— Все мы живём рядом друг с другом, — продолжил воин, и голос его дрогнул. — Болезнь, поразившая моего сына, пришла не только в мой дом. Пятеро из нас уже… похоронили своих детей.

Ферухе испуганно прижала ладони к груди.

— Неужели эпидемия?!

Воин лишь покачал головой.

— Я не сильно в этом разбираюсь.

— Болеют только дети? — вдруг раздался голос Сайса.

Мужчина обернулся и замер: перед ним стоял тот самый мальчишка, которого госпожа спасла на торговой площади. Он едва узнавал его — теперь это был не измученный, дрожащий от холода ребёнок, а юноша с твёрдым взглядом. Правда, худоба всё ещё выдавала пережитые лишения.

— Насколько мне известно, да, — ответил воин.

— А какие симптомы? — настаивал Сайс.

Пока мужчина перечислял признаки болезни — лихорадка, слабость, кашель, — Анна молчала, но в её глазах уже загорался огонь мысли. Она смотрела на этих людей — усталых, отчаявшихся, — и в голове её складывался план. Шаг за шагом, деталь за деталью.

— Вы обращались к дворцовым лекарям? — наконец спросила она.

— Да. Но все они твердят одно: помочь не в силах. Единственное, что может облегчить страдания моего сына, — это лекарства, прописанные столичным лекарем. Но у нас нет денег, чтобы их купить.

— Сколько человек в вашем гарнизоне? — неожиданно спросила Анна.

— У нас несколько частей по всей столице. В этом, где руковожу я, пятьсот человек, госпожа, — ответил мужчина, едва поспевая за ходом её мыслей.

Анна кивнула, словно отмечая что‑то в уме, и снова погрузилась в размышления.

Воин внимательно разглядывал её. Избранная мензина Одаша… Она была не похожа ни на одну из тех женщин, что он знал. В её хрупкой фигуре, в её мягких чертах не было ни капли той надменной роскоши, что отличала обитательниц гарема. Девушки Аркахаллы славились крепким телосложением, высоким ростом, смуглой кожей и тёмными волосами. Даже среди иноземных красавиц Анна выделялась — не только внешностью, но и духом.

Он помнил, как она, не раздумывая, бросилась на защиту раба. Как смело встала перед разгневанными мужчинами на торговой площади. Как не побоялась бросить вызов судьбе.

А теперь она стояла перед ним — не для того, чтобы любоваться воинами или плести интриги, а чтобы помочь.

Он слышал дворцовые сплетни: говорили, что именно благодаря ей мензин Одаш вернул расположение отца и стал истинным наследником. Что младший сын Повелителя был очарован её красотой, но она осталась верна своему господину. Её преданность вызывала уважение.

— Сайс, ты можешь осмотреть мальчика? — внезапно спросила Анна.

Воин удивлённо перевёл взгляд на юношу. О чём она говорит? Может, он ослышался? Но Сайс, задумавшись на мгновение, кивнул.

— Если это то, о чём я думаю, то в моих силах помочь, — уверенно произнёс он, но тут же смутился. — Но это может быть болезнь, которую я прежде не видел. В таком случае… — он развёл руками.

Воин всё ещё не мог поверить, что они говорят всерьёз. Какой из этого мальчишки лекарь? Ему ведь не больше лет, чем его старшему сыну.

— Если вдруг случится так, призовём на помощь кого‑нибудь ещё, — мягко улыбнулась Анна.

— Тогда я пойду, — кивнул Сайс. — Нужно собрать кое‑какие ингредиенты для лекарства. Надеюсь, лекарь мне позволит их взять.

— Если возникнут проблемы, сразу направляй его ко мне, — ответила Анна.

Сайс убежал, а на его лице всё ещё читалась сосредоточенность.

Воин смотрел ему вслед, и в груди его зарождалось странное чувство — не то надежда, не то благодарность. Впервые за долгое время он ощутил, что что‑то может измениться.

— Ферухе, помоги ему, — обернулась Анна к своей помощнице.

Девушка коротко поклонилась и поспешила вдогонку за Сайсом. Её лёгкая фигура мелькнула среди деревьев и скрылась за поворотом.

Воин — Дэниз Вейшад — всё ещё стоял неподвижно, провожая их изумлённым взглядом. В его глазах читалось недоумение, смешанное с робкой надеждой.

— Чоксо, ты проводишь Сайса в дом господина… — начала Анна, но тут же осеклась.

— Дэниза Вейшада, — тихо, но отчётливо произнёс воин, не отводя взгляда от тропинки, по которой ушли юноша и девушка.

— Проводишь в дом господина Вейшада, — с лёгкой улыбкой кивнула Анна, благодарная за подсказку.

Чоксо — смуглокожий, длинноволосый вакхалиец — нахмурил густые, кустистые брови. Его фигура, всегда прямая и собранная, сейчас выражала явное недовольство. Он скрестил руки на груди и что‑то произнёс — гортанно, на своём языке, незнакомом Дэнизу.

К удивлению воина, Анна ответила ему тем же. Её голос звучал мягко, но твёрдо, словно она не спорила, а утверждала свою волю.

Дэниз наблюдал за этой молчаливой схваткой с нескрываемым любопытством. Чоксо качал головой, возражая, но Анна стояла непоколебимо. Она указала сначала на воина, затем на тропу, где скрылись её помощники.

Вакхалиец резко ответил, но в этот раз Анна лишь посмотрела на него — спокойно, но с такой непреклонностью, что даже этот суровый воин не смог устоять. Он опустил руки, склонил голову, признавая её правоту.

Дэниз вновь ощутил, как внутри него растёт удивление. Эта девушка… она не переставала поражать. В её хрупкой фигуре, в её тихих словах таилась сила, которую он редко встречал даже среди самых властных обитателей дворца.

— Чоксо проследит, чтобы Сайс без проблем вернулся домой после того, как осмотрит вашего сына, — пояснила Анна, вновь обращаясь к Дэнизу.

Воин на мгновение растерялся — он всё ещё был погружён в свои мысли, пытаясь осмыслить происходящее.

— Госпожа, я, конечно, очень благодарен, но… — начал он, но замолчал, встретив её твёрдый, спокойный взгляд.

— Если вы беспокоитесь насчёт Сайса, то уверяю вас — зря, — ласково улыбнулась Анна. — Несмотря на юный возраст, он очень талантливый лекарь.

На миг её глаза затуманились — будто она увидела что‑то далёкое, скрытое от чужих глаз. Возможно, воспоминание. Или предчувствие.

Дэниз тоже задумался. Что, в конце концов, он теряет? Никто из дворцовых лекарей не смог помочь его мальчику. Те, кто мог бы помочь, требовали непомерных денег. А этот юноша… Может, стоит дать ему шанс? Даже если он не сможет исцелить, через него можно будет договориться о лекарстве.

— Госпожа, но мне нечем вам отплатить, — смущённо проговорил он, опустив взгляд.

В его голосе звучала искренняя боль — боль человека, который готов отдать всё, но не имеет ничего.

— Мне ничего от вас не нужно. Я просто хочу вам помочь. Ребёнок не должен страдать, — произнесла Анна тихо, но с такой искренностью, что слова её прозвучали как клятва.

Дэниз Вейшад смотрел на избранную наследника, словно на видение, сошедшее с небес. В груди его, где ещё недавно царила лишь беспросветная тьма, робко затеплилась надежда. Неужели это правда? Неужели есть шанс спасти сына?

В этот миг на тропинке вновь показались Сайс и Ферухе. Дэниз невольно подался вперёд — так сильно ему хотелось скорее отправиться в путь. На плече у мальчика висела увесистая сумка, из которой доносилось звонкое бряканье.

— Я готов, госпожа, — произнёс Сайс, поправив ношу.

Не раздумывая, Дэниз взял сумку из рук юноши. Она оказалась на удивление тяжёлой — неудивительно, что мальчик слегка кренился набок, шагая по тропинке. Лицо его раскраснелось от натуги, но в глазах светилась решимость.

— Проблем не возникло? — спросила Анна, внимательно оглядывая юного лекаря.

— Нет, госпожа, — опередила Сайса Ферухе. — Он был очень убедителен и сумел поразить главного лекаря.

Анна лишь мягко покачала головой, а затем вновь повернулась к воину. Её улыбка, тёплая и ободряющая, словно сняла с его плеч невидимую ношу.

— Можете отправляться, — разрешила она.

Дэнизу больше ничего и не требовалось. Он почти бегом устремился прочь, едва сдерживаясь, чтобы не помчаться во весь опор. Сайсу и Чоксо пришлось поспешить следом. В спешке никто из них даже не поклонился на прощание — что тут же отметила Ферухе, недовольно поджав губы. Анна лишь снова покачала головой, в глазах её мелькнула лёгкая усмешка.