Я чуть-чуть ослабил хватку двух пальцев. Рычаг отошёл от корпуса «лимонки» едва заметно. Но Стережной смотрел на гранату во все глаза, и заметил.

— А-а-а-а-а… — вопил он уже без слов, на одной ноте.

— Или станет? — вслух размышлял я. — Так кому ты звонил-то?

Рычажок сдвинулся ещё на пару миллиметров. Стережной выкрикнул фамилию.

— Врёшь…

— Не вру!!! Он сможет, он вытащит! Он всё сможет, он…

Вице-директор осёкся. Рычажок щёлкнул и принял верхнее вертикальное положение. «Лимонка» упала на паркет с глухим стуком. Стережной попытался схватить её на лету — и промахнулся.

Взрыв не прозвучал. Ни сразу, ни через три секунды.

— На рынке покупал, — вздохнул я. — Похоже, учебную подсунули.

Взглянул на часы — до истечения отсрочки ещё восемь минут. Надо использовать их с толком…

Стережной открывал и закрывал рот, точно рыба, выброшенная на берег. В этот-то рыбий рот и врезался мой кулак — от души, со всей молодецкой силушки.

— Вот тебе за Илону! — сообщил я вице-директору, отлетевшему к дальней стене и медленно сползавшему по ней на пол. Но принять ему горизонтальное положение я не позволил.

— А это за Алису, хоть и была лесбиянкой! — Ещё удар, не слабее первого. — А это за Сульдина! А это за всех остальных! А это за «Хеопс», восемь лет всей страной строили!

Тут Стережной оказался-таки на полу, что существенного облегчения в его участь не внесло.

— А это от меня лично, на закуску!

Своя рубашка, как известно, ближе к телу — и, если мой личный должок не обошёлся вице-директору в пару сломанных рёбер, то я ничего не понимаю в ударах ногами.

Отперев двойные двери — на вид деревянные, на самом деле бронированные — я медленно вышел в приёмную, держа руки на затылке. Впрочем, очень скоро их заломили, и защёлкнули наручники, и натянули на голову чёрный капюшон без прорезей…

Так, в капюшоне, ничего не видя вокруг, я и шагал по коридору, ехал в лифте, спускался по лестнице… Сдёрнули его с моей головы только в салоне лимузина, быстро куда-то катившего. Причём сдёрнул лично генерал-майор Барсев, в просторечии — Барсук.

Кроме нас, в салоне сидели ещё двое — камуфляж, броники, автоматы; водитель за тонированной стеклянной перегородкой не в счёт.

— Господин генерал-майор, операция «Хеопс» завершена успешно, — доложил я. И добавил вовсе не по уставу:

— Устал, как собака… Наручники хоть снимите…

Такое бывает в дурных снах: воздух вязкий, как сироп, и ты не то бежишь сквозь него, не то плывёшь, — а сзади надвигается нечто страшное, настолько кошмарное, что оглянуться нет сил, и лишь ощущаешь затылком хриплое дыхание. Людей вокруг нет, хотя должны бы быть, люди куда-то подевались, вымерли, — пустые коридоры, пустые комнаты с разбросанными вещами, и некому спасти, и некому помочь, и тихая поступь смерти всё ближе…

Такое случается в кошмарах… Игорь очень хотел бы проснуться — не получалось.

Он стучался в каюты — в ответ ни звука, люки плотно задраены. Не все, некоторые распахнуты, но за ними никого, лишь раскиданные вещи парят в невесомости…

Люди! Вы где?

Идиот… Он-то надеялся хоть ненадолго вывести Барби из строя, и рассказать остальным: кто настоящий убийца, и предъявить доказательства, и изолировать маньячку… Кретин… Похоже, она успела раньше… И сама всех изолировала.

Всё из-за дурацкого, в детстве полученного воспитания… Не привык, не умел Игорь бить женщин. Тем более красивых и обнажённых… Тем более по голове… Тем более диатермокоагуляторами… И — ударил слишком слабо, даже не оглушил.

Куколка, не раздумывая, ответила выстрелом — и тот факт, что он до сих пор жив, объясняется лишь счастливой случайностью… Мини-фугас не взорвался — ударил в спину Игоря, выплывающего из медблока, ударил сильно, словно кулак боксёра-тяжеловеса, — но не взорвался. Жар, повышенная температура… Знала бы Барби, что он отправил все её пилюли в утилизатор, наверняка бы воспользовалась пистолетом Константина…

Но она не знала. И не знала о лекции, прочитанной Орловым о мини-фугасах, — иначе не стала бы ломать комедию, прикончила бы Игоря сразу. Поняла бы: он сообразит, что из крохотного керамического пистолета никак нельзя было разнести голову Насти Чистовой.

Впереди послышались звуки, явно издаваемые человеком. Туда, скорее… Игорь поспешил в кают-компанию «В» — не забыв, однако, прикрыть за собой очередной люк. Запирались люки автоматически, а чтобы отпереть их, нужно время…

В кают-компании обнаружился единственный человек — скорченное, повисшее в неестественной позе тело. Игорю показалось в первый момент, что человек мёртв, — но тут якобы мертвец издал очередной мерзкий звук, тот самый, что слышал издалека Игорь.

Марат… Блюющий в невесомости Марат. Да, зрелище не для слабонервных. Резкий запах спирта. Медицинский? Технический? Неважно… Помощи тут не дождёшься.

Надо спасаться самому… Найти убежище, куда куколка не доберётся… Найти хоть что-то, способное заменить оружие… И спокойно обдумать план, как обезвредить Барби, не рискуя подставиться под выстрел.

Сзади послышался знакомый лязг, Барби отпирала люк. Игорь бросился вперёд — без всякого плана, куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше отсюда.

— Да, я застрелила её, — признал динамик чуть искажённым голосом Барби. — Потому что хочу жить. Потому что хочу вернуться на Землю.

— Чем же тебе мешала жить Настя? — спросил Игорь.

Ему очень хотелось, чтобы куколка объяснила всё, объяснила убедительно. Чтобы он поверил, чтобы отдраил люк… Чтобы остался жить…

— Эта сучка заминировала «Немезиду». Она вылетела бы через два тура. А потом бы мы все взорвались.

— Врёшь…

— Ты можешь проверить.

— Ха. Ха. Ха, — раздельно произнёс Игорь.

У него было подозрение: куколка ведёт переговоры лишь для отвлечения внимания, а сама задумала какую-то хитрую каверзу. На всякий случай Игорь держал наготове газовый резак — точно такой же, как в ту приснопамятную ночь. Людям свойственно мыслить шаблонно: что один раз сошло за оружие, может послужить ещё раз. Против пистолета, конечно, козырь слабый, но стоит направить струю газа на кодовый замок — и через несколько секунд его никто никогда не отопрёт. Тогда Барби попадёт сюда, в рубку, не скоро… Правда, Игорь тоже не сможет вернуться в жилую часть станции. Даже прорезав дыру — не сможет, не хватит пустякового баллончика на такую работу. Аппарат с большими баллонами снаружи, у Барби. Интересно, умеет она им пользоваться?

— Проверь, — настаивал динамик, — спустись в двигательный отсек и проверь. Двигатели заминированы.

Дешёвый трюк… Он спустится, а Барби отопрёт люк универсальным кодом — откуда она его знает, непонятно, но знает. Она уже несколько раз пыталась, но каждый раз Игорь со своей стороны нажимал кнопку сброса. Патовая ситуация — которая, тем не менее, не может продолжаться бесконечно. У Барби руки развязаны, а он прикован к своей кнопке… Чёрт возьми, он даже не знает: здесь она, с другой стороны переборки, или разговаривает с ним из пультовой…

Повисло молчание. Игорю казалось, что должен быть какой-то выход, какой-то простой и изящный способ переиграть Барби… И он должен, должен сообразить — какой… Но соображалось туго. Жар не спадал, похоже, лишь усиливался, и о лекарствах оставалось лишь мечтать. Болела голова, болела спина, болело всё… Игорь прижался лбом к холодному металлу переборки, пытаясь хоть так уменьшить жар.