Наибольшая нагрузка легла на третьего члена экипажа – борттехника «полсотни седьмого». То, что исправность вертолета на нём, сейчас не в счёт, он вёл огонь из пулемета и гранатомета, управлял стрельбой отделения десантников. Они, вооружённые автоматами и «ручниками», на борту «восьмёрки» для усиления огневой мощи присутствуют, обычно взлёт и выход вертолёта из атаки прикрывают. В проёме входной двери на треноге с растяжками 30-миллиметровый автоматический станковый гранатомет АГС-17 «Пламя» маячит, но задействовать его пока не получается.

– Кто с кем не поймёшь! – крикнул «второй».

– Уходим! – решил командир.

Лётчик на пределе рванул ручку управления, до монотонного визга двигателя выжал шаг-газ. По-сумасшедшему сорвался вверх, подальше и повыше бросил машину; чтоб побыстрее уйти из зоны обстрела.

Не успели! Чем-то существенным саданули в борт. Как кувалдой приложили. Вертолёт бросило в сторону, и балка отскочила, словно ветка под топором. Дым, гарь, копоть наполнили салон. Лопасти молотят в одну сторону, а корпус машины вращается в другую. Снова удар сотряс всё внутри.

Лётчик «Сто второго» боковым зрением увидел, как снаряд ударил «напарника» в правый борт. Ещё раз. Отлетела хвостовая балка. Вертолёт мгновенно задымился и, теряя скорость и высоту, падал вниз. Подбитая машина рухнула. Пламя со всех сторон лизало фюзеляж.

– А-а, мля-а! Суки!

В редких случаях после гибели машины экипаж остаётся в живых. Вместе воюют, вместе живут и летают, вместе и умирают. Только теперь и десант вместе с ними.

Изрыгая огонь и свинцовые потоки, «ночник» как ужаленный носился над «зелёнкой», деревней и куском степи, где горел ведущий. Боезапас НУРСов вышел, а пулеметные струи, может и не приносили страшного ущерба прятавшимся в ночи врагам. Зато его потуги сыграли свою роль, на которую он, в общем-то, никак не рассчитывал. Бой на земле прекратился…

* * *

В недалёком прошлом представитель ГУР, в группировке войск направления Балаклея – Изюм – Купянск генерал-майор Гнатюк Василий Маевич, теперь же начальник оперативной группы своего ведомства по восточному направлению, только что прибыл из Киева, куда его вызывал Буданов и не только для разбора полётов, но и для вручения ордена. Заодно Василий Маевич семейство навестил. Жену и дочь. Сына-бездельника, полгода назад в Германию отправил. Пусть учится, образование получает, да и от войны подальше.

В кабинете генерал снял китель и небрежно кинул его на кресло, полной грудью вдыхая прохладный воздух:

– Невозможная духота.

– Согласен, в Донбассе в августе всегда жарко, – поддакнул подчинённый, зато ему самому было комфортно в НАТОвском летнем камуфляже. – Воды?

Майор Задорожный Павел Андреевич – не из оперативников и разведчиков-диверсантов, чистый штабник из состава оперативной группы западного направления. Гнатюк ценил его за острый ум и сообразительность по решению узловых задач в полосе наступления, подконтрольной генералу.

Понизил градус на кондиционере и налил воды генералу.

– Спасибо. Что у нас тут нового?

– Всё как обычно, Василий Маевич. Войска наступают…

– Знаю, как наступают! На кладбищах скоро мест не останется, а наш клоун требует побед.

– Пан генерал… – майор интонацией и поворотом подбородка, как бы дал понять, что и у стен могут быть уши. Пусть шеф на генералитет бочку катит, но только не на господина Зеленского.

– Ладно-ладно! – согласился с подчинённым Гнатюк и тут же вопрос задал. – Давно проверяли?

По поводу «жучков» интересовался.

– Каждый день заставляю.

– Молодец. – Похвалил. – Тогда чего ж?

– Бережёного, бог бережёт.

– У нас потерь много?

– Стандартные потери. – Пожал плечами майор.

Стационарный телефон на столе вдруг ожил, зазвонил. Генерал, как на мерзкую жабу посмотрел на него, взял трубку:

– Слушаю, Гнатюк!

Послушав, голос звонившего, прикрыл микрофон рукой, ухмыльнувшись сообщил Задорожному, кивком показал, мол, «сиди на месте»:

– Трескунов!..

Тот шёпотом спросил:

– Что этому ворону нужно?

– Да-да, Максим Петрович! Только что приехал,.. Спасибо!..

Дальше слушал и через некоторое время нахмурил брови.

– Посмотрю, чем сейчас помочь можно. Х-ха! Что, тебе только самых лучших нужно? У меня все орлы. Ладно, перезвони через,.. Скажем, через час. Да, понял! Через полчаса. Дай в своём хозяйстве разобраться, а то ведь с места в карьер нестись предлагаешь. Я ведь уже конь, который глубоко не пашет. Возраст!

Положил трубку, посмотрел на Задорожного, в свою очередь с любопытством смотревшего на генерала. Пояснил:

– ДРГ соседу потребовалась, чтоб на определённом участке шороху навести.

– Он идиот? Любой выход группы, это подготовка, а ему ещё и работу на конкретном участке подавай. Пан генерал, пошлите его н-на…

– Стоп, Паша! Всё понимаю, но тут дело обоюдное. Русская ДРГ у нас что-то там украла, а вывезти не смогла, вот её сейчас и гоняют по лесам да посадкам, к тому же не факт, что Трескунов с участком перехода угадает.

– Откуда у вас такая информация?

– Пиндосы недовольны. В Киеве всех на уши ставят. Заметь и это суток с момента похищения не прошло. Не откликнемся на призыв о помощи, и нас хвостом зацепить может.

– Тогда группу Вепря задействуем. Удачливый, сволочь! Если и не выгорит ничего, то может хоть целым назад вернётся.

Майор Пархоменко, позывной Вепрь, в 22-м получил звезду героя Украины за уничтожение вражеской ДРГ в районе Змиева, там же был тяжело ранен, но выкарабкался, после реабилитации вернулся в строй. Там же под Змиевым группа Пархоменко полегла почти в полном составе. Почти год с того времени прошёл и у Вепря новая группа, с которой он уже два раза в тылах русских отработал, а уж сколько раз в «серой зоне» отметился – считать перестал.

– Вот, покличь его и Ларионова. Пусть оба через час у меня в кабинете будут…

«…Неужели снова повезло? – думал Аверин, в ритме робота переставляя ноги. – Ушли и со следа погоню сбили. Эх! Лётчиков жаль! Хотя, если б не они и не поспешность ВСУшников, сейчас сидели уже на кукане, или у ворот святого Петра в очереди прохлаждались».

Под утро выдохлись. Устали. Всё тело ломало, а ноги гудели. Мечталось лишь о том, чтобы просто лечь на землю, вытянуться, положив гудящие ноги на рюкзаки. Ага, щаз! Поляков по очереди чуть ли на горбу не тащили. Когда те мало-мальски приходили в себя, заставляли идти и бежать самостоятельно. Сознание подстёгивало то, что, ни СБУшники, ни солдаты гарнизонов, временно брошенные на поимку или уничтожение ДРГ, не оставят попыток обнаружить группу. Вот и выходит, свои вертушки больше не прилетят, не заберут, а шаг в неправильную сторону сделаешь, обязательно на врагов напорешься. Воюй – не хочу. Только подставляться за здорово живёшь, совсем не хотелось. Погибнуть, прихватить с собой двоих-троих нациков при таком раскладе не подвиг, а дурость.

– Командир, полякам скоро аут, если передышку не сделать. – Предупредил флегматичный Галл.

– Да, знаю.

– Вон у реки развалины. Видишь?

– Ну? Только не хочется, чтоб, если заметят, к речке прижали. Степной район, мать его так! Но ты прав. – Объявил всем. – Шаго-ом!..

– Ф-фух! – выдохнул Светофор, он и сам на последнем нерве держался.

– …Стой! Рассредоточились по месту. Всем лечь и не отсвечивать. Галл, Орех, Аппендицит, ко мне!

Находились у поля, которое давно не возделывалось, проросло хилым подсолнечником, в котором спрятаться не было возможности. Самозасевом, островками «колосились» подсохшие, не похожие на солнышек подсолнухи. Подползли к майору.

– Группе нужен отдых, иначе сдохнем на марше или поляков в расход пустим, что тоже не хотелось бы. Потому,.. Галл, ты старший. Проверите развалины. Если норм, маякнёшь. Только делайте всё по-быстрому. Неровён час, дроны слетятся.

– Понял. – Кивнул парням. – Пошли. Направление не на развалины, к речке выходим, а там расходимся.