По ту сторону ворот послышался цокот копыт. Из глубины усадьбы выехали двое верховых: та самая блондинка, Кира, и мелкий пацан, Тагор восточной внешности. Открывать створки они явно не собирались, остановившись на безопасном расстоянии.

— Чем могу помочь? — совершенно спокойно поинтересовалась Кира, глядя на непрошеную гостью сверху вниз.

— Кто там в кустах сидит? — Соня кивнула в сторону зарослей, не убирая ладони от пояса с мечами, чуть перенеся вес тела, чтобы при малейшей угрозе пустить коня в галоп или уйти с линии атаки, нанося рубящий удар с разворота.

— Сторожевой пес, — невозмутимо ответила девушка.

Соня криво усмехнулась, скрывая нервозность.

— Где Горд?

— Он занят, — отрезала Кира, и на ее лице не дрогнул ни единый мускул.

«Вот и гадай теперь, — мрачно подумала Соня, вглядываясь в глаза блондинки. — Выжил этот монстр или всё-таки пошел на корм речным гадам? Ни черта по ней не понятно».

— Слушай сюда, — Соня подалась вперед, опираясь на луку седла. — Если Горд так и не явился и не выжил — бегите отсюда как можно быстрее. Рокотов может ударить в любой момент. Он эту ферму в покое не оставит.

— Приняли к сведению, — всё так же ровно, без тени страха ответила Кира.

Соня посмотрела на нее и всё поняла. Не уйдет. Будет сидеть здесь до последнего, ждать своего урода. «Ну и дура», — мысленно констатировала наемница.

В этот момент из тех самых кустов с громким, возмущенным хлопаньем крыльев выпрыгнул Педро. Огромный петух агрессивно нахохлился и выпятил грудь. Лошадь Сони испуганно всхрапнула и дернулась.

Наемница шарахнулась, с трудом удерживая поводья.

— Всего лишь петух? — Соня брезгливо поморщилась. — Это и есть ваш сторожевой пес? Девчонка, вам реально надо бежать, пока вас тут не перерезали.

— Педро, домой, — спокойно скомандовала Кира.

Петух победно прокукарекал и, гордо переваливаясь, зашагал сквозь щель под воротами на территорию усадьбы. Кира и Тагор, не сказав больше ни слова, развернули лошадей и неспешно поехали обратно к дому.

Соня с досадой сплюнула и потянула поводья, разворачивая свою кобылу.

И тут же мир перевернулся.

Лошадь под ней вдруг дико заржала, в панике встала на дыбы и, прежде чем наемница успела сгруппироваться, резко крутнулась на месте. Соня кубарем слетела на пыльную дорогу, больно приложившись плечом о камни. Но инстинкты сработали быстрее боли: она перекатилась через спину, гася инерцию падения, и в тот же миг обе ее руки выхватили мечи. Сталь со свистом рассекла воздух, Соня вскочила на одно колено, скрестив клинки перед собой в глухой защитной стойке, готовая отбивать внезапную атаку.

Обезумевшая от первобытного ужаса кобыла галопом умчалась прочь, мгновенно растворившись в сумерках. Соня, грязно чертыхаясь, подняла голову, выискивая цель поверх скрещенных лезвий, и похолодела.

Из кустов, ломая ветки, медленно и тяжело вышло чудовище. Исполинский мертвый вепрь в костяном панцире, с огромным набалдашником на хвосте и красными глазами.

Наемницу парализовало животным страхом. Она мгновенно вспомнила ту проклятую ночь, когда ее отряд разорвали на куски, в том числе по вине вот этой самой инфернальной твари, от которой отскакивала сталь.

Но вепрь не нападал. Он просто стоял в нескольких шагах, угрожающе пыхтел, выпуская из порванной пасти облачка пара, и сверлил ее страшными глазищами. Охранял периметр что ли?

Соня, судорожно сглотнув, начала медленно отползать назад. В ее голове вдруг начали складываться разрозненные куски головоломки. Этот мертвый вепрь… те восставшие мертвяки, с которыми они дрались тогда же, возле фермы…И петух… Нет! Петух вообще ни при чём!

«Горд — некромант⁈» — эта мысль ударила ее, как обухом по голове.

Но это же бред! Некроманты — хилые, физически слабые ублюдки, дохнущие от одного хорошего удара. Она сама однажды видела такого в столице. Жалкое, тщедушное создание, которое городская стража волокла на эшафот. Его вздернули на простой веревочной виселице, даже не удосужившись надеть дорогущие антимагические кандалы, блокирующие источник. В них просто не было смысла — без своей нежити этот маг не мог вырваться даже из рук обычного стражника, беспомощно болтаясь в петле, как тощий мешок с костями. Это был лучший показатель их физической ничтожности.

А Горд бил так, что ломал кости лучшим бойцам, он двигался с устрашающей скоростью, вкладывая в удары чудовищную массу, и дрался как первоклассный, элитный физик! Как такое вообще возможно? Может, он просто как-то умудрился договориться с этой тварью? Нашел какой-то хитрый артефакт управления?

Глядя на скалящегося мертвого секача, Соня решила не ломать голову над этими загадками. Жизнь дороже.

Ей было до одури страшно. Не спуская глаз с пыхтящего вепря, она медленно поднялась на ноги, стараясь не делать резких движений. Она так же плавно, миллиметр за миллиметром, опустила мечи и скользнула клинками обратно в ножны, показывая, что не ищет драки. А затем развернулась и быстро зашагала прочь по темнеющей тропе, уходя от этого проклятого места всё дальше и дальше. Пешком.

За моей спиной с ожесточенным звоном скрестилась сталь. Рес и Роджер сошлись в открытую, выясняя, чьи амбиции стоят дороже. Я же, не оборачиваясь, мерным шагом углублялся в темный зев коридора.

И тут сверху донесся сухой, множественный перестук.

Я привычно раскинул некросканер. Темнота под сводами потолка мгновенно расцвела десятками красных точек. Тридцать сигнатур. Тридцать крупных, голодных пауков.

Идеальная добыча.

Я спокойно остановился и со звоном положил свой меч на каменный пол. Сталь мне сейчас только помешает.

Я сосредоточился на тяжелых металлических обручах-усилителях, плотно обхвативших мои предплечья. Эти древние артефакты Кровников были созданы не только для подпитки алтаря, но и для того, чтобы накачивать своего носителя чистой, адаптированной энергией, и это подходило для всех магов, не только кровников. Я мысленно потянулся к ним, включая накопители, и жадно потянул силу на себя.

Энергия хлынула в меня раскаленным потоком, мгновенно конвертируясь в привычную систему координат.

[Получено: 500 морт]

С учетом моих старых запасов, сейчас во мне бушевало ровно 700 морт. И эта цифра перешагнула критический порог.

Как только резерв в теле перевалил за пять сотен, моя собственная плоть отозвалась дикой, пьянящей трансформацией. Кости хрустнули, потому что я позволил телу сделать это. Из-под кожи на предплечьях, плечах и груди с влажным треском полезли плотные белесые наросты, на глазах сплетаясь в глухой, монолитный костяной доспех. На пальцах выросли длинные, изогнутые костяные когти, острые как бритва.

Я хищно сжал и разжал когтистые ладони, наслаждаясь пульсирующей в венах первобытной мощью.

— Ну всё, — усмехнулся я, глядя в темноту. — Теперь я некромант всем некромантам.

Пауки посыпались с потолка сплошным мохнатым дождем.

Первая тварь приземлилась передо мной, клацая жвалами. Я даже не стал уклоняться. Шаг вперед, короткий замах — и мои костяные когти с хрустом пробили хитиновый панцирь. Я рванул руки в стороны, безжалостно разламывая пауку спину пополам.

[Получено: 30 морт]

Тварь задергалась в агонии, но я не дал ей умереть напрасно. Мысленно зачерпнув из резерва, я тут же влил в еще теплое тело почти сорок морт.

Искалеченный паук замер, а в следующую секунду резко вскочил на лапы. В его фасеточных глазах зажегся мертвый, инфернальный свет. Накачанный моей энергией, свежеподнятый мертвяк стал быстрее и сильнее своих живых сородичей. Он тут же с яростным шипением бросился на ближайшего паука, вгрызаясь ему в глотку.

А дальше началась кровавая мясорубка.

В меня полетели липкие сети. Паутина опутала мои руки и торс, пытаясь сковать движения, но усиленные мышцы и костяной доспех сделали свое дело. Я с рычанием порвал прочные нити, словно гнилую пряжу, и бросился в самую гущу стаи.