Я вышел из кабинета главврача и отправился к себе. По дороге структурировал в голове всю информацию, составил план на день. Нужно провести новую планёрку терапевтов. А ведь мне ещё Юля намекала про корпоратив… Насыщенные деньки, насыщенные.

Вернулся в свой кабинет и начал приём. Как обычно, пациенты первичные, повторные, диспансерное наблюдение, комиссии.

Через час после начала приёма в кабинет по комиссии зашёл мужчина пятидесяти лет. Крепкий, плотный, высокий.

— Здравствуйте, — довольно громко сказал он. — Меня зовут Сорокин Геннадий Степанович. Мастер цеха металлообработки в аткарском механическом заводе. Отправили к вам на профосмотр.

— Проходите, садитесь, — кивнул я. — Жалобы есть?

— Да особых нет, — он сел на стул. — Доктор, только чуть погромче говорите, слышу плохо.

Ну вот, а говорит, что жалоб нет. И тут же жалуется на снижение слуха.

— Давно отметили ухудшение слуха? — спросил я.

— Да не знаю, — развёл он руками. — Постепенно как-то. Лет пять назад жена начала ругаться, что телевизор громко включаю. Потом внуки стали смеяться, что я переспрашиваю их часто. Потом на работе мастер начал орать, что я наряды не слышу.

— А звон в ушах есть? — спросил я.

— Есть, всегда, — ответил Геннадий Степанович. — Как будто чайник кипит постоянно, доктор.

— Головокружение? — спросил я.

Сорокин покачал головой.

— Так, на работе какие станки у вас находятся? — спросил я. — Шум громкий?

Пациент усмехнулся.

— Смена идёт восемь часов в окружении пресса, токарных станков, шлифовальных, — ответил он. — Шум такой, что разговаривать друг с другом мы привыкли криком в ухо.

Что ж, картина типичная. Долгий стаж работы с высокоинтенсивным производственным шумом без средств индивидуальной защиты органов слуха. Двусторонняя нейросенсорная тугоухость. Сопровождающий тиннитус.

Комиссию подписать не могу, надо отправить на дообследование к Григорьеву.

— Геннадий Степанович, сейчас вам выпишу талон, надо сходить к отоларингологу, — объявил я. — У вас тугоухость, связанная с длительным воздействием производственного шума. Профессиональное заболевание. Дальше уже Игорь Станиславович отправит вас к сурдологу в Саратов.

— И меня с работы попрут? — испуганно спросил Сорокин.

Сложный вопрос. Я не мог точно сказать, что Сорокина не уволят с его места работы. Аню, например, уволили, когда я составил ей заключение о необходимости перевода на другую должность.

— Вас не смогут резко уволить, — ответил я. — Или переведут в другой цех, или выплатят двухмесячную компенсацию. Но работать так вам дальше точно нельзя, если не хотите окончательно лишиться слуха.

Сорокин вздохнул. Я понимал, о чём он сейчас думает. Приходится выбирать между своим здоровьем и стабильной работой, приносящей деньги семье. Но как врач, я всегда буду выбирать именно здоровье пациентов.

— Хорошо, давайте направление, — наконец, кивнул он. — Там с начальником переговорю, я уж тридцать лет работаю на этом заводе, авось не уволит.

Лена выписала Сорокину талон к Григорьеву, я тщательно заполнил осмотр, и пациент ушёл. А я продолжил стандартный приём.

В час дня приём закончился, и ко мне в кабинет пришёл Чердак.

— Даже не думай снова отпускать какую-нибудь шутку, — на опережение заявил я Лене.

— И в мыслях не было, — усмехнулась она. — Что ты, Саш! Где я — и где шутки про ежедневное посещение Эдуардом твоего кабинета? Пойду-ка я карты в регистратуру отнесу…

Она подмигнула мне и убежала. Вот вредина!

— Саня, я сделал, — Чердак вообще не обратил внимания на этот диалог и плюхнулся на стул.

— Что сделал? — уточнил я.

— Ну Горшкова твоего нашёл! — отозвался тот. — Он снимает частный дом на Ртищевской улице, это в Залинии. Дом — полная разруха, видимо, денег на другое жильё не хватило. Ещё недалеко заброшенная заправка, а напротив — пивнуха. Там он предпочитает коротать своё время.

Даже думать не хочу, как Чердак умудрился узнать такие подробности.

— Спасибо, — кивнул ему я. — Выручил.

— Тебе помощь какая нужна? — обеспокоенно спросил он. — Я могу с тобой сгонять к этому челу, припугнуть, если надо. У меня бита в машине так-то есть.

Факт, который я не хотел знать.

— Не надо, — покачал я головой. — Я справлюсь сам. И возить с собой биту не то чтобы хорошая идея.

— Да это так, для антуража, — махнул рукой он. — Ну, как знаешь. Но если что — ты только позвони, я прикрою.

Тут у Чердака у самого зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и тут же расплылся в улыбке.

— Да, Лизок, — взял он трубку. — Да, отскочил кой-чего решить. Конфеты к кофе? Лан, чё-нибудь решу. Давай, скоро буду.

Он положил трубку, сохраняя всё ту же улыбку.

— Всё хорошо у вас? — спросил я.

— Ну, движемся в нужную сторону, — важно ответил Чердак. — Лизок женщина так-то не простая, к себе абы кого не подпустит. Но я уже в процессе.

— Рад за вас, — усмехнулся я.

Чердак убежал искать конфеты, а я принялся заполнять документы по приёму. Вскоре вернулась Лена.

— Ну как всё прошло? — невинно поинтересовалась она.

— Даже не начинай, — отмахнулся я. — Лучше расскажи мне, как там Гав.

— О, она оказалась не беременна, — радостно поведала медсестра. — Соседка тщательно лечит её, возила к ветеринару. И Лиля тоже уколы какие-то ставила. В общем, Гав будет в порядке.

— Отлично, — улыбнулся я. — И того продавца мы тоже наказали.

Приятное чувство, когда хоть какая-то проблема оказывается решённой. Правда, на смену ей приходят сразу несколько других, но это уже другая история.

Так, надо провести планёрку терапевтов. Решить несколько вопросов, а потом отдельно поговорить с Остроуховой про ФЛГ.

Я попросил Лену созвать терапевтов ко мне в кабинет, а пока она ходила — набросал себе в блокноте тезисы. Старался готовиться к таким собраниям заранее, чтобы не отнимать у врачей много времени.

Терапевты подтянулись ко мне в кабинет минут за десять. Шарфиков привычно постарался слиться со шкафом, Остроухова расположилась на стуле с максимально скучающим видом. По крайней мере пришла, уже прогресс.

— Коллеги, спасибо, что собрались, — начал я. — Так, первый вопрос. С понедельника у нас в больнице снова в штатном режиме начнёт работать компьютерная томография. Выйдет на работу новый специалист, Поляков Игорь Михайлович. Так что с понедельника возобновляются направления на КТ через нашу обычную маршрутизацию, снимаются ограничения на плановые КТ. Прошу пересмотреть всех пациентов, у которых КТ откладывалось «до нормализации работы кабинета». Тех, кому исследование действительно показано, активно зовите. Формулировку в направлении пишите развёрнуто. Игорю Михайловичу первое время нужна будет максимально подробная клиника, чтобы он мог быстро войти в нашу специфику.

Терапевты закивали, некоторые делали себе пометки.

— Второй вопрос, — продолжил я. — С понедельника же у нас в стационар выйдет новый анестезиолог, Куликов Дмитрий Олегович. Нас, терапевтов, он касается косвенно, но в общей рабочей обстановке его держим в виду.

— Ну хоть Свете полегче будет, а то замучилась совсем, бедная, — сказала Елена Александровна. — Хорошие новости, новый главврач прям взялся за кадры.

— Это да, — кивнул я. — Дальше. С воскресенья по четверг меня не будет, отправляюсь на конференцию в Санкт-Петербург. Соответственно, на время моего отсутствия нужно выбрать заместителя.

Я принял решение о том, кто именно станет заместителем, заранее. Основывался на многих факторах.

— Беляева Юлия Сергеевна будет выполнять роль заместителя, — улыбнулся я. — Юля, ты справишься, я уверен. По всем вопросам звони мне лично.

Девушка явно удивилась такому решению, но кивнула. Елена Александровна и Остроухова покривились, но ничего говорить не решились. Шарфиков вообще обрадовался, что не его. Хотя его бы я назначил в последнюю очередь.

— Юля, завтра найди час времени, подойди в поликлинику, чтобы я пояснил некоторые моменты, — сказал я. — Я завтра дежурю, так что в первой половине дня буду здесь.