— Чего ж вы тогда майдан подняли, если у вас все так хорошо?

В вопросе проскочили нотки издевки.

Сержант завис, но неожиданно ему на помощь пришел водитель.

— А потому что, дебилы!

Оклемался Друзь.

— А свобода? Нас же Россия притесняла!

— Вы, пан Селенджер, послухайте Северина, и все услышанное от него, делите на десять. Такое, про что он кажет, у нас одно село из ста. Все остальное — страх и ужас. Нет не то что дорог, а даже воды. Сам полгода назад из подобного уехал. Прожил в нем четыре года. Вокруг только убитые убогие сёла. Жили на берегу Днепра, а жителям даже огород невозможно полить, питьевую воду дают раз в неделю. Все ходили ко мне, потому что я себе сделал скважину. Получалось, одна скважина на все село! Грустно, бедно, убого, никакой зажиточности, огороды сажают, земля благодатная, скот мало кто держит, молодежь и огороды не очень приветствует, пенсионеры на пенсиях, люди среднего возраста на заработках в России, в селе работа только в магазине. Вот и все благолепие.

Заткнувшийся Друзь обиженно засопел, зло посматривая на разговорившегося водителя. Попрекнул его, как сумел:

— Ты это… Ты тово… Брешешь!

— Угу!

Замолчали.

Противоречия аборигенов его развеселили. Вот и приехали. Дорожный указатель «Михайловка», заставил встрепенуться, перейти на рабочий лад.

Свернув с трассы, въехали в населенный пункт. Справа — клуб. Рядом с клубом — памятник воинам-освободителям, нужно отдать должное, свежеокрашенный. Территория убрана, от снега очищена. О! Цивилизация, имеются два продуктовых магазина, один хозяйственный. А это что? Пекарня. А магазин-то покрашен, можно сказать, вылизан.

На перекрёстке перед магазином, по подсказке Друзя свернули налево. Здесь тоже асфальт, правда здорово покоцан. Аккуратные и покрашенные заборы, такие же аккуратные дома, все в снегу. Перекрёсток, улица поворачивает направо, … а они сворачивают налево, там даже не улица, а узенький переулок. Но тоже заасфальтирован. Газовая труба, выкрашенная в желтый цвет, нависла над забором.

— Стой! Приехали! — оповестил Друзь.

Ну слава Богу! А то он уж уставать стал, и тяготиться присутствием в ограниченном пространстве салона, двух разных личностей, временами волками поглядывавших один на другого.

Развернулись к дому. На обочине перед крашенными синей краской воротами, посажены кипарисы, вишни и яблони, здесь все улицы такие. Внутри огороженного пространства, опрятный домишка, боковину которому подпирает старый огромный тополь, высотой с пятиэтажку и в обхвате человек в семь. Встречать гостей, на порог вышла сама хозяйка, старая женщина в ухоженной одежде.

— Заходьте, гостеньки дорогие. Здравствуйте! А я уж все глаза проглядела, порядок перед домом навела, а то думаю, вдруг вместо вас москали нападут, а у меня деревья не крашены.

Про себя отметил, в юморе старушке не откажешь.

— Северин, дивись погода какая добрая! Так ты с товарищем на дворе погуляйте.

Искоса брошенный бабкой взгляд на него, заставил пробежаться мурашкам по позвоночному столбу. Точно, ведьма!

— Проходь до хаты, пан американец. Пригощать буду.

— Меня Том зовут.

— Ага! Тимофей, по нашему.

Обстановка комнат ничем не отличалась от многих жилищ украинцев, да и русских тоже. Не раз приходилось находиться в подобных домах. Не было, разве что, присущего возрастному состоянию, такого атрибута как иконостас в «красном углу», вместо него стоял компьютерный стол с монитором и системным блоком. Продвинутая выходит, бабка. Присел за стол с выставленным на скатерть угощением и горячим чаем. Не побрезговал, угостился. Все люди, не в Африке находится.

— Ну что, любезный, все думаешь к ведьме попал, глазами котел ищешь, в котором я младенцев варю? Ха-ха! Так ты не ищи, нет его. И выбрось из головы эти средневековые глупости. Кто их тебе только нашептал? Разговор у нас серьезный будет.

— Я весь внимание, Анастасия…, гм!

— …Николаевна.

— Слушаю вас.

Дальше бабкина речь и информация соответственно, приобрели реалистично-иносказательную канву. Если отбросить войну света с тьмой, предстоящий поединок белого волка со старым грифом, последствия от всего, что светит при разных исходах схватки, выходило следующее. Бабка проживающая в селе, находившемся почти в шестидесяти километрах от столицы Украины, прекрасно осведомлена о приезде Ван Альтена. Мало того, приблизительно могла определить и цель его посещения страны. Его статус. Объяснила, что совсем недавно появился человек из России, который захочет нарушить планы утвержденные на самом верху.

— …Ты своему начальнику доведи, чтоб он самых сильных бойцов вызвал. Чем быстрей он это сделает, тем безопасней для него нахождение на Украине будет. А еще скажи, что без меня и они с Белым Хортом не справятся. Что? Издревле на Руси таких как он, Перуновыми Хортами звали. По вашему, Белыми Волками. Опосля, церква порешила сих людей к ведьминому корню отнесть, а потом и вовсе признать вымыслом. Мол, сказки все. Нет, и никогда не было таковых. Ну, и нам сие на руку. Наплодила Земля защитничков! Туда, нельзя! Это не делай! Тьфу! Чуть что, жизни лишиться можно. Волк который вас беспокоит, он ведь пришлых из-за кордону как враждебную родной земле нежить рассматривает, и ничего преступного в уничтожении иностранных соглядатаев не усматривает. Вы для него болезнь, а он лекарь. Матерый он, словно не одну жизнь за плечами оставил. Уж дюже опытный и сильный. Ежели твой начальник не захочет с бабушкой дела иметь, то его жизнь ломанного гроша может не стоить. Доходчиво объяснила?

— Понял. — Кивнул головой. — Сколько?

— Вот! Уже молодец! Ну, так как не только для себя стараюсь…, ням-ням, э-э-э, по пять тысяч гринов за кажные сутки заплатит, и может быть уверен, что захомутаем шпиена тепленьким.

— Не круто ли берешь, Анастасия Николаевна? Боевику-наемнику и тому меньше платят.

— В самый раз, голубчик! Да ты в глаза-то мне не смотри. Не ровен час смертушку от болячки какой в них увидишь. Технику безопасности еще никто не отменял.

— Понял-понял! Прощения просим.

— Ну, так как?

— Убедила. Сегодня же к шефу поеду.

— Ступай, не задерживаю боле. Мой телефончик у внучка узнаешь.

— А он тоже?…

— Типун тебе на язык! — возмутилась старуха. Спохватившись, постучала костяшкой пальца по столу. — Телок телком, вроде тебя. Только во сто крат дурнее будет. Ты вон какой лощеный. Все, иди.

С облегчением покинул стены дома. Вдохнув свежий воздух, осознал в каком стрессе и напряжении все это время находился организм. Точно ведьма, теперь это без сомнений, как и правда все то, о чем она говорила. Немедленно к шефу на доклад…

За окном непроглядная темень. Фонари на тротуарах светят где-то там, внизу, а окна многоэтажек светятся не все. Народ еще толком не проснулся. Утро началось с того, что сидя на кухне, Хильченков встретил сначала Каретникова. Без лишних слов передал ему злополучную флешку. Потом подошла заспанная Ирина, ей налил в чашку свежесваренный кофе. Сидели, болтали ни о чем. Может и правильно делали. Время восемь сорок утра.

Ближе к девяти, предоставив Михаила самому себе, а Ирину разбираться в хитросплетениях личной жизни по телефону, засел за комп, предварительно созвонившись с Федором.

— Лови информацию, — прозвучал в трубке его голос. — Удивительно скользкий тип, этот твой Ван Альтен. Ребята всю ночь корпели, выискивая хоть что-то. В зоне нашей ответственности он работает впервые, все больше по странам третьего мира катается. Я сам ознакомился. По непроверенным данным, на Украину он скорее всего по делам фармкорпораций приперся, а не по поводу переворота. На майдане одной Нуланд за глаза хватило.