– Понял.

– Бай!

– До завтра.

Эммануил Аркадьевич Штокбанд был человеком умным, дальновидным и понимающим. Он всегда понимал, что его активы, как финансовые, так и материальные, плод не только его деятельности, или вернее, не столько его стараниями созданные и приумноженные, а умением держать нос по ветру, согласиться на предложение незнакомого ему лично иностранному гражданину, прибывшему из США, оказавшемуся эмиссаром могущественной транснациональной группы и вовремя принятому решению подчиниться представителям этой, нигде не светившейся группы. Эммануил Аркадьевич каким-то седьмым чувством осознал, что сообщество людей предложивших помощь, никаких национальных границ не признаёт, при этом организация подмяла под себя всё без исключение банковское дело, страхование, добычу полезных ископаемых, нефтяную и газовую промышленность, торговлю медикаментами, и многое ещё чего. При всём при этом, ни перед кем группа не подотчётна. На себя работают ребята! Но быть может и над ней пастух имеется, но Штокбанду на это наплевать было. Его поощряют, дают заработать, а то, что задачи ставят и он их добросовестно отрабатывает, так это сущие мелочи. Понял уже, таких как он, в России много, куска пирога на всех хватит. Сами русские этим пирогом всё равно распорядиться не могут. Чего добру зря пропадать?

Споткнулся Штокбанд на крымском вопросе. Став разбираться в неудачи, понял, что он не первый.

Началось всё ещё в 1920-м году. После освобождения Крыма от Врангеля, перед советскими мудрецами, на то время состоящими ещё и в Ордене Святого Иоанна Иерусалимского, а так же в сообществе «Клуба адского огня», встал вопрос – что с ним делать? До революции на плодородных землях вели хозяйство немецкие переселенцы и евреи. Прежние льготы им отменили, а вскоре и земля отошла в другие руки. Вот тогда-то еврейское лобби в США и заинтересовалось Крымом. Благотворительная еврейская организация «Джойнт» прибыв на место, раскинула паутину по всему полуострову. Уже в 23-м году на землю у моря потянулись призванные переселенцы из Белоруссии, Украины и центральной России – первые ласточки, которых было немало.

Товарищ Абрам Брагин, руководитель еврейской секции РСДРП(б), подсунул проект документа уже смертельно больному вождю Владимиру Ленину, в котором предлагалось образовать автономную еврейскую область на территории Крыма, южной, степной части Украины и черноморского побережья вплоть до границ Абхазии. Товарища поддержали Бухарин, Троцкий, Каменев, Зиновьев и Рыков.

Тогда Россию по крымскому вопросу смерть Ленина спасла, но «Джойнт» организация тоже крепко на ногах стоящая. Большевистская Россия в разрухе пребывала, а значит, вывод сам собой напрашивался: «Не можешь победить – купи!»

Двести важных и богатых семей Америки выделили деньги и выпустили акции. Рокфеллеры, Маршаллы, Варбурги, Рузвельты, Гуверы, ну и другие отметились, и дело с мёртвой точки сдвинулось. Около 10-ти миллионов долларов, обеспеченных золотом должно было займом под обеспечение крымской земли поступить на счета молодой Республики Советов.

Должны!

Иосиф Сталин прикрыл проект новоявленного Израиля, решил, что автономной области быть и выделил под её существование земли на Дальнем Востоке, создал Биробиджан. Этим он не ограничился – Постановлением ВКП(б) от 4 мая 1938 года отделение «Джойнт» было ликвидировано на территории СССР.

Потом создание независимого еврейского государства на территории Крыма всплывала ещё и в 44-м году. Деньги сулили баснословные. Сталин несмотря на трудные времена не повёлся, а меньше через десяток лет облапошил американских евреев, подсунул им Палестину в которой хозяйничали англичане. Но идея «Крымской Калифорнии» не умерла. Менялись правители, общественный строй, но представители сионистских организаций не дремали, хоть и проваливали один проект за другим.

Провалилась операция «Белая куропатка». В 54-м Крым отошёл Украине и все договорённости по нему перестали существовать. Выделенных денег под Крым американцам так никто и не вернул.

После 91-го «Джойнт» развернул свою деятельность на Украине. Кого надо подмазали, иных припугнули. Вроде бы процесс пошёл. И надо же такому случиться, Крым «ушёл в родную гавань».

Приезд в Москву команды эмиссаров имел под собой крымский повод и господину Штокбанду, как и десятку богатейших людей России судя по всему намекнули на это.

За столом перед монитором Константин просидел всю ночь до утра. Всего лишь пару раз отвлекаясь на то, чтобы налить себе растворимого кофе. И снова приступал к работе. Уж на что Канашев полуношиком себя считал, и то не выдержал, спать ушёл. Утром стол и пол возле Хильченкова был завален по старинке ручкой исписанными листами бумаги. На поверку вся писанина в «шлак» ушла, а перед Костей осталось всего два листа. Они не менее других исписаны были, но не выброшены. Потому что содержали в себе все моменты разработанной ним операции.

– Додумался до чего? – зевая поинтересовался Виталя.

– Да вот прикинул хрен к носу. – Ответил гость. – Бери стул, подсаживайся, объяснять буду.

А взгляд Канашева предложенный план не был хорош или плох. Виталий в подобных делах профессиональный профан, да и функция его сводилась лишь к тому, чтоб вести по камерам наблюдение площадей и предупреждать напарника о любом препятствии, возникающем на пути прохода к объекту. Сообщать об опасности, о смене охранников на местах, начале обходов закреплённой за ними территории, о появлении персонала, срабатывании встроенной в систему автоматики. Он, согласно предложенного плана, в качестве глаз выступает, тогда как Константин – чистый боевик. И ещё неизвестно, кому сложней отработать придётся.

– Всё понял?

– Да.

– Сможешь?

– Я постараюсь.

– Уж будь любезен. – Зевнул гость и он же на сегодняшний день напарник. – Я всё. Пару часов посплю и буду в дорогу собираться. Тебе рекомендую всё это время общую обстановку на месте работы мониторить.

Ближе к обеду к подъезду дома подъехал старенький микроавтобус «Фиат», с двумя мужчинами в переднем отсеке машины. Их задача – в такое непростое время, когда страна воюет и органы правопорядка на чеку находятся, доставить Хильченкова до нужного места. И всё. Дальше они свободны. Остальное полностью ложится на его широкие плечи.

…Спустя сорок минут Константин был на месте. Одетый в униформу электрика компании сотрудничавшей с гостиничным учреждением, он подошёл к двери одного из пожарных выходов на заднем дворе. Микротелефон связной гарнитуры голосом Виталия сообщил:

– Вижу тебя. Отпираю запор.

После прозвучавшего щелчка потянул на себя дверную скобу, вошёл внутрь. Проводник голосом вёл дальше:

– Обход выставленного поста наблюдения – по лестнице спускайся в цокольный этаж. Поворот. За дверью ничего подозрительного не отмечаю. Входи. Прямо по коридору 70 метров. Посторонних кроме работников прачки не наблюдаю. На развилке направо. Камера грузового лифта справа через 70 метров, на ней до первого этажа подняться можно. Персонал своим делом занят, так что думаю вопросов к тебе не будет… Стоп! Не поднимайся пока. У лифта на первом посторонние. По виду мужики спортивные, не качки, но и не дрищи.

– Меньше выводов. – Тихо высказал Костя. – Ты общую картинку держи. Чем эти двое там заняты?

– Стоят, лялякают… Ага, расходятся… Можешь подниматься…

В лифте связь прервалась. По-видимому, стены лифтовой коробки выступали экраном, но это нормально.

– …Костя, объект покидает свой номер, – чуть ли не заполошно сообщил Конашев, – при нём пятеро сопровождающих. Телохранители.

– Чёрт! Куда направляются?

– По коридору в сторону пассажирского лифта. Извини, я в таком случае по второму протоколу отработать должен.

– По какому второму?

– Запасной вариант.

– Млять! Ты о чём, мудель, твою мать?

Связь прервалась.

Айтишник прервав связь, в темпе рассерженного носорога застучал по клавишам клавиатуры. Второй протокол подразумевал именно на такой случай возможность задействовать работников гостиницы. Канашев связался с двумя из них, дежуривших на этаже. Послал сообщение, состоящее из единственного слова: