Он отвёл меня в отдел кадров, где познакомил с сотрудниками. В основном это были женщины самых разных возрастов, начиная от тридцати лет, заканчивая шестьюдесятью.

Все очень любезные и открытые.

Мда, если бы руководство было таким же, проблемы и вопросы решались бы существенно быстрее. И это касалось любого предприятия, а не только «Орбиты». Большая часть проблем всегда упиралась, либо в недостаточную погружённость руководящего состава в ситуацию, либо в чрезмерную эмоциональность, не дающую принимать взвешенные решения.

Я взял должностные инструкции и начал изучать, удалившись в свободное небольшое помещение, где в небольшое окошко били дневные солнечные лучи.

Погода наладилась, хотелось бы прогуляться по Горькому, посмотреть окрестности, насладиться природой, попинать снежок ботинком. Но увы, времени в обрез. Честно говоря, я планировал всё сделать быстро, чётко и точно. А после ― уехать на ближайшем поезде. Благо, деньги были, можно было раскошелиться на билет.

Меньше всего хотелось здесь зависнуть и не успеть всё задуманное. На носу уже были соревнования, а вместе с ними и экзамен по математике. После этих двух событий решится моя судьба. Поэтому нельзя было терять концентрацию и фокусировку.

Я нашёл наконец должностные инструкции на руководящие должности. Нашёл все три, интересующие меня, и обнаружил везде один и тот же пункт, где было прямо указано, что руководитель обязан принимать обратную связь от сотрудников. А также обязан оперативно решать проблемы, связанные с простоем и срывом сроков.

По большому счёту все трое уже нарушали одно из важнейших положений должностных инструкций, и их можно было привлечь всех сразу.

Тем не менее, я подозревал, что рука руку мыла. Может быть сами руководители договорились меж собой?

Я сделал пометки в блокноте и зашёл в кадровую службу, попросив ещё кое-какие документы. Мне выдали табели о сроках. Я записал всё себе. Затем, оставив макулатуру на месте, тихонько вышел и направился непосредственно в информационный отдел. Там поздоровался с сотрудниками и представился.

― Дмитрий Владимирович Поршнев из Москвы. Приехал в составе делегации Научно-исследовательской части МИУ имени Орджоникидзе.

Со мной поздоровался старший специалист.

― Егоров Андрей, ― он протянул руку, ― очень приятно. Чем могу быть полезен?

― Можно с вами поговорить в менее формальной обстановке? ― поинтересовался я.

Он кивнул, и мы вышли в коридор. Я задавал ему много вопросов и всё фиксировал в блокноте. Начал я с того, как по его мнению начальство справляется с задачами. Затем я плавно перешёл на непосредственно сами задачи. Спросил, как сработался трудовой коллектив? Есть ли какие-то спорные ситуации?

Всё это, впрочем, было лишь для отвлечения внимания. На деле я проверял гипотезу и клонил лишь к одному. И наконец пришло время задать тот самый вопрос, который я и хотел задать.

― Подскажите, Андрей, а кем выставляются сроки?

― Непосредственно директор «Орбиты», Игорь Сергеевич Клеванский.

Я кивнул и записал.

― Он находится в тесном контакте с руководителями подразделений?

― Да, конечно, ― улыбнулся Андрей, ― они даже частенько на рыбалку ездят.

― На рыбалку? Руководители подразделений дружат с директором предприятия?

― Ну а вы как хотели? Да тут все дружат.

― Подождите, Андрей, но ведь между подразделениями плохая коммуникация, из-за чего срываются сроки, верно?

― Ах это, ― он вздохнул и почесал затылок, ― ну тут ведь как, когда они здесь руководители, они немного враждуют. Но это всё несерьёзно.

― То есть, как?! ― удивился я.

― Да вы знаете, как-то исторически сложилось.

― Ничего не понимаю, ― помотал головой я, ― за пределами предприятия дружба, а непосредственно здесь ― вражда? Не кажется ли вам это абсурдным?

Андрей снова почесал репу.

― Ну вообще да, я никогда об этом не задумывался. Но да, немного странно.

― Но почему так происходит?

― Да чёрт его знает, я же с ними на рыбалку не ездил. Да и сейчас они как-то все снова перестали дружить. Может когда потеплеет помирятся. Чёрт разберёшь это высшее руководство, они же там все свои интересы преследуют, понимаете? Кому-то одно, кому-то другое.

― Это какие интересы? ― напрягся я.

Неужели, это то, о чём я думал? Если да, то никакой госзаказ мы никогда в жизни не отработаем. А если и отработаем, то это будет соучастие в серьёзном преступлении.

― Ну как? Разные, например Виктор Павлович…

― Это руководитель информационного отдела?

― Да, он самый, ― Андрей кашлянул, ― Так вот, он человек с амбициями, целеустремлённый. Всю жизнь здесь работать не хочет. Хочет в Москву попасть. Там уже серьёзную должность занять. Сначала чиновником стать, а потом и вовсе большим министром. И он вечно всех подгоняет. А всё равно не получается всё сделать в срок.

Так, так, так. С каждым мгновением всё становилось только интереснее.

― И он всегда сетовал на остальных, мол, только ему и нужно как-то выслужиться. А остальные аморфные и безынициативные.

Я всё записывал, а он посмотрел на мой блокнот.

― Слушайте, Дмитрий Владимирович, вы бы это опустили. Я тут лишку наверное наговорил. Не нужно оно для исследований научных.

Я кивнул и перестал записывать.

― Вы правы, сможете ответить на последний вопрос?

― Да, конечно, ― обрадовался он.

― Насколько длительные просрочки оказываются?

― Знаете, всё, как по часам. Вот больше пятнадцати дней редко бывало. Но и меньше ― тоже. Как будто это естественный цикл производства, который у нас уже отлажен. Поэтому руководство художественного отдела и отдела вёрстки давно голосовали за увеличение сроков.

― Спасибо.

Я снова метнулся изучать документы. У меня в голове уже практически нарисовалась картинка. И она мне совершенно не нравилась. Если сейчас моя гипотеза подтвердится, то нам лучше вообще не упоминать про всё, что я обнаружил на «Орбите».

Я залез в документацию, которую запросил у отдела поставок.

Пятнадцать дней значит. И один топит за оптимизацию, а другие наоборот за растяжение сроков. И кто прав?

Я открыл журнал поставок, который удалось скоммуниздить в соседнем отделе. Как же в Советском Союзе легко и просто было действовать. Никаких тебе камер наблюдения, никаких тебе контуров безопасности. Всё под рукой, бери не хочу.

Ну ладно, где-то на более серьёзном предприятии я бы вряд ли так разгулялся. Но всё равно это гораздо проще, чем в том будущем, откуда я прибыл.

Открыв журнал поставок я уже через десять минут понял абсолютно всё.

Так, блин.

У нас проблемы.

* * * * *

― Игорь Львович, ― я обратился к Бакунину, найдя его и Алию в столовой, ― нам нужно кое-что обсудить.

― О, Дмитрий Владимирович! А мы тут засиделись, ― улыбнулся он, ― А как вы смотрите на то, что задержаться здесь? Переночуем в гостинице, я уже обо всём договорился. А сегодня вечером погуляем по городу втроём! А? А завтра уже займёмся делами и на вечернем поезде отчалим?

― Что? Нет! ― возразил я. ― Игорь Львович, у нас серьёзная проблема.

― О, Дмитрий, никаких проблем, ― махнул он рукой, ― Научно-исследовательская часть всё оплатит, не переживайте.

Я посмотрел на Алию, та сидела и сияла. И я до сих пор не понимал, в чём заключался её план.

― Послушайте, Игорь Львович, я поднял все документы, всё проверил. Мы имеем дело с серьёзным преступлением. Здесь всё руководство находится в преступном сговоре!

― Тише, тише! ― внезапно встал Игорь Львович и осадил меня. ― Дмитрий, что вы такое говорите? Пожалуйста, не кричите. Просто скажите спокойно.

Я набрал полную грудь воздуха.

― Срыв сроков ― это не проблема в коммуникации. А точнее в ней, но косвенно. Проблема в коммуникации возникла из-за конфликта интересов. А конфликт интересов, потому что четвёрка руководителей работают в сговоре.

― Каком ещё сговоре, о чём вы?