План оперативных мероприятий Стрельцов и Лось вчерне составили ещё по дороге — в четыре руки на своих ноутбуках, передоверив управление автопилоту. Через час, внеся правки и коррективы, распечатали и понесли начальству на подпись.

Барсук (в миру известный как генерал-майор Юрий Владленович Барсев) долго изучал документ, беззвучно шевеля губами. Напарники терпеливо ждали. Стрельцов думал, что за минувшие пять лет — именно столько он провёл вдалеке от столицы — Барсук совсем не изменился. Ни внешне, ни манерами… Всё тот же толстый одышливый дядька, словно законсервировавшийся на шестидесяти с хвостиком.

Наконец начальник поднял голову, взглянул на подчинённых. Взъерошил характерным, тоже не изменившимся за годы жестом остатки шевелюры — седой венчик вокруг обширной лысины. Вздохнул и достал из нагрудного кармана свой знаменитый на всё Управление маркер. Сейчас начнёт сокращать и урезать, понял Стрельцов.

— Думаете, совсем я старый стал? — спросил Барсук. — Думаете, ничего не понимаю? Зачем три бригады наружки просите? Думаете, сокращу до двух, а вам того и надо? О-хо-хо…

Он сделал пометку на одном пункте оперплана. Затем на втором, на третьем… Что-то исправлял, что-то дописывал. И лишь одну строку густо зачеркнул — всю, целиком, несколькими жирными линиями.

— Не будет вам договорённости с «Хеопсом». Ишь, взяли моду — за казённый счёт через половину Галактики разговоры вести! Да вы представляете, во сколько ваши допросы выльются?

Похоже, в астрономии и прочих касающихся космоса науках генерал-майор был не силён. Но Стрельцов не стал поправлять начальника — дескать, расстояние до «Немезиды» несравнимо даже с половиной Солнечной системы, не говоря уж о Галактике. Начал осторожно:

— Но ведь без допросов… — и осёкся, изумлённый.

Нет, не показалось… Барсук вновь подмигнул напарникам с самым заговорщицким видом. Ну и что бы это значило?

— Насчёт допросов на КРТ давите, не стесняйтесь, — сказал генерал-майор, как отрезал. — Они нагадили, им и подтирать. Ну, или…

Барсук не договорил, однако же последовало его третье подмигивание, — на тот случай, если подчинённые совсем уж отупели вдали от столичной жизни.

— Исправить, и мне на подпись, — закруглил разговор Барсук, возвращая документ. — Свободны.

Несмотря на ворчание, количество бригад наружного наблюдения сократилось не до одной — до двух, Стрельцов даже удивился… В коридоре он сказал напарнику:

— Это «жу-жу-жу» неспроста… с чего бы он так размигался?

Вопрос прозвучал риторически, и ответа Стрельцов не ждал, но Лось сказал с задумчивой неприязнью:

— Перед обменом Джумгаева-младшего мне точно так же подмигивали… чем кончилось, сам знаешь.

Сообразил, в чём дело, Стрельцов лишь в помещении, отведённом группе «Немезида» (пока что группа состояла из двух человек, но после утверждения оперплана должны были появиться прикомандированные сотрудники).

— Слу-у-у-у-шай, Лёша… Я старый склеротик… На «Хеопсе» ведь Влад служит! Безпекой командует!

Лось тут же продемонстрировал, что и ему склероз не чужд:

— Какой Влад?

— Да Влад же! Владислав Дашкевич! Влад-Гюрза! Двадцать первый год, Кривой Рог, младоукры… Вспомнил?

— А-а-а… Так бы и сказал сразу: Гюрза… Ещё бы не помнить.

Действительно, помнить стоило… Именно там, в свежепровозглашенной Донецко-Криворожской республике, в крохотном городке Жёлтые Воды, Лось лишился своего лица… А Гюрза (и Стрельцов тоже) был среди четверых, вытащивших его из пекла, не дав лишиться всего остального. Такое не позабудешь.

Стрельцов продолжал:

— Он всех там, в пирамиде, знает как облупленных, кого за какую ниточку дёрнуть… Думаю, сможет помочь. А ведь Барсук мог именно на такой вариант намекать: кому-то на Малой Лубянке очень не нравятся наши дела с КРТ, вот и ставит палки в колёса, но мы всё равно допрашиваем всех ребятишек с «Немезиды», причём помимо Моргулиса! Бесплатно, на личных контактах.

— Угу… А потом Барсук при помощи нашей информации сводит счёты с этим «кем-то». Если удачно — нам по конфетке. Если нет — в такую тундру нас загонят, что твой Баренцбург Парижем покажется…

Но Стрельцов уже загорелся. Подскочил к компьютеру.

— Брось. Дальше Кушки не сошлют, меньше взвода не дадут… — приговаривал он, настраивая под себя хандер. — Так, так… Что за чертовщина… А если так… Хм-м… Ну, засекретили… Что за код такой по форме эм-эйч-эр-двенадцать? Сталкивался когда-нибудь?

Лось покачал головой. И посоветовал:

— Не мучайся. Набирай номер, сейчас продиктую…

Стрельцов уставился недоумённо.

— Ты помнишь его ИКД??! Через семь лет?!

— Я и твой помню… С тех же времён. — И Лось начал размеренно диктовать цифры.

Соединяли отчего-то неимоверно долго — словно звонок шёл не через коммутатор Федеральной службы расследований, дающий всем вызовам своих абонентов высший приоритет, а через какую-нибудь задрипанную сельскую АТС.

Наконец соединили…

— Привет, Гюрза! — сказал Стрельцов возникшему на экране человеку. Сказал запросто, словно виделись они по меньшей мере раз в неделю. — А ничего у тебя тачка, продвинутая. Поговорить сейчас можешь?

Уж не знаю, на что рассчитывали ребята с «шестисотки», давая залп. Наверное, на то, что нервы у меня не выдержат, и я воспользуюсь парашютом…

Просчитались. Хотя вид восьми ракет, летящих, казалось, прямо в лицо, стоил мне энного количества сожжённых нервных клеток. Но парашюта, равно как и прочих спасательных средств, в «Пустельге» всё равно не было.

А чуть позже, когда ракеты с рёвом пронеслись мимо, пришло понимание: сбить меня на такой дистанции могли лишь случайно — для радаров «шестисотки» я сейчас в мёртвой зоне. Если пальнуть с завязанными глазами из винтовки вверх, рассчитывая подстрелить рассекающую небо ласточку, — вероятность попадания будет примерно та же…

И всё-таки они едва не добились своего — правда, косвенным образом. Засмотревшись на ракеты, я чуть было не врезался в наклонку. Лихорадочно потянул штурвал на себя — нос «Пустельги» задирался круче, круче, круче… Уф-ф-ф, проскочил… Шасси буквально на полметра разминулось с парапетом, ограждавшим верхнюю площадку. Да я просто Чкалов! Стоявшие наверху люди бросились врассыпную, низко пригибаясь. Оружия ни у кого из них я не заметил — повезло, на таком расстоянии автоматная очередь куда опаснее ракеты.

Сделав разворот на малом радиусе, «Пустельга» пошла на второй заход.

Для переносных ЗРК типа «Игла» или «Стингер» я в настоящий момент весьма лакомая мишень. Но проблема в том, что заранее «Иглы» бойцам выдаются при приведении «Хеопса» в боевую готовность — а сейчас едва ли даже успели отпереть оружейный склад, где они хранятся…

В наклонке зияла огромная дыра с неровными, словно обкусанными краями. Чисто сработать не удалось: вместе с двадцать вторым уровнем «Кадет» вскрыл заодно и двадцать третий, виднелись покорёженные плиты перекрытия. Не беда, сделаем поправку, прицелимся чуть ниже…

Первая пошла!

Вторая пошла!

Третья пошла!

Хватило бы и одного удачного попадания, но все три «Кадета» исчезли в дыре… Ай да я, ай да снайпер… Теперь остаётся самое главное — унести ноги. Потому что хороший снайпер не тот, кто сумел попасть, а тот, в кого при этом не попали ответно.

Зримое подтверждение этой моей мысли появилось тут же: слева — совсем рядом, метрах в трёх — прошла трассирующая очередь. Эйркиллеры, будь они неладны…

«Пустельга» заложила крутой вираж.

Это называется — разворошить муравейник… Вернее, поскольку дело происходит в воздухе, — потревожить осиное гнездо. Мой экран кишел отметками летательных аппаратов, одержимых одной целью — заставить меня совершить более чем жёсткую посадку. Со стороны «Пулкова» подлетали два звена вертолётов Ка-508, с северо-востока, издалека, приближались ещё какие-то быстро летящие цели — наверняка истребители, по большому счёту сейчас бесполезные. Про эйркиллеры и говорить не приходится — заниматься точными подсчётами было некогда, но не меньше полусотни этих пташек поднялось в воздух. Некоторые, впрочем, уже возвращались, расстреляв в мою сторону весь боезапас.