— Нет, я нигде не была, — покачала она головой. — Я сдала кровь, в нашей поликлинике. И получила результаты, где были сильно повышены всякие печёночные ферменты. АЛТ, АСТ. Потом сдала на всякий случай на гепатиты, конечно. Но те были отрицательными.

Я кивнул.

— А потом решила на УЗИ сходить, ну, к нашему Свинтинову, — продолжила она. — И он сказал, что всё плохо. Что у меня явно рак, что я запустила печень… В общем, напугал по полной.

Я хорошо помню этого узиста. Как-то я отправил мужчину с подозрением на острый холецистит на УЗИ по ЦИТО, так этот Свинтинов не поленился прийти ко мне и заявить, что я о таком вообще-то должен был просить. Разумеется, я быстро поставил его на место.

В истории пока что очень много пробелов. Что за странное заключение от узиста «явно рак, и вообще всё плохо»?

— А само заключение он вам дал? — спросил я.

— Да, — кивнула она. — Оно у меня в кабинете. Но я весь день теперь расстроена, не знаю, что делать.

— Это всё было сегодня? — уточнил я.

— Ну да, — снова кивнула она. — Днём.

Так, по крайней мере, это не какая-нибудь проблема месячной давности. Можно решить её по горячим следам.

— Значит так, — строго заявил я. — После лекции идём в ваш кабинет, я смотрю все анализы. И решаю, что делать с вашей печенью. А по поводу Игоря — не поднимайте тревогу раньше времени, это вообще того не стоит.

Ирина Петровна взглянула на меня с каким-то восхищением и послушно кивнула. Отлично.

Даже интересно, какая всё-таки из двух проблем была для неё причиной такого сильного страха? Подозреваю, что боялась она Игоря больше, чем проблем с печенью. Как же иронично.

Я подошёл к Тейтельбауму, тот как раз закончил отвечать на вопросы. Выглядел старик уставшим, но очень счастливым.

— Поздравляю с первой проведённой лекцией, — улыбнулся я. — Было очень интересно, для себя вынес много нового.

— Спасибо, молодой человек, — гордо кивнул офтальмолог. — Ух, а эмоций-то сколько! И не думал, что столько людей придёт.

— Вы не передумали и дальше читать ваши лекции? — поинтересовался я. — Говорили, что у вас много материала.

— Нет, конечно! — горячо воскликнул он. — Я, наоборот, полон энтузиазма.

— Рад это слышать, — улыбнулся я.

Внезапно Борис Михайлович уставился на кого-то за моей спиной. Я повернулся и увидел Жидкова. Ух ты, даже не заметил, что инфекционист тоже решил посетить лекцию школы здоровья.

Они снова встали друг напротив друга.

— Боря, — произнёс Жидков.

— Володя, — в тон ему отозвался Тейтельбаум.

Повисла напряжённая пауза… А затем они крепко пожали друг другу руки.

— Отличная лекция, — заявил Жидков.

— Вы помирились? — усмехнулся я.

— Да, простил я этого старого барана, — кивнул офтальмолог. — Что с него взять: ни ума, ни красоты, ни обаяния. Пусть хоть друг будет, у которого всё это есть.

— Слышь, следи за базаром, как молодежь нынче говорит, — возмутился инфекционист. — Пойдём, мы договаривались в шахматы партейку сыграть!

— Да я тебя сделаю, — гордо хмыкнул Борис Михайлович.

Они с Жидковым удалились. Странная парочка, но я рад, что они помирились. В самом деле, сколько можно обижаться друг на друга?

А я вернулся в поликлинику, оставил Лену дальше заполнять ЕФАРМ и пошёл к Ирине Петровне. Та уже приготовила мне результаты своего УЗИ и крови.

Так, посмотрим. Сначала я принялся изучать биохимический анализ крови. АЛТ сто тридцать четыре единицы на литр, АСТ сто пятьдесят девять. Билирубин общий тридцать восемь микромоль на литр при норме до двадцати. Щелочная фосфатаза повышена, ГГТ повышен.

Классическая картина поражения печени. Печёночные ферменты повышены, билирубин тоже. Но это ещё ни о чём не говорит. Причин может быть множество, от банального жирового гепатоза до действительно серьёзных проблем вроде рака или цирроза. Хотя при онкологии показатели были бы другими.

Так, гепатиты отрицательные. Отлично, хотя бы вирусная природа поражения печени исключена, это сужает круг поисков.

Теперь УЗИ. Я взял проток исследования от Свинтинова и начал читать. «Печень увеличена. Правая доля сто шестьдесят два миллиметра при норме до ста пятидесяти. Левая доля семьдесят восемь миллиметров при норме до семидесяти. Контуры ровные, чёткие. Эхогенность паренхимы повышена диффузно. Эхоструктура однородная. Сосудистый рисунок обеднён. Очаговых образований не выявлено. Внутрипечёночные желчные протоки не расширены. Воротная вена тринадцать миллиметров, не расширена».

Ещё раз. Очаговых образований не выявлено. То есть никаких опухолей, метастазов, кист на УЗИ не видно. Повышена эхогенность паренхимы диффузно — это значит, что печень стала более «светлой» на УЗИ. Обеднён сосудистый рисунок — сосуды хуже видны из-за изменений в ткани печени.

Это классическая картина жирового гепатоза. Стеатоза печени. Состояние, когда в клетках печени накапливается избыточное количество жира, они увеличиваются, меняют свою структуру. На УЗИ это выглядит как повышенная эхогенность — печень становится «яркой», «белой». Сосуды видны хуже, потому что жировые клетки их «затеняют».

Что в заключении? «Диффузные изменения печени. Гепатомегалия. Требуется исключение объёмных образований. Рекомендована КТ с контрастированием. Консультация онколога».

Шикарное заключение. Юмор в том, что объёмных образований нет, а он уже рекомендует онколога. Перестраховка себя самого, которая очень сильно пугает пациента. Мол, «а вдруг я не увидел, лучше напугаю раком». Конечно, КТ с контрастом — это золотой стандарт диагностики при подозрении на образования в печени. Но здесь нет никаких признаков новообразований. Ни очагов, ни изменения контуров, ни расширения протоков.

Нет тут никакого рака, проще говоря.

— Ирина Петровна, рак отменяется, — заявил я.

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Как это? — переспросила она. — Мне же Свинтинов сказал.

— Он просто решил перестраховаться, — пожал я плечами. — На самом деле по структуре печени нет никаких образований. У вас просто жировой гепатоз. Неалкогольная жировая болезнь печени, если использовать полное медицинское название.

— Жировой? — переспросила она. — Печень слишком жирная?

— В печени накапливается жир, — поправил я её. — В клетках печени, гепатоцитах, накапливается избыточное количество триглицеридов. Клетки увеличиваются, меняют свою структуру. От этого печень увеличивается в размерах, её эхогенность на УЗИ повышается, а печёночные ферменты в крови растут.

Свои слова я подтвердил анализами.

— Когда клетки печени перегружены жиром, они начинают разрушаться, — продолжил я. — Ферменты, которые были в клетках, попадают в кровь. Отсюда и повышение показателей, соответственно.

Ирина Петровна внимательно слушала и кивала. Всё-таки она медсестра, и какие-то знания у неё есть. Хотя когда речь идёт о собственном здоровье — даже многие врачи теряются.

— Но алкоголь я не пью, — заявила она. — Почему тогда так случилось?

— Алкоголь тут и ни при чём, мы говорим про неалкогольную болезнь печени, — ответил я. — Причинами могут быть избыточный вес, нарушение обмена веществ, инсулинорезистентность, неправильное питание, малоподвижный образ жизни. И хронический стресс.

— А это лечится? — задала она любимый вопрос всех пациентов.

— Да, — кивнул я. — Жировой гепатоз обратим. Можно восстановить печень до нормального состояния.

Взял лист бумаги и принялся писать рекомендации.

— Во-первых, диета, — одновременно пояснял я. — Исключить жирное, жареное, мучное, копчёное. Никакого фастфуда, само собой. Основа питания — отварное мясо и рыба, каши, кисломолочные продукты с низким содержанием жирности. Дробное питание вводите — есть пять-шесть раз в день. Далее, физическая активность. Минимум тридцать минут ходьбы в день, а лучше час.

Я продолжил писать и комментировать:

— Из лекарственных препаратов гепатопротекторы. Урсодезоксихолевая кислота, препарат Урсосан или Урсофальк. По пятьсот миллиграммов два раза в день, утром и вечером, минимум три месяца. Этот препарат улучшает отток желчи, защищает клетки печени от повреждения. Далее, эссенциальные фосфолипиды. Эссенциале Форте или аналоги. По две капсулы три раза в день во время еды, тоже минимум три месяца. Фосфолипиды встраиваются в мембраны гепатоцитов, восстанавливают их структуру, улучшают функцию печени.