладони на её живот, поцелует её, а потом — и живот, и скажет:

— Малыш, знаешь, как сильно я люблю твою мамочку?

Анна невольно улыбнулась, погружаясь в эти тёплые воспоминания.

— Я принесу ужин, — сказала Ферухе, закончив с постелью, и вышла.

Анна проводила её взглядом, ещё немного посидела на софе. За окном сгущалась тьма. Вспомнив, что должна ответить на письма от господина Бенеша, представителя торговой гильдии, она поднялась и прошла в соседнюю комнату.

Сев за стол, она погрузилась в чтение и составление ответов. Время текло незаметно.

Когда в гостиной скрипнула дверь, Анна подумала, что вернулась Ферухе. Отложив бумаги, она поспешила выйти, опасаясь рассердить подругу своим промедлением — характер у Ферухе был ворчливый.