— Значит, так, — отчеканил я. — Илья, Ярик. Никаких больше слухов друг о друге. Илья, скажешь всем, что пошутил неудачно с этой историей. И всё, не хотите общаться — не общайтесь, но не надо всю эту грязь в поликлинику выносить на обозрение. И больше чтоб никаких драк, а то лично отведу вас к начальству, и вам объявят по выговору. Вы оба меня услышали?

— Да, — первым кивнул Савинов. Видимо, понял, что мой кабинет — не самое лучшее место для разборок.

— Услышал, — недовольно вторил ему Илья.

— А теперь кыш отсюда, — махнул я на них рукой. — Как дети малые, а ещё врачи!

Бросив друг на друга ещё по одному взгляду, они всё-таки покинули по очереди мой кабинет.

Хотя не уверен, что моего внушения им надолго хватит. Скорее всего, через какое-то время они об этом разговоре забудут и снова что-то выкинут. Но надеюсь, что это произойдёт уже не в моём кабинете.

— Слушай, прости, что спросила… — начала Лена.

— Не раздраконивай людей, их прошлое должно оставаться в прошлом, — строго ответил я. — Сейчас проехали.

Она пристыженно кивнула.

Ох, ну и понабрали же новых врачей! Один считает себя пупом земли в отоларингологии, другой тут же конфликты начал устраивать. Как будто у нас и без того невесело было.

Я только засел за бумаги, как мне позвонила Савчук, попросила к ней зайти. Да, начальство меняется, а моя традиция ходить к главврачу чуть ли не каждый день остаётся прежней.

Время до вызовов ещё было, так что я поспешил к ней. Она всё-таки вернулась в свой кабинет, хоть и исполняла сейчас обязанности главного врача.

Постучал в дверь, зашёл. Савчук сидела за столом с горой документов. Из-за этой горы её даже не до конца было видно. Лицо у Елизаветы было усталым, под глазами залегли тёмные круги. Обязанности главного врача давались ей нелегко.

— Александр Александрович, проходите, — кивнула она мне. — Кофе?

— От такого не отказываются, — улыбнулся я.

Пить с женщинами в нашей больнице кофе — это одно из моих любимых хобби.

Савчук быстро приготовила нам по чашечке.

— На вас приходили жаловаться, — отхлебнув, заявила она. — Заведующая регистратурой.

Алиева. Ну надо же, решила ещё и с этой стороны удар нанести. Как же ей покоя не даёт моё существование!

— Что сказала? — с любопытством спросил я.

— Сейчас, — Елизавета Михайловна нашла лист бумаги и принялась читать. — Агапов Александр Александрович хамит, отказывается принимать пациентов, систематически унижает меня перед коллективом, игнорирует мои указания, самовольно меняет расписание приёма. Ещё тут что-то про нарушение субординации.

Она подняла на меня взгляд.

— Что скажете?

— Что это полный бред, — пожал я плечами. — Я не унижал её, не отказывался от пациентов, не менял расписание. Только сказал ей, что нулевых пациентов нужно распределять между всеми врачами. А не только кидать мне.

Савчук потёрла переносицу, пару мгновений помолчала.

— Собственно, я так и думала, — вздохнула она. — Ангелина Романовна наверняка думает, что вы как-то причастны к делу против Власова. И решила таким образом вам отомстить. Она в принципе ужасно справляется со своими обязанностями. Раньше я в это не лезла, это же дела главврача. Но сейчас всё это всплывает на поверхность, она хамит пациентам, плохо координирует работу регистратуры.

— Так увольте её, — предложил я.

— Я, как исполняющая обязанности, увольнять не могу, — объяснила Савчук. — И ещё неизвестно, когда вообще назначат главврача. И точно ли это буду я. К тому же мне некем её заменить. Тут и так главного бухгалтера нет, и я не знаю, что делать.

Она прикрыла лицо руками.

— Значит, просто не будем обращать внимания на Алиеву, — бодро сказал я. — Пусть творит что хочет, мне лично всё равно.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Елизавета. — Это правда меня выручает ваше… умение ставить таких людей на место. Может, у вас и бухгалтер найдётся? Я пока обязанности Кравченко дала рядовому бухгалтеру, но она совсем не справляется…

— Бухгалтера у меня нет, я всё-таки не волшебник, — улыбнулся я. — Но я поищу. А в итоге Кравченко совсем избежала наказания?

Наш бывший главный бухгалтер. Уж она точно должна была быть в курсе того, что творил Власов.

— Она пошла на сделку со следствием, кажется, — ответила Савчук. — Сдала все материалы, рассказала всё. А взамен отделалась штрафом. Ну, и сбежала из нашего города, разумеется.

— А дело с самим Власовым сколько будет тянуться? — спросил я.

— Со всеми судами, допросами свидетелей, и прочим — около года, — поморщив нос, ответила Савчук. — Он будет год сидеть в СИЗО, и только потом вынесут приговор.

Жёстко. Отсидеть уже год, чтобы только получить наказание. Впрочем, он это заслужил.

— Вообще пока что не представляю, как справиться со всем этим объёмом работы, — вздохнула Савчук. — Тут целые горы документов, непонятные платёжки… Что делать со зданием — пока вообще никто не знает. В общем, не об этом я мечтала, когда хотела стать главврачом.

— Вы справитесь, — подбадривающе ответил я. — Если уж Елизавета Михайловна не сможет это разгрести — не сможет никто.

Савчук с благодарностью мне улыбнулась, мы ещё немного помолчали.

— Театр всё ещё в силе, — смущённо напомнила она. — Вы правы, отдохнуть от всего этого не помешает.

— Само собой, — кивнул я.

— О, а как вам новые врачи? — вспомнила Савчук. — Один по распределению, другой просто решил к нам вернуться. Их ещё Власов оформлял, так что меня просто перед фактом поставили.

Я вспомнил и драку, и разговор с новым лором. Впечатления неоднозначные.

— Пока непонятно, — честно ответил я. — Но в любом случае то, что у нас появляются узкие специалисты — это хорошо.

— Главное, чтобы и специалисты они были хорошие, — заметила Савчук.

Это правда. И это ещё предстоит выяснить.

Я допил кофе, попрощался с Елизаветой и вернулся к себе в кабинет. Как раз настала пора ехать на вызовы.

Лена в очередной раз проявила свои чудесные способности быть идеальной медсестрой и выписала мне адреса сама на лист. Так что даже не пришлось лишний раз заходить в регистратуру, я сразу отправился на улицу. Отдал список Косте, и мы поехали.

Первый вызов был на Ртищевской улице, дом тринадцать. Частный аккуратный домик, одноэтажный, ухоженный. Дверь открыла женщина лет сорока, в домашнем халате.

— Вы доктор? — спросила она. — Проходите скорее! Он сегодня опять упал… Скорая сказала, это к терапевту. А я побоялась его в поликлинику отпускать.

Я разулся, прошёл в комнату. Там на кровати сидел полноватый мужчина лет пятидесяти, с бледным лицом. Он держался рукой за край кровати.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Меня зовут Александр Александрович. Что вас беспокоит?

— Владимир Семёнович, — представился пациент. — Я в обмороки падаю. Уже третий раз за эту неделю сегодня был. Жена говорит, это ненормально.

— Так и есть, — подтвердил я. — Ненормально. Расскажите, как это происходит, при каких обстоятельствах.

Владимир Семёнович неловко потёр шею.

— Когда бреюсь, — признался он. — Каждый раз, когда бреюсь, теряю сознание. Падаю прямо в ванной. Уже и сидя бриться начал, чтобы падать было не так больно.

Интересный случай.

— Каждый раз, когда бреетесь? — переспросил я.

— Ну да, — кивнул мужчина. — Начинаю шею брить — и в глазах темнеет. И всё, падаю.

Я провёл осмотр, измерил давление — сто двадцать на восемьдесят. Пульс семьдесят два в минуту. Всё в норме. Да и в остальном по осмотру всё было в норме.

Пока делал вид, что считаю пульс на другой руке — проверил праной. Ага, мне ярко подсветился каротидный синус.

Всё встаёт на свои места.

Синдром каротидного синуса. Редкая патология. Но симптомы подходят идеально.

На шее, в области сонной артерии, находится каротидный синус — специальная зона, которая регулирует давление. Когда на неё надавливают, организм думает, что давление слишком высокое, и резко его снижает. Сердце замедляется, сосуды расширяются, кровь отливает от мозга, и человек падает в обморок.