Старшина Кайсаров, в военном миру Хоттабыч, отстреляв магазин, отвлёкся на шум мопедного двигателя в небе. Выругался. Отполз, прикрывшись стволом хлипкого дерева. Рядом бухнуло, подобно взорвавшейся эФке, облило листву в ветвях гроздью осколков. Обернулся на вскрик слева от себя. Зубами скрипнул от увиденного. Медоеду осколком повредило кисть руки, и со стоном матерится, почём свет стоит. Прежде чем сунуться к нему, сменил магазин, а уж потом переполз к парню.

– Сейчас помогу, братка!

Перевязал руку, вколол обезбаливающее через материю одежды. Тот лишь попросил:

– Ты мне магазин смени. Пустой он.

– Сейчас. Ты как?

– Норма!

– Тогда за мной двигай.

Снова звук дрона над головой. Снова грохот взрыва. Опять вскрик. Хоттабыч понял, кому-то ещё прилетело. Кому? Мат и проклятья справа, шагах в десяти-пятнадцати. Приподнялся на руках, поднял голову, пока Медоед облокотившись о ствол дерева с локтя вбивает очереди из автомата куда-то в кустарник перед собой. Вполне бодрячком, а значит отвлекаться на него пока не нужно. А вот справа кто-то из своих лежа на животе, извернувшись ужиком, матерится, сбросил разгрузку и пытается зажать рану где-то в районе плеча. На спине в той же области тушки видна прореха пропитанная кровью, а значит мягкие ткани на вылет прошло. Ага, Цыган! Тут же рядом с ним лежит ещё один боец, не понять кто. Полголовы снесло.

Дополз:

– Подожди, сейчас помогу, старлей!

В ответ услышал:

– По площаям садят, суки!

Снова укол и засунув марлевые пакеты спереди и сзади на рану, прямо поверх одежды перемотал.

– Давай скорей! – поторопил Цыган. – Рука действует и ладно!

– Кого на глушняк? – Спросил. – Понять не могу.

– Постулат. Вон, винтовка валяется. Забери и отходим, я прикрою.

Куда отходить только? По большому счёту уже и пятиться некуда. Дёрнулся стрелять, да вовремя удержался. Из раздвинувшихся кустов, считай прямо перед ними, вывалился наёмник. Сломанной куклой распластался в траве. А ведь вполне мог по-тихому подобраться и расстрелять.

– Спокойно парни! Я выхожу. – Предостерёг до боли знакомый голос. – Не наделайте дырок.

Следом из тех же кустов выпрыгнул Хильченков, перескочив через труп наёмника.

– Тихий! Живой! – только по голосу и узнал.

– Живее всех живых! – откликнулся.

– Что это на тебе за прикид такой? Ведь если б по голосу не узнали, могли и застрелить.

В мешковатом маскировочном комбинезоне, аналоге отечественного «лешего», изобилующего торчащими во все стороны синтетическими лоскутками и раскрашенными под цвет травяного покрова концами лески, с импортным автоматом в руках Хильченков сам себя бы не сразу узнал, если б со стороны рассматривал.

– Потом! Всё потом! Сейчас уходить нужно, я проход проделал. Цыган, скликай всех наших у меня со связь. Швах.

– Понял. – Тут же тот въехал в тему. – Цыган в канале! Галл, Тихий проход для группы открыл. Есть возможность выскочить.

– Понял тебя Цыган. Две минуты, будем на месте.

К моменту сбора Константин уже поднял Медоеда, сменив ему магазин в автомате. Того слегка покачивало, но смог объясниться:

– Рука фигня! Мне в каску прилетело. В голове звон, но силы еще есть, пока не выдохся.

– Ну да, оно и видно, что как огурчик! – усмехнулся Хильченков, однако отсутствие координации движений товарища, всё же напрягало.

Потрёпанная группа в боевую единицу сложилась и даже тактические рюкзаки за спиной виднелись. Выходит не всё так плохо, как попервых Косте показалось. Без долгих разговоров Галл распорядился:

– Выводи!

Ничего, выберутся. Все они соль земли русской, которые от природы пахари и воины. Здесь трусов и лентяев нет, не та закваска. Да чего уж там! На этой земле сам народ своеобразный, непонятный для всей цивилизации. Вроде бы неповоротливый, медленный. Но коли встанет, да возьмет в руки оглоблю, полстраны горит. А уж враг будет разбит начисто. Побуянит, кому положено челюсти, кости подрихтует, на территории беспорядок наведёт, потом опять в спячку ложится, до следующих великих передряг. Сейчас им на курской земле умирать или в спячку ложиться никак нельзя – хохлам и иже с ними всем забугорным друзьям нужно качественно рёбра пересчитать так, чтоб неповадно было, чтоб ещё лет на восемьдесят затихарились и рот свой поганый не открывали.

Костя подхватил Медоеда, попытавшегося двигаться самостоятельно.

– Пошли!

Первым потащил его к кустам из которых появился. Им предстояло мало, что выбраться, так ещё до места соединения с подразделением добраться.

Глубокий рейд, это не выполнение учебной задачи на своей территории. Это несколько другое. После сшибки с наёмниками, прорыва через заградительные отряды, имея потери и раненых средней тяжести, парни усталые, злые и голодные шли, скрываясь по лесополосам. Уходили от преследований. Устраивали засады. Прятались в заброшенных домах, на маленьком кусочке Курской области. Теперь это была вражеская земля, а вокруг враги. Враги, которые ещё 30 лет назад были их согражданами. Некоторые ходили в обычный детский сад, в школу, кто постарше работали на заводе, учились в институте. А потом после беловежских соглашений поделились на своих и чужих. Сначала на Кавказе, а потом и на Украине началась дьявольская свистопляска по языку и национальному вопросу. Кто-то проливал кровь, а кто-то на этой крови делал деньги.

Работать на захваченном ВСУ плацдарме было одновременно и сложно и просто, потому как первоначально предполагалось, что на территории Курской области находится несколько тысяч боевиков. Ну и техники разной – пару сотен единиц. Ан, нет! Когда разобрались, поняли. Вражеских войск здесь, как грязи. Техники – дофигищи!

«Изъятые» прямо на одном из перекрёстков дороги десантники 80-й бригады, на допросе рассказали, что их подразделение готовили к нападению на Курскую область с 28-го июля. План был дойти сначала до Курска, а затем до Белгорода. Основная цель – «захватить побольше территорий», чтобы потом обменять их в ходе мирных переговоров.

Противник сконцентрировал на подконтрольном группе Аверина направлении большие силы, сформировав несколько эшелонов вторжения, среди которых есть и резервные части. И всё для того, чтобы сформировать плацдарм на нашей территории. А это значит, на региональных трассах неразберихи хватало. Командование ВСУ в кратчайшие сроки и пока русские не опомнились, старалось загнать на чужую территорию как можно больше «брони» и боеприпаса. В отместку Аверин решил, пока хохлы не опомнились, есть возможность безнаказанно пощипать бригадные колонны. Группу Аббата в чисто разведывательных целях перенаправил на сопредельную с Курской, Сумскую область – логистический центр ВСУ Юнаковка. Боевиками парней считать можно, но основная их специальность – технари. Вот и пусть информацию поставляют, иногда на структурных коммуникациях подрывы устраивают. На сегодняшний день на основе полученной информации группа Старого смогла четыре вражеских колонны уничтожить. Они хоть и небольшими считались, но всё же! По скромным подсчётам одной живой силы до 200-т человек задвухсотить смогли, а ещё восполнимые потери у супостата присутствовали. Одно не радовало, штатный боеприпас к концу подходил и пора было «на подножный корм» переходить. К тому же СБУшные группы антитеррора достали. Одну подчистую уничтожили, от остальных, когда ногами, а когда и на трофейных машинах убегать приходилось.

Группа Старого

Жнец – старшина Виктор Девятов (боевик широкого профиля – от снайпера до компьютерщика)

Язь – старший сержант Щукин (снайпер)

Змеёныш – лейтенант Нансен Александр (пока стажёр)

Санта – прапорщик Зайченко Леонид (пулемётчик)

Родник – прапорщик Иван Коршунов (шаман)

Орех – сержант Орехов Валентин (боевик)

После последнего перехода оседлали трассу Е38, по которой проезжали одиночные машины, реже по две – по три единицы техники. Не их формат! Четвёртый час в засаде сидят. Ну, как сидят! Впритык к дороге подобрались, рассредоточились и ждут команды Старого. А, что Старый? Инструктаж, с детальной разработкой всех значимых вопросов проведён. Задачи и цели между бойцами распределены. Ждём-с! Боеприпасов на один заход на цель осталось, а потому майору на мелочь размениваться не хотелось.