— Здравствуй, Анна, — раздался за её спиной знакомый мужской голос, низкий и чуть приглушённый, словно эхо давних воспоминаний.

Анна резко обернулась. Перед ней стоял мензин Магнеш — младший сын Повелителя. Последний раз она видела его после вечера Турнира, и с тех пор его след словно растворился в дворцовых коридорах. Она не знала, где он был всё это время, да, признаться, и не вспоминала о нём до этой секунды. И оттого вдруг ощутила укол стыда — лёгкий, но ощутимый, как укол тонкой иглы.

Он почти не изменился. Лишь волосы чуть отросли, придавая облику небрежную мягкость, а на щеках пробилась лёгкая щетина, намекающая на долгие дороги. Дорогая одежда, некогда безупречная, теперь была припорошена пылью, а чуткий нос Анны уловил едва заметный запах лошадиного пота. Он только с дороги, — мелькнуло у неё в голове.

— Мензин Магнеш, рада видеть вас, — произнесла она, склоняясь в почтительном поклоне, вдруг осознав, что слишком долго разглядывала его.

И это была правда. Несмотря на то, что их последняя встреча оставила горький осадок, Анна действительно была рада. В его присутствии что‑то внутри неё ожило — то, что давно дремало под грузом дворцовых интриг и обязанностей.

— Ты… У тебя всё хорошо? — шагнул он ближе, жадно всматриваясь в её лицо, словно пытался прочесть в нём ответы на невысказанные вопросы.

Чоксо, стоявший за спиной Анны, мгновенно напрягся. Его пальцы едва заметно сжались в кулаки, а взгляд скользнул по фигуре мензина, оценивая, нет ли угрозы.

— Спасибо, мензин, у меня всё хорошо, — улыбнулась Анна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как вы поживаете? Вас долго не было.

— Да, не было, — пробормотал он, отводя взгляд в сторону. В его голосе прозвучала нотка растерянности, будто он сам не знал, как объяснить своё долгое отсутствие.

Наступила неловкая пауза — та самая, что повисает между людьми, когда слова застревают в горле, а мысли бегут в разные стороны.

В этот момент мимо проплыла стайка наложниц — яркие, словно экзотические птицы, с шелестящими юбками и звонким смехом. Они склонились перед мензином, опустив глаза в почтительном приветствии. Магнеш улыбнулся им в ответ — вежливо, отстранённо. Девушки тут же залились румянцем и, хихикая, ускорили шаг.

С другой стороны коридора к ним приближалась Нина. Её походка была лёгкой, почти танцующей, а улыбка — ослепительной. Подойдя ближе, она склонилась перед Магнешем в позе, которая, казалось, случайно, но весьма удачно подчёркивала её прелести.

— С возвращением, мензин Магнеш, — пропела она, растягивая гласные, словно мёд.

Магнеш слегка покраснел под её взглядом. Нина выпрямилась, лукаво улыбнувшись, а затем бросила быстрый взгляд на Анну — едва уловимый, но многозначительный.

Мензин перевёл взгляд на Анну, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на извинение.

— Здесь сегодня как‑то оживлённо, — заметил он, провожая взглядом очередную стайку наложниц, спешащих по своим делам.

Действительно, дворец жил своей обычной суетой: мимо пробегали евнухи и слуги, раздавались приглушённые голоса, звенел смех. И всё это, как ни странно, было связано с ним — с Магнешем. Только он, похоже, ещё не догадывался об этом.

— Просто завтра во дворце состоится большой праздник, — с игривой ноткой в голосе сообщила Нина, подмигнув мензину.

Магнеш нахмурил брови, явно пытаясь вспомнить, слышал ли он об этом раньше.

— О, мензин ещё не виделся с матушкой? — продолжила Нина, не дожидаясь ответа. — Тогда поспешите. Там вас ожидают, смею надеяться, хорошие новости. Прошу прощения, мензин, но мне срочно нужно украсть избранную, — с очаровательной улыбкой добавила она, беря Анну под руку.

Девушки поклонились и удалились, оставив Магнеша в коридоре — задумчивого, слегка озадаченного, с тенью недоумения на лице.

***

Вечер обещал стать особенным — во дворце должен был состояться пинайт мензина Магнеша. Тот самый грандиозный праздник, к которому все готовились с лихорадочной усердностью. Анна невольно задавалась вопросом: как воспринял эту весть сам сын Повелителя? Но после их мимолетной встречи она больше не видела его — будто он растворился в лабиринте дворцовых переходов.

Гарем пребывал в суете. Фаворитка Повелителя, охваченная жаром торжественных приготовлений, задумала устроить поистине незабываемое празднество. Анну же к организации даже не подпустили — но избранная не испытывала ни малейшей досады. Напротив, в душе её шевельнулось облегчение: наконец‑то можно было ненадолго вырваться из‑под гнёта дворцовых ритуалов.

Вместе со своими людьми — Сайсом, Ферухе и молчаливым Чоксо — она отправилась на прогулку. Неторопливым шагом они бродили по тенистым аллеям, пока ноги сами не привели их к тренировочным аренам.

Там, под бдительным оком старших наставников, группа молодых воинов отрабатывала удары на мечах. Лязг металла, ритмичные выкрики, сосредоточенные лица — всё это завораживало. Анна остановилась, заворожённая зрелищем. За её спиной Сайс и Ферухе затеяли негромкий спор, но она не прислушивалась. Чоксо, как всегда, сохранял ледяное спокойствие, лишь краем глаза наблюдая за происходящим.

И вдруг её взгляд зацепился за одинокую фигуру.

Под раскидистым деревом, прислонившись к стволу, сидел один из воинов. Его поза — расслабленная, но в то же время полная безысходной тяжести — привлекла её внимание. Ноги вытянуты, руки безвольно лежат на коленях, а взгляд, устремлённый в небо, полон такой глубокой печали, что Анна не смогла остаться равнодушной. Она медленно приблизилась.

Мужчина заметил её и тут же вскочил, склонившись в почтительном приветствии.

— Приветствую вас, госпожа Анна. Вы что‑то хотели?

— Нет, господин, — мягко ответила она. — Мы просто прогуливались и случайно забрели сюда.

— Это не лучшее место для прогулок. Особенно для женщин, — отозвался он, нахмурившись. В его голосе прозвучала не столько грубость, сколько усталая настороженность.

— Возможно, вы правы, — согласилась Анна. — Мы скоро уйдём. Но позвольте спросить… что вас так огорчило?

Он бросил на неё короткий, нечитаемый взгляд и снова отвернулся. Плечи его опустились, а в глазах плеснула волна безысходности. И тут Анна вспомнила: это был тот самый воин, что сопровождал их с Одашем во время встречи с послами Хорты. Именно он подал флягу с водой для Сайса.

— Вы очень внимательны, госпожа, — произнёс он с лёгкой усмешкой, — но не думаю, что вам стоит забивать голову проблемами простого вояки.

— И всё же… — настаивала Анна. — Может, я могу чем‑то помочь?

Мужчина тяжело вздохнул. В его глазах мелькнуло что‑то вроде удивления — будто он не ожидал подобной настойчивости от дворцовой избранной.

— Не думаю, что это в ваших силах, — наконец сказал он. Помолчал, словно решая, стоит ли продолжать, но затем всё же заговорил: — Мой сын болеет уже несколько дней. Мы обошли всех городских лекарей — никто не смог помочь. Собрали последние сбережения, отвезли его к самому дорогому и умелому лекарю в столице. Он поставил диагноз, назначил лекарство… Но у нас больше нет денег, чтобы его купить.

В его голосе не было ни жалоб, ни мольбы — лишь горькая, смиренная констатация факта. Анна почувствовала, как внутри неё что‑то дрогнуло. Она знала: за этими словами — не просто болезнь ребёнка. За ними стояла безысходность, страх, отчаяние человека, который сделал всё, что мог, и теперь оказался перед глухой стеной.

— Неужели Золотой страже так мало платят?! — вырвалось у Ферухе, и слова её прозвучали резко, словно камень, брошенный в тихую гладь.

Анна мгновенно обернулась к ней, взгляд её потемнел от упрёка.

— Феру, — произнесла она тихо, но так, что девушка тут же сжалась.

— Простите, — пролепетала Ферухе, опустив глаза к земле.

— Ничего страшного, госпожа, — поспешил смягчить неловкость воин. — Ваша помощница права. Нам платят не так уж и много. А в последнее время выплаты и вовсе задерживают.

Анна медленно обвела взглядом тренирующихся мужчин. Их фигуры, обычно полные силы и гордости, сейчас казались измождёнными. Кто‑то вытирал пот со лба, кто‑то застыл, опершись на меч, будто не в силах сделать следующий шаг. То ли солнце высасывало из них последние силы, то ли что‑то другое… Анна даже не подозревала, что за стенами дворца, за блеском церемоний и пышных нарядов, скрываются такие беды.