– Сиверцев за завтраком к десантуре пошёл. Вот-вот должен объявиться. Поделимся. А вы давно из окружения выходите?

– Неделю уже. От самой границы иду.

– Долго, что-то. До границы полста километров.

– Так ты их ещё пройти сумей. – Ухмыльнулся Костя. – Нерусей понаехало, как грязи. Ладно, парни, пойду к десантникам, там и поем, если накормят. Вы тут клювом не щёлкайте, а то ведь мухой спеленают. Есть кому, поверьте.

Когда опорник заметил, подумал:

«Ну вот я и действительно у своих!»

Обычно разведчики выполняют основную задачу – сбор и анализ информации о противнике. Они посылаются на территорию противника, чтобы узнать о его силах, вооружении, планах и намерениях. Используют прикрытые методы, такие как наблюдение, перехват связи, а также применяют современное оборудование разведки. Но это в идеале. В реальности идеальных условий не бывает. Прорыв супостата в Курскую область заставил бойцов Центра действовать жёстко, подставившись под прямые удары врага.

Разрозненный отряд Старого, произведя ряд диверсионных операций, на свои территории выходил вплоть до 18-го августа. К этому времени фронт в Курской области фактически стабилизировался. Выходившие разведчики в своих докладных записках отмечали о стремлении ВСУ закрепиться на достигнутых рубежах. Это соответствовало и разведданным из других источников. По всему фронту на курском направлении шла рубиловка не на жизнь, а на смерть.

По данным Минобороны РФ, на 18 августа враг потерял «более 3460 военнослужащих, 50 танков, 25 боевых машин пехоты, 45 бронетранспортёров, 262 боевые бронированные машины, 115 автомобилей, 5 установок зенитных ракетных комплексов, 7 пусковых установок реактивных систем залпового огня, в том числе 3 РСЗО HIMARS и 1 MLRS, 25 орудий полевой артиллерии, 4 станции радиоэлектронной борьбы, 4 единицы инженерной техники, в том числе 2-е инженерные машины разграждения и 1-ну установку разминирования УР-77». Даже если эти данные были несколько завышены, то, что украинцы несут ощутимые потери, ни у кого сомнений не вызвало.

Со стабилизацией фронта у экспертов разведки и армии в целом, появилось время осмыслить произошедшее. Профессионалы пришли к выводу – за авантюрой нападения на Курскую область проглядывались уши английской разведки и не только её. Меньше чем за месяц до событий, 18–19 июля Зеленский посетил Великобританию. В первый день своего визита он присутствовал на 4-м саммите Европейского политического сообщества, а на следующий день принял участие в заседании британского кабмина. Судя по всему, тогда-то и было принято решение о Курском наступлении. 18-го июля на совещании с генералами Зеленский заявил, что следует готовиться к новому контрнаступлению. Ключевым драйвером этой истории был глава Ми-6 Ричард Мур. Вторжение Украины совпало также с африканским вояжем главы МИД Украины Кулебы, который посетил Малави, Замбию и Маврикий. Дело в том, что в эти дни в отпуске на Маврикии был Ричард Мур. Кулеба имел встречу с ним и, вероятно, тот курировал начало Курской операции. Разработкой операции, по-видимому, занимался генерал-лейтенант Роли Уокер, глава Генштаба Сухопутных войск Великобритании. Он был в «командировках» в Ираке в составе САС, в Афганистане побывал. С 2018-го года возглавлял САС. Он же разрабатывал операцию совместно с главой ГУР Кириллом Будановым, потому первыми в Курскую область вошли подразделения ГУР МО Украины, в том числе и «Интернациональный легион», РДК (организация, признанная в РФ террористической), которые имели задачу не ввязываться в бои, а как можно дальше продвигаться по российским территориям. Не стоит забывать, что одновременно с вторжением были атаки на Запорожскую и Курскую АЭС, попытка высадки десанта на Кинбурнскую косу. Эти все комплексные мероприятия, это точно не только инициатива Зеленского.

20-го августа потрёпанный боями отряд Аверина не в полном составе и без командира, находившегося в госпитале, прибыл в Ростов на Дону…

* * *

Утром проснулся чуть свет. Общага ещё спала. Некоторое время рассматривал потолок над кроватью. Необычным было уже то, что никуда бежать, торопиться, стрелять, взрывать и прятаться, не нужно. Не было и посткомандировочного отходняка. Нервы не сдавали, появления кровавых мальчиков в глазах тоже не предвиделось. Было лёгкое ощущение того, что вернулся после тяжёлой работы, отоспался, но до конца не расслабился. Короче, уродом моральным себя точно не ощущал.

Потянувшись, резко поднялся с кровати. Дальше выполнил положенный при подъёме комплекс мероприятий: туалет, душ, чай. Выходить на физическую зарядку сегодня даже не планировал, а вот в город…

Стук в дверь заставил подняться со стула и отпереть защёлку на ней.

За дверью стояла Светлана, сегодня дежурившая по общежитию. Женщина примерно Костиного возраста. Не слишком привлекательная на его вкус, с характером неуживчивым, но не склочным. С её лица ещё не сошло сонное состояние. Морщась, недовольно сообщила:

– Львов, там из штаба помощник дежурного звонил… Этот,.. как его,.. старший лейтенант Греков, кажется. Да, Греков.

Чуть тормознулась, будто боялась, что ошиблась с фамилией звонившего ни свет ни зоря офицера.

– Ну, Светочка,.. – словесно слегка подтолкнул женщину к продолжению начатого. – И, что Греков?

– Передал, чтоб ты в город не слинял.

– А ты ему не сказала случайно, что сегодня воскресенье, у всех нормальных людей выходной. А у меня к тому же ещё и неделя отсыпных после командировки.

– Он передал, что к 9-ти тебя ЭсЭс в свой кабинет вызывает.

Возмутился, хоть и бесполезно было, скорее не для себя, а для дежурной:

– Вот не было печали, так черти накачали! Узнаю родную армию. А тебе спасибо, что сказала.

Пришлось лезть в шкаф за «повседневкой». Благо дело та чистой и наглаженной была, не часто одевать приходилось. А вот с одеждой, в которой прибыл, труба дело. В хлам! Не отстирать. Не зашить. Только на выброс. Да к тому же с чужого плеча она была.

К девяти часам подошёл к кабинету начальника Центра. Постучал. После громкого и отрывистого «Войди!» из-за двери, вошёл.

– Товарищ полковник, старшина Львов по вашему приказу прибыл! – доложил молодцевато.

За своим столом громоздился полковник Фадеев, по правую руку от него незнакомый мужчина в штатском, с непроницаемой маской на лице. Незнакомый ли? Константин его узнал сразу.

Стандартная для европейца внешность в заблуждение не ввела. Обычный человек на такого глянет, отвернётся и уже не вспомнит, что такое лицо видел когда-то. Но Хильченков вспомнил. С этим человеком он уже встречался и было это в стенах следственного изолятора.

«Покупатель». – Мысленно определился Хильченков.

Ну, да. Именно он сосватал его в отряд штрафников.

«Здрасти, приехали! – мелькнула следующая мысль. – Ты-то откуда и зачем здесь нарисовался?»

Изредка дёргающийся уголок губ, выдавал внутреннее напряжение СС. По мимолетному взгляду было понятно, что присутствие нового лица на территории его части полковнику не нравится, но и против приезжего, явно имевшего высокий статус, он пойти не мог.

Фадеев явно скрывая раздражение расправил и без того широкие плечи, глядя на подчинённого произнёс:

– Вот, старшина, с тобой хочет побеседовать приехавший из Главка товарищ.

– На предмет? – вырвалось у Кости.

Полковник с пол оборота завёлся, видно «товарищ из Главка» и его напрягал:

– Не понял, старшина, ты на пенсии уже, что ли? Выйдешь на пенсию, купишь себе кота и балалайку. Куклачёвым заделаешься. А сейчас, беседуй на те темы, которые приезжего интересуют. Допуск у него самый высокий. Понял?

– Так точно.

Фадеев спросил чиновника от Минобороны:

– Моё присутствие нужно?

– Нет, Александр Александрович. – Оставаясь полностью серьёзным, ответил тот.

– Тогда я по территории прогуляюсь. Если что, дежурный найдёт.

После того, как за командиром части закрылась дверь, мужчина оценивающе рассмотрел Хильченкова, будто в первый раз его видел.