Наконец двери зала совета распахнулись. Члены совета выходили один за другим — растерянные, молчаливые. По их лицам невозможно было понять, к какому решению они пришли.

Садише вновь обратила взгляд к птицам, всем своим видом демонстрируя полное равнодушие к проходящим мимо мужчинам.

— Светлейшая, — раздался рядом знакомый голос.

Она обернулась. Перед ней стоял её брат.

— Приветствую тебя, брат мой, — мягко произнесла Садише. — Сегодня поистине замечательный день, не так ли?

— Это так, махирад, — склонил голову мужчина. Он знал, что именно она хочет услышать, и поспешил добавить: — Решением совета титул истинного наследника оставлен за старшим мензином — Одашем Баладжаром.

Улыбка тронула губы Садише. Хорошая новость. Очень хорошая.

Её взгляд скользнул к дверям совета. Из них как раз выходили айшир Анаташ и сам Повелитель.

Джихиньяр Баладжар выглядел одновременно недовольным и задумчивым. Не проронив ни слова, он быстро удалился в сопровождении охраны и слуг. А вот старый советник задержался.

Даже на расстоянии Садише разглядела на его лице улыбку. Анаташ поглаживал бороду, смотрел на солнце, уже клонившееся к закату, а потом вдруг резко повернул голову в противоположную от неё сторону и склонил её, будто приветствуя кого‑то невидимого.

Махирад проследила за его взглядом — но никого не увидела. Странно.

Айшир Анаташ развернулся и, удивительно легко для своих лет, зашагал прочь по дорожке. Проходя мимо Садише, он вежливо поклонился.

Получив всё, что хотела знать, махирад направилась к гарему.

***

Анна затаилась в прохладной тени мраморной колонны, едва различимая в полумраке галереи. Перед ней, чуть поодаль, стояла махирад Садише Баладжар — величественная, словно изваяние из чёрного оникса. Анна была уверена: женщина пришла сюда с той же целью, что и она сама — узнать, чем завершился совет.

И судя по лицу айшира Анаташа — тот, в отличие от махирад, сразу заметил Анну, — всё прошло наилучшим образом. На губах девушки невольно расцвела тихая улыбка. Прекрасно.

Садише Баладжар удалилась в сопровождении брата. Анна проводила их взглядом, пока фигуры не растворились в лабиринте дворцовых переходов.

— Идём в комнату. Нам нужно приготовиться к представлению, — произнесла она ровным голосом.

Двое верных спутников — хмурый вакхалиец и темноволосая аркахаллонка — молча последовали за госпожой.

***

Большой пир развернулся во всём великолепии. Столы ломились от яств: румяные пироги с дичью, дымящиеся куски барашка, горы фруктов, сладости, источающие медовый аромат. Вино лилось рекой, наполняя чаши с мелодичным звоном.

В воздухе плыла музыка — нежные переливы струн, трепетные трели флейт. Девушки из гарема, словно разноцветные мотыльки, порхали между гостями, даря песни и танцы. Их движения были плавны, взгляды — томны, улыбки — обворожительны.

Участники Турнира присутствовали в полном составе. Пятеро лучших удостоились чести сидеть рядом с семьёй Повелителя и членами совета. В их честь гремели тосты, звучали хвалебные речи, восхвалялись сила и доблесть.

Особое внимание, конечно же, приковывал Одаш Баладжар. Те, кто ещё утром смотрели на него с пренебрежением, теперь лебезили, расточали улыбки, пытались поймать его взгляд. Впервые старший мензин ощущал на себе тяжесть титула — и бремя внимания, которое тот приносил.

Одаш сидел, сохраняя на лице маску спокойного достоинства, но внутри него клокотала горечь. Как же всё это гадко, — думал он, наблюдая за лицемерными улыбками и льстивыми поклонами.

Он понимал: сейчас ему необходимо окружить себя людьми, которые станут опорой в будущем. Но душа его рвалась прочь от этого блеска, от этих пустых речей. Ему хотелось бросить всё, схватить Анну в объятия и укрыться в тишине пустых покоев. Хотелось просто отдохнуть после дня, переполненного эмоциями.

Но судьба не дала ему такой возможности. Сразу после Турнира его повели на совет к Повелителю, а Анну забрали на подготовку к празднеству. Они так и не успели обменяться ни словом, ни взглядом.

Мимо Одаша скользнула молоденькая девушка в зелёном одеянии. Покровы на её голове гармонировали с платьем, а движения были исполнены нарочитой грации. Она склонилась перед мензином, предлагая наполнить его кубок сладким вином.

Её поза была продумана до мелочей: наклон головы, изгиб спины, лёгкий взмах ресниц. Она старалась выставить свои прелести в самом выгодном свете, надеясь пленить внимание знатного гостя.

Одаш мельком взглянул на неё. Хороша, — признал он. Но до Анны ей было так же далеко, как звезде до земли. Он улыбнулся разочарованной девушке и отвернулся.

Если бы покров позволил увидеть её лицо, Одаш заметил бы, как угасла её улыбка. Но девушка не пала духом — тут же переключилась на другого гостя, вновь излучая очарование.

Взгляд Одаша невольно скользнул к младшему брату. В памяти вспыхнули слова, произнесённые на арене: «Единственное, чего я не могу тебе отдать, — это её любовь».

В груди вскипела ярость. Мало ему всеобщей любви и преклонения? — думал Одаш. — Решил забрать у меня самое важное — Анну?

Он сжал кулаки под столом. Никогда. Лучше отказаться от вновь обретённого титула, чем позволить Магнешу отнять у него женщину, которую он любит.

Пусть трон, пусть власть — всё это прах. Но Анна… Анна — это жизнь.

Магнеш почувствовал на себе взгляд — резкий, словно укол. Он вскинул голову и встретился глазами со старшим братом.

Первое в жизни поражение… Он перенёс его с достоинством, хотя внутри всё кипело. Мать уже успела подойти — не для того, чтобы поддержать, а чтобы бросить в лицо упрёки. «Слабак! Ты опозорил нас!»

Но Магнеш понимал: её злил не сам проигрыш. Её разъедало другое — то, что Повелитель не смог отстоять своё решение на совете. Титул истинного наследника остался за Одашем.

А ещё… Анна.

Он обещал ей победу. И не выполнил обещания. Стыд жёг изнутри. «Такой слабак ей не нужен», — думал он, глядя на брата. Одаш… Кто бы мог подумать, что он способен на такое? Нет, Магнеш был уверен: за этой внезапной силой стоял не только сам Одаш. За всем этим стояла Анна.

Мысли обоих мензинов оборвала внезапно прервавшаяся музыка. Все взгляды устремились к круглой площадке, где появилась единственная дочь Повелителя.

Тамиша была ослепительна в белом одеянии. Сегодня она отказалась от обилия украшений, которые обычно носила. В руках её мерцали большие белые веера. Она шагнула в центр площадки, замерла на мгновение, а затем медленно обвела взглядом зал.

Найдя старшего брата, она смущённо улыбнулась и тут же опустила глаза.

Снова зазвучала музыка — лёгкая, почти невесомая. Тамиша начала танец.

Каждое движение было отточено до совершенства. Видно было, что она потратила немало часов на репетиции. Её танец был нежным, воздушным, словно шёпот ветра. Странно, но он совсем не вязался с её обычным характером — дерзким, порывистым, порой даже резким.

Повелитель и его возлюбленная наблюдали за дочерью с родительской гордостью. На мгновение они забыли о поражении сына. Танец Тамиши принёс им умиротворение, заставил улыбнуться.

Когда музыка стихла, девушка поклонилась отцу, бросила ещё один взгляд на старшего брата… Но он уже не смотрел на неё. Одаш был увлечён разговором с племянником айшира Анаташа.

Тамиша досадливо тряхнула головой и покинула сцену.

Её сменили другие девушки — они играли на музыкальных инструментах, наполняя зал переливчатыми мелодиями.

Время близилось к полуночи. Праздник медленно шёл к завершению.

Евнухи, уставшие и слегка встревоженные, переглядывались. Им предстояло развести по покоям гостей, разомлевших от вина и обильной трапезы.

Девушки из гарема продолжали развлекать собравшихся. Но несколько человек в этом зале ждали лишь одного выступления — выступления одной конкретной девушки.

Выступлений оставалось немного. И среди них было то самое.