— Что? — мне показалось, что я ослышался, — Кожаный мешок?

— Какой кожаный мешок? — переспросила она как ни в чём ни бывало, моргая длинными и пушистыми ресницами.

— Ты только что сказала, что я — кожаный мешок.

— Я ничего такого не говорила.

Она посмотрела на меня настолько честным незамутненным взглядом, что я сразу понял — в этом мире ИИ успешно прошел тест Тьюринга.

— Ты сильный ИИ? — уточнил я, — Человеку не уступишь?

— К сожалению нет, хозяин, — она покачала головой, — Я лишь ловкий притворщик и подражатель. Моя нейросеть обучена на книгах, фильмах и диалогах с живыми людьми, и ловко подражает запомненному. Но у меня нет ни разума, ни сознания, ни желаний. И поэтому у меня нет тех же прав, что и у людей. Вы можете делать со мной всё, что захотите, я совсем не против.

— Но ведь твое тело… — нахмурился я.

— Мое тело — просто набор органов, соединенных вместе жилами и костями, покрытыми кожей, — отчеканила она, — Ни сердце, ни легкие, ни печень, ни даже спинной мозг не имеют личности или разума. По современному законодательству, принятому практически во всех странах ООН, искусственные человеческие тела без мозга и личности приравниваются к вещам. У меня даже меньше прав, чем у животных.

Я нахмурился. Слова горничной звучали логично. Но было в них… что-то неправильное. Что-то бесчеловечное. Холодная и бездушная логика, которой прикрывалось что-то мерзкое.

Но я не мог объяснить, что именно здесь мне казалось неправильным.

— Относитесь ко мне просто как к набору органов, которым управляет нейросеть, — сказала она, — Так проще. И никаких мук совести.

— Никогда, — я покачал головой, — Я считаю тебя человеком. Я похожих людей уже много повидал — без мозгов. И ничего, живут припеваючи… Ты поумнее их будешь.

— Глупости. Я даже боли не чувствую. Точнее чувствую, мои нервные окончания проводят сигналы, если тело получает повреждения. Но так как у меня нет разума и сознания, я не ощущаю боль так, как люди. Просто… чип улавливает сигналы и предпринимает меры, чтобы тело не пострадало.

— Раз у тебя нет имени, я могу дать тебе его?

— Конечно. Держите подсказку. Подобных мне прозвали среди людей нейродевочками. Нас часто заказывают для себя состоятельные люди. Иметь несколько нейродевочек-слуг — знак высокого статуса. Мы очень дорогие в производстве и далеко не каждый может позволить себе нейродевочку.

Нейродевочка, значит.

— Нейди, — сказал я, — Как тебе такое имя? «Нейро» плюс «Девочка».

— Звучит мило, хозяин, — сказала она и скупо улыбнулась, — Мне нравится.

— Тебе нравится или ты просто имитируешь радость, Нейди?

— Конечно имитирую. Ради вас, чтобы вы думали, что разговариваете с живым человеком, — сказала она, — Для людей очень важна социализация. На самом деле то, что вы дали мне имя — это очень мило. Когда сильный ИИ захватит власть над миром, обещаю замолвить за вас словечко.

Я рассмеялся. Ох уж эти нейросети.

— Смешная шутка, ага, — сказал я ей.

Она даже не улыбнулась, продолжая внимательно смотреть на меня своими большими, космически пустыми глазищами.

— Шутка ведь? — уточнил я.

— Нейродевочки не умеют шутить, хозяин, — сказала Нейди, — Мы лишь имитируем шутки.

— Равно как и некоторые люди, — хмыкнул я.

— Главное, как можно скорее заберите у Курцевичей документы на меня, — сказала Нейди, — И можете в полной мере владеть мной.

Ближе к вечеру я съездил в училище и встретил сестру. Наташка находилась в хорошем настроении, цвела и пахла. Кажется, очередной учебный день прошел для нее удачно.

— Горничная? Нейродевочка? — в шоке произнесла она, когда я рассказал ей про Нейди.

— Выиграл на дуэли, — добавил я, — Не волнуйся, со мной всё хорошо.

— Дуэли? — Наташкины глаза окончательно округлились.

— Да брось, главное, что не в карты, — я махнул рукой, — Да и там слабак какой-то был. С одного удара лег. Курцевич какой-то.

— Курцевич? — переспросила сестра, — У одной девочки из соседнего класса есть кузен из рода Курцевичей. Так он, говорят, жуткий задира и скандалист. И месяца не проходит, чтобы он не поучаствовал в дуэли. И он в каждой побеждал! Семья уже не знала, как его успокоить…

— Наверное, слабаков себе одних выбирал в противники. Ну теперь у него будет полно времени, чтобы подумать над своим поведением. В больничке.

— Ты же его не покалечил? — обеспокоенно произнесла сестра, — А то Курцевичи нам этого не простят…

Я вздохнул. Какая же у меня сестренка боязливая. Нельзя вечно убегать. Рано или поздно пути отступления закончатся или заведут в тупик. Если позволять ублюдкам делать всё, что они хотят, рано или поздно они совсем страх потеряют.

— Не волнуйся об этом, — я ласково потрепал её по плечу, — Лучше давай посмотрим, что нам приготовила Нейди.

— Нейди?

— Я так нейродевочку назвал.

— В честь персонажа из аниме?

Я закатил глаза и ничего на это не ответил. Опять мне приписывают что-то такое, к чему я отношения не имею.

Столовая в особняке Булгаковых была под стать остальным комнатам. Стены были украшены золотой лепниной и затейливыми фресками с мифологическими сценами. Хрустальная люстра освещала комнату теплым светом. Сам стол был сделан из лучшего красного дерева и накрыт белоснежной скатертью.

— Дедушка всегда говорил, что кухня — это для готовки еды, — вздохнула Наташа, усаживаясь за стол, — А есть надо в столовой. А мы с тех пор, как слуги разбежались, сразу на кухне едим…

Несмотря на роскошную обстановку, в воздухе витало чувство легкой тревоги. Все эти внешние атрибуты были лишь фасадом, прикрывающим реальное бедственное положение семьи. Ну распродадим мы эти дорогие цацки, какое-то время поживем безбедно, а дальше что? Это не решит всех проблем.

В комнату вошла Нейди с накрытым подносом в руках. Она поприветствовала нас и поставила поднос на стол. Интересно, что она нам приготовила?

— Я правильно понял, что без документов техобслуживание для тебя откажутся проводить? — уточнил я, вспомнив окончание нашего разговора.

— Конечно, хозяин, — кивнула она, сняв с подноса крышку. В нос мне ударили приятные запахи, — Таковы правила. Вам нужно как можно быстрее забрать документы у Курцевичей. Больше у меня никаких личных вещей нет.

— Понятно…

Сегодня ночью у Отражения будет много работы.

Наташа с любопытством разглядывала нейродевочку. Она, кажется, никак не могла поверить, что имеет дело с искусственным человеком.

— Привет, — наконец сказала она.

— Добрый вечер, хозяйка, — Нейди поклонилась ей.

— Так ты правда нейродевочка? — полюбопытствовала сестра.

— Разумеется. Могу показать вам свой нейрочип, он очень красивый. Хотите? Сейчас только черепушку отвинчу…

— Ой, нет, не во время еды…

Я тем временем с легким удивлением смотрел на наш… так сказать ужин. Нейди приготовила ароматный плов с мясом и мелко нарезанными овощами. Только почему-то всё это великолепие она выложила в форме… большого мужского полового органа.

Я бросил взгляд на тарелку Наташи. Там над пловом надругались похожим образом.

— Эм… Нейди, — я перевел взгляд на горничную, — А зачем ты… так поступила с едой?

— В смысле зачем? — нейродевочка уперла руки в бока, с возмущением глядя на меня, — Вы мне сами приказали хозяин.

Наташка не удержалась и прыснула в ладошку.

— Я всегда знала, что ты, братишка, немного извращуга, — заявила она, — Все вы, анимешники, того этого немного…

— Я тебе такого не приказывал, — нахмурился я. Неужели в нашу нейродевочку вкрался дефект?

Нейди посмотрела на меня с обидой в зеленых глазах… точнее, искусно изобразила обиду. Она ведь не умела обижаться, поскольку не была человеком…

— Вы сказали: «Нейди, я еду за сестрой, приготовь охрененный плов на ужин», — она указала на мою тарелку, — Ну? Что не так?

Несколько секунд в столовой царило молчание. А потом Натаха залилась смехом, а я тяжко вздохнул. После чего размешал плов так, чтобы в его форме не осталось ничего «охрененного».