Учуяв, чем пребывание на украинской земле им может обойтись, честно ответил:

– Частично здесь, частично у Мильжецкого.

– Документацию сложить и дать сюда. – Приказал. – Поторопитесь.

Сопротивление инженера приказу, в корне подавил двумя выстрелами в технарей. Не комбатанты, призванные нести смерть жителям Донбасса, завалились под стол. Ничего личного, война!

– Я жду!

Из ангара уже втроём выходили. Аппендицит не смог отказать себе, чтоб не оставить полякам сюрприза. Поставив Ф-1 на боевой взвод, подсунул её под беспилотник, прижав ним ударно-спусковой механизм. Потянет!..

Аверин, глянув на Степанова, мотнул головой, и тот всё понял. Поднявшись на ноги, за шкирку вздёрнул польского американца, заставляя того следовать за командиром в камыши. Все в группе поняли – зачем.

Десять минут. Десять! Весь гонор поляка в ставок смыло. Майор задавал вопросы коротко и по делу, Светофор стимулировал, штатовец отвечал.

– Достаточно. – Решил Аверин. – Присмотри за ним, пусть оклемается.

– Ясно!

Светофор вытер кровь с рук. Подход у государства к пыткам своих и чужих граждан достаточно серьёзен. При составлении методички ГРУ для экстренного потрошения носителей информации, в своё время были задействованы ведущие академические специалисты СССР. Лучшие ученые не только в области медицины, но и психологии. Но здесь и сейчас мужику ещё и ювелирно работать пришлось. Хрен с ним, с товарным видом лишенца, так ведь его ещё на свою сторону тащить предстоит, и фиг его знает, как оно будет. Буркнул:

– Мля!

Проведение экспресс допроса никогда не нравилось. Ага! Какому нормальному человеку такое понравиться может? Вот, разве что только если нужда подопрёт… «Экспресс» и для спрашивающего и для отвечающего, по своему напоминает спуск в ад, только не медленный, а быстрый. Когда, шаг за шагом – вопрос-физвоздействие-ответ – ты всё глубже и глубже спускаешься по винтовой лестнице вниз. Или, правильнее сказать, по круговой. По дантовской, всё ближе и ближе приближаясь ко дну.

Степанов посмотрел на подхныкивающего поляка. Разбитое в кровь лицо, трясущиеся руки. Успокаивающе подбодрил:

– Ну, всё, всё! Сам виноват. Мог бы сразу всё выложить, никто бы не мучил.

Между тем Аверин напряг Галла:

– Связь с домом.

Галл по ноуту выбрался в интернет. Пошагово проделал весь комплекс выхода на абонента.

–Готово!

Аверин, теперь уже в паре с ним закорпели над передачей текста сообщения.

Передача закрытой информации по интернету, некоторым образом опасна, так как её может перехватить противная сторона. Чтобы этого не допустить, каждый фрагмент данных – пакет, шифруется так, чтобы при перехвате его невозможно было прочитать. Для шифрования использовали криптографический протокол TLS.

Один из способов защиты передаваемой информации ограниченного доступа – шифрование с нулевым разглашением. Оно использует самый высокий уровень шифрования, а данные постоянно шифруются, в том числе и в облаке.

Выбор платформы для отправки соответствовал следующим факторам:

наличие многофакторной аутентификации;

совместный доступ с ограничением по времени – общий доступ к файлам ограничен временем, в течение которого получатель может использовать их. После истечения срока доступ к файлам будет невозможен даже в случае утечки данных.

– Есть! – проговорил Галл.

* * *

Это же время – окраина Донецка

Белёный крутой побелкой кирпичный длинный одноэтажный домишко, неподалёку от террикона отработанной породы без копра, вписывался в оконечность посадки. Окраина города. Дальше только кладбище виднелось и степь покрытая ковылём. Именно здесь окопался Дибич с тремя бойцами из группы Старого и двумя офицерами контрразведки. А вообще удобно. Подходы и подъезды просматривались отлично, чужие не ходят и вертушкам, если необходимость такая возникнет, можно сесть. Расположились, можно сказать с комфортом. Да и много ли им нужно?

Летняя ночь после смены дождей на твёрдый «плюс», была тёплой, безветренной. Юг! Спать полковнику не хотелось. Какой сон, на хрен, когда ждёшь? Весь, как на иголках. Год назад под Балаклеей такое же чувство было. Он тогда тоже ждал результатов от группы диверсантов. Но то были штрафники – расходный материал. Сказать по чесноку, тогда эти расходники поставленную задачу не выполнили, но жопу ему прикрыли. В клювике принесли прибор генерирующий систему искусственного интеллекта по управлению войсками. Головастики из НИИ высоко оценили игрушку. Получилось он на коне, а из штрафников мало кто выжил. Тогда в Харьковской области вообще пачками гибли. Дибич считал и по сей момент при своём мнении остался, 22-й год вообще провальным был. А ведь всё по другому должно было быть. Политика! Она в действия военных вмешалась. Если даже Балаклею батальон СОБРа защищал трое суток от десятикратно превосходящих сил противника, а Красный Лиман три недели удерживали два батальона БАРС и сводная бригада против пятикратно превосходящих сил – защищать Херсон при соотношении сил 1:1 можно было неограниченно долго и вполне успешно. Балаклею можно было удержать, если бы ставилась такая задача, время и возможности для организации обороны были. Тем более были возможности для организации обороны Купянска и Изюма. Была возможность даже устроить ВСУ огромный котел и похоронить в нем 10-ти – 15-ти тысячную группировку вместе с наемниками. Была! Но было принято решение выходить. Решение сугубо политическое, продиктованное не военными соображениями и тем более не заботой о сохранении личного состава. К военным вообще никаких претензий не должно быть. Зря ругали генералов. Это не значит, что они безгрешны, они тоже ошибаются, но в данном случае, в потере Балаклеи, Изюма и Купянска, а затем и Красного Лимана виноваты не они. И на генерала Лапина напрасно вешали собак. Не было провала. Было политическое решение не строить оборону позиций в Харьковской области, потому что заранее готовились выводить войска как только начнется наступление ВСУ. А после этого было политическое решение оставить правый берег Днепра и уйти из Херсона. И вероятнее всего это две части одного и того же политического решения о завершении СВО с выходом из Харьковской области и с правого берега Днепра. Сейчас никто уже и не вспомнит, что из-за решения принятого политическим руководством страны военные кровью умылись. Тогда…

В действительную реальность, вынырнув из воспоминаний прошлого года, вынырнул в один миг. Сидевший за столом, перед экраном ноута Болик, спецназовец Аверина, вдруг встрепенулся.

– Товарищ полковник! – позвал. – Есть вызов. Наши!

Подхватился с дивана, метнулся к столу.

– Что там?

– Сами смотрите.

На экране отобразилось сообщение, прочитав которое, не мог не выругаться. Правда ругался в своей манере, без матов и неуважительных упоминаний всех, кого не любил. Было из-за чего!

Вся ранее выстроенная задача, которую сейчас решала группа бойцов, пошла по известному адресу. Надежда на получение результата, растаяла как дым. Им подсунули дезинформацию. Привлечённые к операции силы и средства потрачены даром. В Москве по этому случаю виновных будут в ближнем круге искать:

«Кто руководил операцией?»

«Полковник Дибич».

«Каков результат?»

«Нулевой».

«На ковёр его, мерзавца, пред ясны очи генерала!»

Ну, дальше ясно. Уволить могут запросто. Но есть и другие методы воздействия и наказания неудачника. Мест вдали от столицы, где Макар телят не гонял, великое множество.

Новое сообщение, выплеснувшееся на экран, заставило Дибича усиленно пошевелить серым веществом.

«О, как! Неожиданно! Очень неожиданно! Вот уж действительно, захочешь специально такое устроить, семь потов сойдёт, пока добьёшься».

В руки группы Аверина упал бонус. БПЛА RQ-20 Puma производства США, со всеми причандалами из электроники, плюс документация на него. Мало того, живой инженер.