Михаил успел устроиться, перезнакомиться с попутчиками, семейной парой и командированным товарищем чиновного вида, когда поезд тронулся и в самих купе зажегся яркий свет в потолочных плафонах. Ну что ж, спланированный вояж начался.

Соскочив с центральной магистрали, «Волга», встав на более узкую дорогу, одно за другим проскочила два села, ощущая подвеской все прелести периферии. Таксист, что в профиль, что в фас, чистый, без каких-либо примесей грек, на секунду отведя взгляд от дороги, скривил толстые губы в усмешке, подбодрил пассажира:

– Ничего. Вполне нормальная дорога. Вот дальше по серпантину пойдем, так там в одном месте, если вниз глянуть, можно автобус разглядеть. Уж лет пятнадцать, как он там лежит, ржавеет. Людей достали, а его даже трогать не захотели. Металлолом.

Промолчал. Вступать в пустопорожний разговор совсем не хотелось. Свои мысли обуревали, заставляя думать совсем не о красотах юга и яркой, насыщенной, даже давящей зелени и красках местного пейзажа. Ничего хорошего вызов ему не сулил. Когда простого боярина, пусть и не самого захудалого рода, вызывают к главе патриархов, это о чем-то говорит. Чувство вины не отпускает. Два месяца весь как на иголках. И было от чего. Понимал, что его лепта в провале дела немалая. Ведь сам упрашивал, доказывал, объяснял необходимость использования нового перевертыша именно в таком, а не в ином качестве. Результат был. Он вычистил скверну из рядов разведки государства, а кого не успел «задвинуть в архив», все равно взяты «на карандаш». От своей участи никуда не денутся, в каком направлении «копать», доподлинно известно. Только ведь со смертью перевертыша в небытие ушел еще один род… За такое спрос особый. Не удивился, если бы за ним пришли и, ничего не объяснив, словно «черную метку» вручая, объявили: «Решением Совета патриархов вам надлежит занять подобающее деяниям место». Стандартная фраза приговора. А после этого раскаленное тавро на правую лопатку ткнут, и поминай как звали. Изгой! Словно и не было никогда одного из бояр рода Аксы. Исчез. Ему ли не знать, что с тех пор, как он снова переродился, троих бояр, не сумевших вписаться в реальность новой жизни, решивших без ведома «основных» изменить ход событий, по приговору увели в небытие. Сам процесс исхода ему доподлинно неизвестен, но от этого не становится спокойнее на душе. В назидание остальным о прошедшей «казни» довели по всем родам. Правильно. Чтоб другим неповадно было. О-хо-хо! А ведь и его есть за что подвергнуть такой процедуре. При этом гибель Каретникова в расчет вообще можно не брать. Есть! Зарвались они в своей оппозиции старцам, выделиться захотели, стать на ступень выше других в веками сложившейся иерархии. Он только после «встряски» с Михаилом осознал, что давно под колпаком службы безопасности «Белоярового воинства» находится.

Машина, прибавив оборотов двигателя, взобралась на перевал и по узкому серпантину, с обеих сторон поросшему густыми зарослями реликтовых деревьев, виляя из стороны в сторону, пошла на спуск в долину. Места красивейшие, окруженные величественными горами. Потомки рода волховов Загроса осели в этих местах, наверное, пару сотен лет уже как. Отсюда и руководили, казалось, растворившись в местной среде, став своими для населения долины. Черное море с двух сторон окружают горы, образуя небольшой полуостров. Климат идентичный Средиземноморью. Склоны гор покрыты можжевеловыми зарослями, создающими в воздухе особый хвойный аромат. Горные исполины защищают бухту от сильных ветров. Это не мегаполис, с его людскими проблемами, дрязгами и испорченным парами бензина воздухом.

Горный серпантин, окруженный с обеих сторон лесными склонами и виноградниками, заставил вновь вскочить на взгорье, пахнув с побережья свежим ветром в открытые окна машины. Через прозрачность лобового стекла открылся кусочек панорамы лазоревой глади и окрестностей населенного пункта. Через пять минут въехали в поселок.

– К кому едем? – спросил водитель.

Аксенов хмыкнул.

– А вы здесь всех знаете?

– Многих.

– Нужно к усадьбе главного агронома подъехать.

Кивнул, выкрутив руль на поворот в узкую улицу, обрамленную высокими заборами, испещренными причудливой вязью лиан виноградной лозы с ковром из листвы и еще недоспелых ягод в гроздьях. Дорога пошла на подъем, а вскоре машина встала у широких ворот усадьбы, посадками исполинских кавказских сосен выгодно отличавших каменный забор от соседних подворий. Да и сама усадьба как бы наособицу стоит. За срезом воротин едва просматривается крыша большого строения.

– Приехали, – объявил грек.

– Сколько с меня за поездку?

– Пятерки за глаза хватит.

На стук в калитку из двора вышел в одних только шортах крепкий молодой парень с лоснившимся от пота загорелым до черноты телом и выгоревшей на солнце копной волос на голове. Аксенов увидел кружало знакомого медальона на груди молодца, свидетельствовавшего о причислении его к боярским родам. По некоторым признакам определил, что перед ним не перевертыш, а познающий себя в первой своей ипостаси обычный человек.

– Вы что-то хотели? – поинтересовался, доброжелательно улыбаясь.

– Да.

Аксенов, без слов выпростав из-под рубахи, показал свой медальон.

– Проходи.

…К хозяину гостя провели только под вечер. Большая веранда на заднем дворе, укутанная вся виноградной лозой, создавала на жаре свой микроклимат. За столом помимо хозяина находился… Верилось с трудом! Недавний враг. Да-да! Тот самый князек, в землях которого «дружина» хозяйничала всего-то два месяца назад. Широким жестом руки хозяин предложил занять место.

– Присаживайся. Ну, Владимира ты, надеюсь, не забыл?

– Помню.

Как не помнить? Если этому человеку обязан безвозвратно нарушенным ходом событий. Что он тут делает? И самое главное, в каком качестве присутствует при их встрече?

– Удивлен? – с усмешкой спросил волхв. – Вижу, что удивлен. Поясню. Чтоб не было недомолвок. Владимир теперь один из нас.

– Как это?

Голосом даже не пытался скрыть растерянности при словах патриарха.

– Можно сказать, династический брак. Владимир хотел узнать тайну перевертыша. Он ее узнал. Нам нужен был у северо-западных границ форпост, база. Мы ее получили. Глава Володарового рода принял князя в семью, выдав за него замуж одну из своих дочерей.

– Быстро подсуетились.

– А ты думал, все на самотек пустим? Как бы не так!

Волхв сверкнул глазами, в один миг из доброжелательного хозяина превращаясь в тирана. Аксенов знал его манеру, общаясь о чем-то серьезном или принимая решение, делать это стоя на ногах, а еще и в окно смотреть при этом. Веранда не помещение и окон в нем не предусматривается, а вот вскочив на ноги и «измеряя» ими пол в широком пространстве под высокой крышей, вождь встал на взвод. Плохо! Сейчас может…

– Владимир, расскажи ему, – остановившись, велел новому члену их дружины.

Князь кивнул, обращаясь к Аксенову, повел разговор.

– Прежде чем рассказать все, Николай, задам тебе вопрос. Знаешь ли, кто такие сидни?

– Я ведь в твоей вотчине вместе с другими боярами был. Присутствовал и при твоем допросе. На память и анализ ситуации не жалуюсь. Знаю. В твоем племени этот народец вроде «консервов» в шпионских службах, только с правом постоянной связи и разрешением на самостоятельные действия в случае крайней необходимости.

– Толково довел. Я бы и сам так четко сформулировать не сумел. Да. Информацию о Бусовом племени получил от сидней еще мой отец. Объявлен был поиск родственных русов…

– Русколан, – автоматически поправил собеседника.

– …Ну да. Но тщетно. Потом один из сидней смог выяснить о вашей войне с колдунами…

– Да какая там война!..

Егор Данилович одернул генерала:

– Слушай!

…И Аксенов смолк.

– Да. Так вот. Отец рассудил, что если нельзя проникнуть в стан друзей, то можно просочиться в ряды врагов, а там уж… В общем, один из глухарей, рискнув собственной душой, втесался в общину колдунов.