И при этом ему было беспредельно хорошо…

Проснулся среди ночи, но липкая муть кошмара, где Костя снова стрелял и ползал под градом осколков, в пыли среди кирпичных развалов разрушенных домов, в кровавых соплях и с чугунной, ничего не соображающей головой, напрочь отбила желание продолжить сон. Окончательно прорвался в реальность, после того, как очередной раз заполучил два выстрела в грудь. Свободной рукой вытер выступивший пот со лба, включил прикроватный «ночник». Аккуратно освободил вторую, онемевшую руку из-под белокурой головки, выбрался из кровати.

– Саша?.. – раздался сонный голос вдруг тоже проснувшейся подруги, с которой вчера познакомиться умудрился.

Успокоил:

– Спи, малыш. За окном ночь несусветная. Спи.

– Уммрр… – неожиданно для той, вчерашней, знающей себе цену, наперёд просчитывающей ситуацию, женщины, совсем по-кошачьи сонно мурлыкнула.

Анна обратно скрылась под одеялом.

Мимолётно полюбовавшись на изящную ступню, словно специально оставленную на виду, отвернулся и подошёл к окну. Ночной кошмар военно-полевого ада, очередной раз доставший его за тысячи километров от зоны СВО, новому началу любовных игр не способствовал.

В попытке прогнать навалившееся омерзительное чувство беспомощности прислонился лбом к приятно холодному стеклу и принялся растирать затёкшее плечо. Снова ощутить себя беспомощным раненым, лежащим на больничной койке, в окружении таких же бедолаг, у многих из которых отсутствовали конечности, было жутковато.

На подобии собаки выброшенной из бушующей купели на берег, помотал головой:

– Млять! Приснится же…

Стремясь стряхнуть наваждение радикальным способом, подошел к «горке» со встроенным в мебельную конструкцию мини баром, извлёк из него ополовиненную вчера после жарких утех бутылку коньяка. Прямо из горла не просто выпил… практически выжрал содержимое.

– Пф-фу-у! – удовлетворённо отдышался и мозги на место стали. – У-у-г!

Мельком брошенный на стену взгляд, упёрся в раму с зеркальной поверхностью. Зеркало послушно отразило привычную картину, разве что в стиле ню из-за времени суток. А ничего так. До габаритов Шварцнегера далеко, но после госпиталя отъелся, и зубами скрипеть над выпирающими костями уже не тянет.

До обоняния добрался запах пота и застарелой мочи. Голос со скрипинкой из-за спины, чуть ли не с издёвкой произнёс:

– Любуешься?

Крутнулся на месте, принимая боевую стойку. Взгляд напоролся на вчерашнего бомжа, выпрашивавшего мелочь на опохмел. Вот только глаза у неожиданного посетителя, выдавали в нём совсем не опустившегося человека. Смешок.

– Кто ты? Чего надо?

Странно, но отвратный запах в одно мгновенье улетучился, воздух в комнате наполнился лесной свежестью.

– Не узнал? Богатым буду. – Снова смешок, прервавшийся резко, острый взгляд до печёнок, как рентгеном просветил. – Покровителя своего мог бы и признать, я ведь тебя почти с того света вытащил и в короткие сроки на ноги поставил. Простой смертный с такими ранами с больничной койки, разве что через полгода подняться был должен.

– Велес?!

– Наконец-то сподобился. Что, Михайло, решил себе отпуск спроворить?

Костя метнул взгляд в сторону Анны, но славянский бог твёрдым голосом успокоил:

– Спит она.

Вроде бы и не в чем оправдываться, и всё же объяснить попытался:

– Домой потянуло, да и ранения у меня. Врачи в госпитале сказали, две пули в правую часть груди словил. Обе навылет, внутренние органы не задеты, ничего особо опасного нет, но реабилитация требуется.

– Знаю-знаю. Несмотря на занятость, пришлось отвлекаться, потому на тебе, как на собаке всё зажило. Для поездок и воспоминаний ты не совсем удачное время выбрал. Пока ты здесь прохлаждаешься, чернобогово семя фронт рушит. Твоё место сейчас там. Если ты, и такие как ты, разъедутся, что будет?

– Плохо будет.

– Во-от! Ведь понимаешь же!

И действительно. Пришло понимание, ясное видение обстановки не только из сознания молодого боярича, но и сознания бывшего владельца тела просочилось.

Никто не знает, что будет твориться на СВО поздней осенью, а уж тем более, зимой 22-го – 23-го года. Да даже чтоб ни творилось, Хильченкову предстоит возвращение на фронт. По иному, он не сможет,.. Должок! …да и Россия для него важнее всего на свете. Даже если опустить прошлое в Новгородском княжестве в качестве Михаила, нынешнее положение вещей обязывает мёртвой хваткой за Родину Константина Хильченкова держаться. Из песни слов не выбросишь! В сознании новоявленного Хильченкова, гнездились подробные сведения родовой канвы реципиента. По материнской линии его прапрадед был дворянином. Безземельным, но дворянином имеющим род с древними корнями. Тот сгинул в горниле гражданской войны, оставив после себя дочь на попечении дальних родственников. Прапрадед по отцовской, тоже не простым обывателем значился. В советское время такое скрывалось, но из уст в уста информация передавалась. Отцова родня происхождение из побочной ветви рода боярина Василия Басманова вела. Пра-пра по отцу – морской офицер, расстрелянный «красными» в Севастополе 20-го. Оно-то конечно дела давно минувших дней, но какая бы власть «на родных пепелищах» не была, как бы сама страна не называлась, Империя, как и Россия вечны. Это прежнему Хильченкову в силу частично-детдомовского воспитания пофигу было. Ему и вспоминать-то, о том, что деды в Отечественную фашистов с родной земли гнали, некогда было. Сейчас время такое, укрофашистов уничтожать нужно. Вспомнить о предках и стереть нацистскую нечисть с лица земли.

– Молодец! – кивнул Велес. – Правильно мыслишь.

Костя головой помотал, отгоняя наваждение воспоминаний. Упёрся взглядом в глаза собеседника, чуть ли не набычился, подозревая, что череда мыслей в голове не сама по себе прошла. Промолвил:

– Мне виру за кровь взять нужно.

– Чего-о? – удивился собеседник. – Какую виру?

– Самую реальную. Вдруг погибну, а отомстить некому станет.

– Вот уж не думал…

– А ты подумай. Ты же первым про это знать должен был.

– Гм! И сколько времени тебе на это потребуется?

– Месяц.

– Месяц это много. Две недели. Успеешь, пусть так тому и быть. Не успеешь, сам виноват. И ещё условие будет. Раз уж виру берёшь, сделаешь всё официально. Недругам своим объявишь – «Иду на Вы!».

– Издеваетесь?

– Даже не думал. Не уподобляйся чернобогову отродью, всё исподтишка делать, ведь так можно не заметить, как на другой стороне окажешься. Прежний владелец занятого тобой тела в одном шаге от этого был. Всё. Время пошло.

Велес исчез, будто его здесь и не было.

Константин постояв немного, достал телефон, набрал номер, который наизусть помнил. Услыхав: «Ало!»

Давно голос не слышал. Уточнил:

– Владимир?

– Да. Кто звонит?

– Хильченков…

* * *

Утро

– …Не обижайся, Саша. Именно этого мне и требовалось. После стольких месяцев вынужденного целомудрия… Любовь не закажешь, и подлинную страсть не принудишь зародиться – но развлечься-то возможно, а?..

Костя только головой мотнул.

– …Не спорь. И не вздумай извиняться: убью… Хотя-а, – прибавила Анна лукаво, – тебя убьёшь… Вон, грудь вся дырявая, а ты на обоих ногах ходишь. Что на время смотришь?

– Пора мне.

– Уже?

– Угу.

До неё только теперь доходить стало, что не она инициатор прекращения их любовной связи. Это несколько обескуражило. Вот так просто от неё уходит мужчина. Как это? Спросила, надеясь на ответ, который по мнению профессионального психолога должен был прозвучать:

– Мы ещё увидимся?

– Вряд ли.

Обиженно бросила:

– Тогда брысь! Я в душ. Когда выйду, чтоб тебя уже след простыл.

Костя полностью одетым был. Послушался. Вышел. Снаружи уже вполне светло, день обещал быть хоть и прохладным, но ясным и солнечным.

Глубокий сон прервался долбёжкой. Такое ощущение, что отбойным молотком прямо в мозг вгрызались. Песков проснулся, не открывая глаз на тумбочке нашарил мобильник, автоматически, практически по наитию нажал на экран в положенном месте, будучи впрочем не до конца уверен, что это тоже не сон.