«Рядом с тобой враг! Убей! Если не ты его, то он выстрелит тебе в спину. Убей!»

«Как убей? Это же Тихий! Он свой. Он от пули прикроет».

В ответ:

«Он враг. Убей врага!»

Галл усиленно головой помотал, скидывая с себя морок. Мысленно отвечая на глупый совет:

«Да, пошёл ты…»

После чего пелена мути окончательно спала.

Рассерженный Чернобог уподобляясь людям, которых не один век из зазеркалья наблюдал, готов был на нерв сорваться, рвать и метать вокруг себя всё до чего дотянуться можно.

«Сука! Сука! Мля-а!..Так, стоп! – одёрнул себя. – Ещё не всё потеряно! Смертные говорят: Хочешь чтоб сделано хорошо было, сделай сам. Замор-рочу!»…

Хильченкову, отработавшему по своему направлению, отчего-то, как-то не по себе стало. Почувствовал рядом странный запах – пустоты и тлена. Огляделся. Вроде так быть не должно. Мертвячиной уж точно не должно пахнуть. Неоткуда здесь ей взяться.

– Т-твою ж маму! – вырвалось. – Да, как же так?

Привиделось или в натуре? Костю прямо из боя вырвало и кинуло в…

Он брёл по деревенскому кладбищу, между могил, а со всех сторон к нему тянутся перепачканные землёй руки. Пытаются за штанины маскхалата ухватить, и пальцы у них ледяные и твердые. В ушах у него сплошной гул голосов – лишённых сока жизни. Голоса умоляли:

«Иди ко мне… Иди ко мне-е…»

В глазах потемнело, словно с приседанием на мозг и зрение меркнуть начало. Косте вдруг захотелось развернуться и броситься наутек, но он шугонул себя мыслью, что это «не по-мужски». И двинулся вперед – чуть ли не на ощупь. Ощущения, словно весь день пахал на вырубке леса, но списал эту слабость и головокружение на реалии длинного дня и трудности перехода. Звуки боя отдалились и воспринимались слухом чужеродно, ненатурально, даже как бы по киношному. Из-за темноты в глазах Константин быстро потерял ориентацию в пространстве, но вдруг кто-то осторожно шевельнулся в пространственной темноте.

– Вот мы и встретились, боярич, – услышал мужской голос, тихий и глухой, и Костя мог поклясться, что слышит его впервые. – Сейчас я исправлю многовековую оплошность, твоей кровью смою заклятье невыполненного долга и верну себе утерянную силу.

Пространство вокруг Хильченкова будто подсветку обрело, окрасилось светлой зеленцой и ночь отступила, образовав световой круг диаметром в десяток метров. Другой, до боли знакомый голос, чуть ли не в другое ухо проговорил:

– Не спеши, бес. Не всё так просто. Не поверишь, уж сколько я нашей встречи ждал.

– Велес?! – голос неизвестного, что называется «дал петуха», чувствовалось, в нём злоба проявилась.

– Узна-ал, бес!

– Я не бес, ты знаешь!

– Ну да, ну да! То-то мертвечиной сифонишь. Дурилка. Богом ты в прошлой жизни был, теперь ты обычный бес. А потому,.. проявись, бес!

Хильченкова отпустило. Зрение вернулось. По левую сторону от Хильченкова оказалось сразу двое. Первый, в рваной военной одежде сомнамбулой застыл. Не старый мужчина, сжимавший в руке боевой нож. Его взгляд, будто остекленевших глаз, смотрел в пустоту. Показалось, что он даже не дышит. Второй, худой, измождённый, но вполне себе живой персонаж со злым, нервным лицом и подрагивающими руками. Единственной непоняткой которого была странная прозрачность всего, даже одежды на нём, явно несоответствующей нынешней моде. Худощавый весь был окутан каким-то тряпьём, точно саваном. И ещё… Дёргаться-то бесноватый прозрачник мог, но вот сойти с места ему что-то мешало. Ступни ног будто к земле приклеились.

Справа от себя Костя улыбавшегося Велеса видел. Тот задорно подмигнул ему, словно сказать хотел, но вслух не озвучил:

«Вот видишь, парень, мы с тобой справились, вытащили Чернобога на свет божий!»

Хильченкова другое сейчас интересовало. Вокруг себя глянул. Всё, кругом них на месте застыло, в серых потёмках спряталось. Время остановилось, так, как уже один раз в Москве с ним было.

– Не задумывался почему ты здесь и в силе, а нас с Перуном не стало? Нет?.. – Чернобог дёргался, в попытках хоть шаг в темноту из светлого круга сделать, но у него ничего не получалось. – Всё просто! Я ведь хотел избавиться от вас поодиночке. Вот только выбор изначально сделал неверный. Честно сказать, испугался. А всё волхвы. Будь они неладны. Мудрейшие из них создали круг. Как же! – сарказм проявился в голосе беса.– Поклонились Велесу,.. Ха-ха! …одному из Триединых братьев Сварога и Перуна, хранителю и воплощению русского Духа. Потому отложил встречу с тобой на потом, когда Перуна прикончу и силу его, хоть частично, а получу.

– Ты ближе к делу. Кто я, я и сам знаю.

– Так вот,.. Мы встретились с ним на узкой дорожке и силы, как оказалось были равны. У меня ведь почитателей не меньше, чем у него всегда было.

Он захихикал. Хильченкову это хихиканье показалось недостойным поведением бывшего бога. Судя по всему, столетия безвестности сущности Чернобога сотворили с ним плохую шутку, действительно превратив его в подобие беса. Плюс к этому подвело созерцание прозрачности и бестелесности. Ну и кто он после такого, если не бес? Всё же прав Велес. Такое существо в ином качестве быть не могло.

Между тем сам бес после очередной, явно выраженной попытки вырваться из невидимых пут славянского бога, совсем поник. Кажется даже на глазах в размерах уменьшился, в слизняка превратился. Продолжил исповедь:

– У меня было время ослабить Перуна, ну и тебя тоже. Придумать каверзу. Ловушку. Между делом сотню лет потратил на попытку перевести наших смертных на этой земле на голый, роботоподобный прагматизм-рационализм или в бесконтрольные звероподобные состояния. Пусть и в роли высшей нечисти, проклятой константинопольскими церковниками, но сотрудничал с представителями новой веры. Они боролись со мной, а значит строили козни вам всем. И ты знаешь, у меня получилось. Чуры Перуна поплыли вниз по Днепру. Он ослаб. Вот только и… и я вместе с ним тоже. А ещё осознал, что рационализм смертных приводит к вымиранию русских, ибо не терпит наша Земля людей с закрытыми сердцами. Мало кто знает, что если исчезнет последний русский с открытым сердцем, то не только России придет конец, но и всему Миру…

Велес зло сверкнул глазами, проронил:

– Время тянешь, бес! Где Перун?

– Да-да!.. – решился ответить, словно головой в ледяную воду в проруби прыгнул. – Его нет. Вернее он есть, но в реале он отсутствует.

– Это как?

– Мы схлестнулись с ним. Мне удалось поймать его в ловушку времени,.. Так сказать, воплотить «домашнюю заготовку», временной капкан. Время циклично, но не для него. Перун вот уже сотню лет проживает один и тот же год. Год, в котором князь киевский привёл в свои земли византийцев и укрепил их на них. Вытащить его не удастся теперь даже тебе. Меня же он вообще в безвременье сунул. Вернее, в зазеркалье, но как видишь, я выбрался, Перун не сможет.

– Посмотрим. Да и ты здесь своё пребывание закончил. Я с тобой поступлю так же, как указал он.

– Может, договоримся? Русь велика, её на всех хватит. Забьюсь в медвежий угол, мешать не буду.

– Сам-то веришь? Мне сейчас при эдаких раскладах реала только удара в спину и не хватает. Долгое время сила родов никак не проявляла себя, но вещие верили и ждали. Хранили древние знания и копили силы, ибо ещё канувшим в лету Сварогом было предсказано возрождение веры. Пора! Утро Сварога наступило. Вот и гляну, что получится. Ну а ты…

Хильченков, стоявший с застывшим в прежней позе украинцем, как бы наособицу от говоривших друг с другом сущностей, заметил, что Велес из кармана извлёк небольшое зеркальце, подобное тому, что он сам в полевых условиях для бритья использовал. Бросил его на землю перед бестелесной сущностью. Без каких либо колдовских и волшебных спецэффектов произнёс:

– Знай своё место, бес.

Пальцем ткнул в зеркальную плоскость.

Вот дальше эффект от его слов превзошёл все ожидания Кости. Прозрачное тело крутнулось на месте. Набирая обороты закрутило в воздушную воронку миниатюрного смерча и под звук, похожий на рокот пилорамы, потащило к зеркальному наладоннику. В него втянулось, там и пропало. В наступившей тишине услышал голос Велеса: