Вся эта долгая тирада прозвучала на одном дыхании. Она, будто готовилась долго и тщательно, чтобы высказать всё от и до. Я внимательно слушал, глядя ей прямо в глаза.

Проблема была в том, что она права. Практически во всём. А проблема номер два заключалась в том, что это всё меня растрогало до глубины души. Это уже была моя проблема.

Почему это для меня проблема? Теперь придётся уделять Кристине больше времени. Проблема номер три заключалась в том, что мне искренне захотелось уделить ей внимание. Разумеется, это шло полностью вразрез с моими планами. Может удастся как-то балансировать?

Подумать только. Я из прошлой жизни бы попросту пропустил это мимо ушей. Потому что для меня женское недовольство было белым шумом. Но симбиоз меня прошлого, меня настоящего и этого тела с его реакциями привёл к тому, что я полностью сменил абсолютно все свои реакции.

Я не хотел ни с кем драться и тренироваться? Я начал драться и тренироваться.

Я хотел круглыми сутками заниматься учёбой? Я в итоге занимаюсь только математикой, а большую часть зачётов и экзаменов проставил автоматом или по договорённости.

Я хотел быть отшельником и почти ни с кем не общаться? Я вынужден общаться со всеми. Потому что, если этого не делать, меня накроет. А когда меня накрыло в прошлый раз, выбраться я смог только благодаря Полароиду.

Провались я ещё глубже, и был бы кирдык. Я хорошо знал, что такое клиническая депрессия, потому что парочка моих товарищей из прошлой жизни лежали с этим диагнозом в стационаре.

Тем временем Кристина продолжала, а я всё больше понимал, что её претензии не то, что не раздражали меня. Они мне даже нравились. Мне нравилось, что она со мной искренна и откровенна. Что высказывала всё, как есть. Это было гораздо лучше, чем, если бы она носила всё внутри и потом резко ушла бы от меня без объяснений.

Впрочем, касательно «ушла» и «бросить», нужно было расставить все точки здесь и сейчас. Иначе, что я за мужик такой, который этого не смог сделать?

― Вот и сейчас ты смотришь на меня, и у тебя на лице эта дурацкая ухмылка! ― говорила она на повышенных тонах. ― Это значит, что тебе просто плевать. Ну да. Вы мужчины все одинаковые. Знаешь, как я думала? Я думала, что если ты у меня вызываешь противоречивые чувства, значит, что может с тобой будет как-то по-другому? Но нет, с тобой точно так же, как и с другими. Все вы самонадеянные засранцы, которым нужно только одно. А знаешь? Думаю, будет неплохо закончить здесь и сейчас. Это будет правильно.

Она снова взглянула мне в глаза.

― Ну что же ты молчишь, блин?! ― всплеснула руками она, раскидав бумаги по всей комнате. ― Тебе настолько плевать, да?

― Нет, ― я отрицательно покачал головой, ― проблема в том, что мне настолько не наплевать, что хочется тебя обнять. Прям знаешь, обнять до хруста костей.

― Что?! ― у неё округлились глаза.

А я кинулся к ней, поднял со стула и стиснул в объятиях. Она была такая разгорячённая, злая, можно сказать бешеная, что тут же начала брыкаться. Но надолго её не хватило.

― Отпусти меня! Чтоб тебя! ― она пыталась меня колотить своими кулачками, но ничего не получалось. Я просто улыбался.

― Поршнев! Ты просто балбес, понятно?

Она пыталась сопротивляться, но её силы быстро иссякали, а я приподнял её над полом и держал на весу.

― Ты так ничего и не поняла, дурёха, ― рассмеялся я.

― Всё я поняла, я поняла, что ты ничего не понял, и что тебе плевать!

― Не плевать мне, не знаю, как ты это сделала, но своим монологом ты пробудила во мне совесть.

― Ну да, ну да, рассказывай. Вертишься, как уж на сковородке. Отпусти меня уже. Между нами всё кончено. Я не хочу продолжать страдать от твоего невнимания.

― А тебе больше не придётся страдать, потому что я понял, что тебе нужно, ― продолжал говорить я, глядя на неё снизу вверх.

Её пышная грудь закрывала мне часть обзора и давила на скулы. Но, честно говоря, от этого было даже приятнее.

― Поршнев, ты засранец, дебил и балбес. Всё кончено. Я сейчас задохнусь, отпусти меня.

― Что ж, не отпущу, пока не послушаешь мой монолог, ― с радостью заявил я и набрал полную грудь воздуха, ― Видишь ли, какая штука, я, как и любой мужик, могу делать выводы только из фактических вещей. Например, ты мне сказала, что тебе не нравится моё «невнимание» и знаешь, а я ведь почувствовал твою боль от этого факта. И я подумал, а чем Кристина заслужила такое отношение? Ну понятно, что я тот ещё засранец и говнюк, понятно, что я в чём-то пользовался твоим повышенным вниманием ко мне. И, разумеется, я заметил все твои попытки мне понравиться. Ведь раньше ты ходила в каких-то мешковатых свитерах, кофтах и бесформенных штанах. Я ведь тоже тебя не замечал. Но в один прекрасный день ты появилась на работе вся накрашенная, утончённая и приятно пахнущая. Думаешь, я это не заметил? Я это заметил.

Она тут же замолчала и уставилась на меня с удивлением. А я продолжал.

― С каждым разом ты становилась всё лучше и краше, мне это нравилось. Но я был не готов принять свой собственный интерес. Мне казалось, что вся моя жизнь ― это бесконечные зачёты и экзамены, которые я должен непременно сдать, да побыстрее. А посему, я был уверен, что даже, если ты хорошела, бросаться в этот омут я не был готов.

Я сделал короткую паузу, чтобы отследить её реакцию. Кристина замерла, будто я рассказывал историю, которая изменит её жизнь.

― Но потом я увидел тебя с иной стороны. Ты предложила помощь, ты позаботилась обо мне. Ты вообще была такой доброй лапочкой, которую было невозможно отвергнуть. Ну и разумеется, я слегка изменил курс своего движения. Я подумал, мол, позанимаемся, а там, как пойдёт. Честно говоря, я надеялся на то, что ты будешь просто бегать за мной без конца. Ведь я такой классный.

― Вот об этом я и говорила! ― воскликнула она и дала мне лёгкую пощёчину.

― Твоя пощёчина меня не остановит.

Однако мои руки уже потихоньку сдавали позиции. Держать её было тяжело. Одна только грудь Кристины весила под семёрку, не меньше. Несмотря на общую визуальную хрупкость девушки, кость у неё явно была весьма плотная.

― И да, я такой отчасти. А ещё я другой, я только что это сам понял. Я, блин, не могу относиться к человеку, который мне сделал столько хорошего, плохо. Я не могу вытирать об тебя ноги. Это просто неправильно, некрасиво, и ты этого не заслуживаешь.

― Да! ― выкрикнула она.

По глазам я уже видел, что она растаяла, но я хотел закончить свою речь.

― И я предпринял какую-то идиотскую попытку от тебя отдалиться, руководствуясь своим прошлым. Игнорируя настоящее и будущее. Я просто хотел сбежать в уютную гавань тех времён, когда я целыми сутками писал монографии, конспектировал учебники, да сидел дома в одиночестве, после разрушенного мною же брака.

― Что?! Ты был женат?! ― воскликнула она.

― Нет, ― замялся я, поняв, что опять сморозил дичь, ― ну то есть… Короче, нет. Это гипотетически, поняла?

― Не поняла, ― прищурилась она.

― В общем, нет, я никогда не был женат. Я это как пример использовал. Типа, если сейчас игнорировать друг друга, то в будущем будет примерно так. Одиночество и конспекты. И я подумал, а хочу ли я этого? И я понял, что нет.

Тут я решил упростить всё, что крутилось у меня в голове. Если говорить совсем откровенно, то я попросту принял тот факт, что в этом мире и в этом контексте, я буду жить совершенно иначе. А раз оно совершенно иначе, то почему бы мне не попробовать делать то, чего я не пробовал делать в прошлой жизни?

Например, строить нормальные отношения, которые не были построены на односторонней связи и привязанности одного человека, и эгоистичной отстранённости другого.

Интересно, посмотреть на себя со стороны можно было только после смерти и перерождения? Или же в любой момент жизни?

Кстати, может быть ум и интеллект Кристины сыграли здесь ключевую роль, потому что моя бывшая жена из прошлой жизни не была сильно эрудированным человеком.