Мы вместе с другими кадетами устремились под защиту здания. Вокруг нас царил хаос: многие первокурсники откровенно паниковали и кричали от страха. Мое внимание было сосредоточено исключительно на том, чтобы доставить Светлану в безопасное место. Правда, она смотрела на меня так, словно хотела стукнуть. Она, очевидно, не поняла, что это именно я спас её от пули.

Валентин Петрович пытался организовать молодежь и придать их действиям подобие порядка. Его многолетний опыт борьбы с Аномалиями был очевиден в плавных, отработанных движениях и сухих деловых командах.

Наконец, мы забежали в здание и остановились, задыхаясь от прилива адреналина. Я быстро бросил взгляд на Светлану, с облегчением обнаружив, что она в порядке.

— Что пялишься? — буркнула она,

— Люблю девушек с красивыми сиськами, — сказал я с ухмылкой. Хотя на самом деле я на её сиськи не смотрел. Ну конкретно в этот момент. Короче, не могу удержаться от желания подразнить эту занозу.

Светлана фыркнула и, задрав хорошенький носик, с гордым видом утопала по коридору. Я с задумчивым видом проводил её взглядом.

Валентин Петрович всё это время с кем-то разговаривал по телефону. Нажав отбой, он повернулся ко мне. Глядел он на меня, как всегда, хмуро.

— Что это была за розовая штука? — спросил он, — Твой Дар? А почему не упомянул о нем во вступительных документах?

Опачки… он заметил Отражение. Одаренные способны его видеть. Я надеялся, что из-за высокой скорости Отражения пронесет. Но увы, дядьку не провести.

— Он недавно пробудился, — я с виноватой улыбкой развел руками, — И я не вполне хорошо его освоил. Он проявляет себя лишь в минуту опасности. Плюс, я пока не смог его правильно классифицировать. Без понятия, что в документах писать.

— Угу, вот значит как… Иди за мной, — он развернулся и, прихрамывая, пошел по коридору. Я двинулся следом.

— Главное, чтобы подобная ситуация не повторилась, — задумчиво произнес я, — В училище грызет гранит большое количество благородных студентов. На кого-то из них наверняка точат зубы всяческие интриганы. Поэтому училищу нужна надежная защита.

— Училище окружено искусственным защитным покровом, — последовал ответ, — Он обычно надежно защищает от подобных случаев.

— Хм… ну тем не менее снайпер смог его пробить, — задумчиво произнес я, — Интересно, в чем причина?

— Возможно, у него есть особый редкий Дар, который может пробивать защиту, — коротко бросил Валентин Петрович, — В любом случае это не твоего ума дело. Служба безопасности уже работает.

— Хм… ну тогда таких людей, с подобным редким Даром должно быть очень мало, и все они должны быть известны, — добавил я, — Они должны иметь военный опыт, а про таких людей как правило у государства информация имеется исчерпывающая. Это значительно сужает круг подозреваемых. Каждого можно проверить на наличие алиби.

Ветеран ничего не ответил. Его лысина блестела в тусклом свете светильников. И как мне почему-то показалось — блестела недовольно и даже сердито.

— А если вдруг выяснится, что у снайпера не было Дара? — продолжал я, — Получается, что защитное поле работало не так, как от него ожидали? Не знаю, может быть оно сегодня на внеплановом техобслуживании находилось. По идее, такая информация должна быть тщательно засекречена — о том, что защита в определенное время слабее, чем должна быть. Какая-нибудь крыса может сливать сведения.

Лысина Петровича заблестела ещё недовольнее.

— Полагаю, руководство школы не хотело бы, чтобы подобная информация просочилась наружу? — поинтересовался я, — Это сильно бы ударило по репутации корпуса. Кто захочет отдавать детей в училище, которое не способно защитить их? Скорей всего служба безопасности проведет расследование таким образом, чтобы максимально обезопасить имидж организации.

— За. Мол. Чи, — по слогам произнес Валентин Петрович. Кажется, он был уже на грани. А может быть просто какого-то знакомого корейца вспоминал? Я не стал продолжать свои рассуждения. И без того я что-то передушнил. Петрович на нервах, не стоит усугублять.

Я вовсе не хотел давить на него или запугивать. Мне, блин, реально хотелось интересно разобраться в происходящем.

Наконец, мы добрались до его кабинета. Здесь ничего не изменилось с того момента, как мы были здесь в последний раз.

Валентин Петрович сел за свой стол. Его лицо выглядело спокойно, но я отчетливо видел огоньки беспокойства на дне его зрачков.

Какое-то время Петрович ничего не говорил, просто молча глядел на меня, как будто хотел пронзить взглядом насквозь. Затем он заговорил, его голос звучал тихо и серьезно.

— Послушай, парень. Не лез бы ты в это гиблое дело, — сказал он и покачал головой. На его лице отразилась смесь разочарования и беспокойства.

— Почему гиблое? — приподнял я бровь. Вот уж не думал, что офицер после всего, что я показал, будет меня отговаривать, — Вы про что именно? Про снайпера или про что-то другое?

Вообще, конечно, многовато событий на одного Александра Булгакова. И нападение в особняке, и вот теперь покушение… пусть на Свету, а не на меня.

У меня талант ловить неприятности?

— Про все, — решительно произнес Валентин Петрович и постучал пальцем по столу, — На князей Омутовых покушения происходят несколько раз за месяц — им не привыкать. У них идет борьба за власть высокого уровня. Это не нашего ума дела. Ты спас Светлану и тем самым можешь нажить себе опасных врагов. Понимаешь? Не лезь не в свое дело.

— Но вы-то тоже вмешались и спрятали нас под покровом, — напомнил ему я.

Валентин Петрович свирепо засопел. Кончики усов его агрессивно встопорщились вверх… но тут ветеран глубоко вздохнул. И как будто бы успокоился. Словно собрался с мыслями.

— Я вижу, что ты опытный и бывалый, — произнес он, серьезно глядя на меня. Враждебность во взгляде исчезла… почти, — Уж не знаю, откуда у тебя такой впечатляющий боевой опыт, да и не мое это дело. Но борьба с Аномалиями — совсем не то, что десять лет назад… и даже не пять… и даже не год назад.

Он сделал паузу и словно бы о чем-то глубоко задумался. Я молча ожидал продолжения.

— Ты может быть начитался книг или насмотрелся этого своего аниме. Но тебя не ждет здесь слава или ратные подвиги, — продолжил он. Да что им всем аниме сделало? — Это трудная и опасная работа. Смертельно опасная грязная работа. С каждым годом Аномалии становятся всё сильнее и опаснее, регулярно появляются всё новые разновидности. Что с этим делать и к чему это приведет — никто не знает. А царю-батюшке чинуши пишут красивые доклады, что всё под контролем… Такими темпами Аномалия Архидемон будет далеко не самой главной нашей проблемой.

Он досадливо махнул рукой. Да, дядя, не одного тебя достала неповоротливая бюрократическая машина. И толстые жопы в нужных местах, тормозящие её в своих интересах.

— Я знаю куда и на что иду, — сказал я, — Так что на этот счет не волнуйтесь. Я хочу восстановить доброе имя моего рода и его прежнее величие. А что может быть лучше военной службы для этой цели?

Валентин Петрович проворчал, шевеля усами:

— Ну дело-то твое… Завтра можешь приходить на занятия. Всю необходимую информацию найдешь на сайте училища. Просто вбей в поиск свое имя и фамилию. Ну и, конечно же, ты должен принести присягу… ну, это потом.

На этой ноте мы и распрощались.

Валентин Петрович вздохнул, разглядывая сканы документов нового внезапного кадета, свалившегося на него, как снег на голову. Он задумался над тем, что же привело этого странного мальчика к нему? Особенно ветерана волновало это странное розовое щупальце из тумана. Парнишка ухитрился отклонить им пулю снайпера… снайперскую, мать её, пулю, усиленную духовной энергией и Даром… Это уровень сильного боевого одаренного второго, а то и третьего уровня.

Что это было? Его Дар? Валентин Петрович никогда ничего подобного не видел. Дар, даже самый редкий и необычный, обычно проявляет себя по-другому.