— Позвольте заметить, мой Повелитель, но эта девушка абсолютно права, — раздался спокойный голос айшира Анаташа, разрезавший тишину, словно нож.

— Нужно ещё доказать, что её слова — правда, — бросил кто‑то из советников, но Анна даже не повернула головы. Её взгляд был прикован к Повелителю, к малейшему движению его лица, к тени мысли, промелькнувшей в его глазах.

— Повелитель, кому вы верите? — вновь заговорил советник, голос его звенел от напряжения. — Послу Хорты, уважаемому господину… или какой‑то жалкой рабыне?

В этот миг в двери постучали. В зал вошёл страж — молодой, собранный, с лицом, лишённым эмоций. Он поклонился Джихиньяру Баладжару, затем подошёл к айширу Анаташу и что‑то быстро зашептал ему на ухо. Советник выслушал, принял из рук стража свиток и жестом отпустил его.

— Мой господин, этот свиток передал глава послов, — произнёс Анаташ, протягивая документ Повелителю. — Здесь сказано, что во всей этой ситуации виновен посол Эдль Вар Нгиемон. Он действительно оскорбил мензина Одаша. Девушка лишь заступилась за честь своего господина и ни в чём не виновата. Господин Нгиемон будет жестоко наказан. Посольство Хорты приносит свои извинения.

С каждым словом советника лицо посла бледнело, словно краска смывалась невидимой волной. Его глаза расширились от ужаса, а губы дрожали, не в силах произнести ни звука.

По знаку Анаташа к послу тут же подошли стражи. Они взяли его под руки — не грубо, но непреклонно — и вывели из зала. В коридоре раздался приглушённый стон, затем торопливые шаги, удаляющиеся всё дальше.

Повелитель наконец оторвал взгляд от Анны и углубился в чтение свитка. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли удовлетворение, то ли задумчивость.

Все присутствующие замерли, шокированные, не веря своим глазам. Тот самый советник, который ещё недавно требовал казни Анны, побелел, словно призрак. Его губы дрожали, а руки непроизвольно сжимались в кулаки.

В этот момент в зал ворвался мензин Одаш. За его плечом, едва успевая за ним, бежала Ферухе — её глаза были полны тревоги, а дыхание прерывистым. Она остановилась у двери, переводя взгляд с Повелителя на Анну, пытаясь понять, что произошло.

Одаш шагнул вперёд, но остановился, увидев выражение лица отца. В воздухе повисла тяжёлая пауза — момент, когда прошлое столкнулось с настоящим, а будущее замерло на краю пропасти.

— Что здесь происходит? — голос Одаша прозвучал твёрдо, словно клинок, вырванный из ножен.

Он шагнул вперёд, закрывая Анну своей спиной — не просто жестом защиты, но явным вызовом. Теперь между ней и Повелителем стоял мужчина, готовый отстаивать своё право на решение.

Джихиньяр Баладжар вскинул взгляд на сына. В глазах его мелькнуло удивление, тут же сменившееся чем‑то более глубоким. Он видел перемены. Видел, как из робкого юноши, прятавшего глаза и запинавшегося на каждом слове, Одаш превратился в человека, способного держать спину прямо и говорить без страха. После Турнира, после признания его истинным наследником, сын начал вникать в дела государства — и делал это с удивительной сноровкой.

Сейчас перед ним стоял не мальчик. Перед ним стоял наследник.

— Ничего такого, о чём бы тебе стоило волноваться, — ответил Повелитель, голос его звучал ровно, но в нём таилась невысказанная тяжесть. Он передал свиток айширу Анаташу и, не глядя больше ни на сына, ни на Анну, направился к выходу. — Время позднее. Совет окончен.

Советники замерли, переглядываясь в недоумении. Они ждали приговора, ждали наказания для девушки — но ничего не произошло. Молча, словно по незримой команде, они потянулись к дверям.

Проходя мимо Одаша, айшир Анаташ улыбнулся — едва заметно, в бороду — и склонил голову перед наследником. Одаш не ответил на жест. Его взгляд был прикован к Анне.

Он обернулся к ней, помог подняться — и, не говоря ни слова, крепко прижал к груди. Анна почувствовала, как напряжение, сковывавшее её тело, начинает отступать. Она прильнула к нему, вдохнула знакомый запах кожи и ткани — и только тогда осознала, как сильно устала.

Одаш встревоженно всмотрелся в её лицо. Заметил алый след от удара, тёмную царапину, оставленную перстнем Повелителя. Его губы сжались в жёсткую линию. Без лишних слов он подхватил её на руки и, не обращая внимания на любопытные взгляды, унёс прочь — туда, где её ждали тишина и безопасность.

***

Айшир Анаташ шёл через сад, залитый золотистым светом утреннего солнца. Листья шептались на ветру, а он, погружённый в мысли, прокручивал в голове события последних дней. Всё происходило с невероятной скоростью — словно мир решил наверстать упущенное за долгие годы застоя.

Утреннее приглашение Повелителя не стало для советника неожиданностью. Он догадывался, о чём именно желает поговорить Джихиньяр Баладжар. Вести, доставленные послами Хорты, были тревожными. Если не найти решение, страна могла оказаться на грани войны.

Но первый же вопрос Повелителя застал Анаташа врасплох.

— Что ты знаешь об этой девчонке? — не отрывая взгляда от документов, спросил Джихиньяр.

Голос его звучал буднично, почти равнодушно, но советник знал: за этим спокойствием кроется острый интерес. Он на мгновение замер, подбирая слова.

— Она… необычна, мой господин, — наконец произнёс он. — Умна. Смела. И, что важнее всего, умеет слушать.

Повелитель поднял глаза, и в их глубине Анаташ уловил искру любопытства.

— Не просто слушать, — продолжил советник. — Она слышит то, что другие пропускают мимо ушей. И говорит то, что многие боятся произнести вслух.

Джихиньяр откинулся в кресле, задумчиво постукивая пальцем по краю стола.

— Девушка была привезена во дворец в качестве дара кассеро Айтишель ДарКхар, — сдержанно, почти официально продолжил советник. — Прошла обучение, стала помощницей наложницы Нины. Позднее махирад Садише назвала её избранной мензина Одаша.

Повелитель лишь кивнул — коротко, будто отмечая про себя что‑то важное. Затем, выдержав паузу, спросил:

— Что ты о ней думаешь?

Губы Анаташа тронула едва заметная улыбка. Эта девушка… она действительно была необычна. Сумела зацепить даже Повелителя — что уж говорить о наследнике. Джихиньяр оторвался от окна, поднял взгляд и теперь смотрел на советника с явным интересом, ожидая развёрнутого ответа.

— Она… довольно необычна, — начал Анаташ, подбирая слова. — Да, она хороша собой, но это далеко не главное. Она умна, сообразительна, храбра. Обладает твёрдым характером — таким, который нынче редко встретишь даже у мужчин, а уж у женщин и подавно.

Повелитель вдруг рассмеялся — коротко, с лёгкой насмешкой. Отложил бумаги в сторону и с ироничным прищуром посмотрел на старика.

— Друг мой, ты говоришь невероятные вещи. Речь идёт всего лишь о какой‑то рабыне.

Айшир Анаташ лишь улыбнулся, поглаживая бороду. Если бы он сам не наблюдал всего своими глазами, возможно, тоже не поверил бы.

— Повелитель, вы, несомненно, правы, — произнёс он спокойно. — Но эта девушка действительно удивляет. Ярчайший пример — мензин Одаш. Вы ведь, как никто другой, заметили перемены, произошедшие с вашим старшим сыном.

Джихиньяр нахмурился. В его взгляде промелькнуло раздражение.

— Разве это не дело рук моей матери? — резко бросил он. — Она как никто желала, чтобы я не назвал Магнеша наследником. Без сомнения, все эти трюки на Турнире не обошлись без её вмешательства.

— К сожалению, в этот раз вы ошибаетесь, — мягко возразил Анаташ. — Я ни в коей мере не умаляю способностей и влияния вашей матушки, но в данном случае она действительно ни при чём.

Повелитель прищурился, внимательно всматриваясь в лицо советника. До этого момента он был уверен: победа Одаша — результат махинаций махирад. Только ей было под силу так всё обернуть. Он говорил с ней, но на все его вопросы и упрёки мать лишь улыбалась, разводила руками и уверяла, что не делала ничего особенного. Однако он ей не верил.