На него ещё три раза скидывали гранаты с дрона, но в вожделенную посадку вломился и под ветвями деревьев сразу в сторону нырнул, упал, к земле прижался.

Взрыв! Через минуту новый взрыв.

Отдышался. Только сейчас боль почувствовал. Осмотрел себя. Удовлетворённо хмыкнул. Получил лёгкие ранения. Считай, мелкой дробью по верхним конечностям приголубили. Жить будет! Встал на ноги и пошёл дальше. Высоко в небе разнёсся гул. Поднял голову и через зелень листвы рассмотрел спутный белёсый след в небесной синиве и сразу за этим услышал неблизкие взрывы чего-то существенного из разряда мощных боеприпасов. Понял, что это вызванная Старым авиация осуществляет штурмовку бригадной колонны, вставшей в пробку сотворённую их ДРГ. Долбёжка наводила на мысль, что они, здесь на земле, отработали незря. В тандеме с авиацией противнику нанесён существенный урон, а значит и наступление укров, вполне возможно, должно захлебнуться, а там уж и наши подсуетятся, прикроют самые горячие направления на линии соприкосновения.

– Галл, Тихому!

– В канале Галл. Тихий, ты как?

– Живой.

– Своим ходом двигаться можешь?

– Да.

– Направление северо-восток. Приказано к своим выбираться.

– Принял.

Через два часа хода группа Аббата, теперь уже неполная, лишившаяся ключевого бойца, ушла по своему маршруту. Перед ним, Чипполино, Чистоделом и Дрыном, была поставлена задача подрыва моста через реку Сейм в Попово-Лежачах, дабы остановить продвижение украинских сил на том направлении. Осуществлять взрывные работы, это как раз по их профилю, это они в отряде подразделение инженеров. Они занимаются конструированием и использованием различных спец. средств во время операций ДРГ. Остальная часть отряда под командованием Галла, отяжелевшая ранеными, выходила к своим. Добиться эвакуации вертолётом хотя бы раненых не смогли. Уж слишком жаркие дни на фронте настали. Высокому начальству до десятка человек в тылу противника дела не было, под пятой точкой у самих подгорало.

Несколько часов хода. Вечер наступил. Казалось бы напрягись посильнее и переход к своим без напряга выгорит.

Не выгорело! Мало того, что украинцы на ЛБС погеройствовать захотели, так ещё профи прорезались, в действиях которых коллеги по цеху угадывались на след встали. В район предполагаемого перехода,.. Мама дорогая! …войск противника, как грязи впихнулось. Ну и-и… В клещи ГРУшников грамотно брали. Исходя из данных планшета, из посадки на близкое поле не выбраться. Лесомассив, к тому же, дорога пополам делит – будешь переходить, дронами загоняют. Бой на месте давать – тупиковый вариант. Кажется, до своих рукой подать, вот только раненые сковывают, но Галл всё же решил рискнуть – встречным ходом выйти к крохотной балке, в одной точке сосредоточить плотность огня и прорвать сеть опорников. От поисковой команды отбились, но при отходе, так уж получилось, пришлось именно Хильченкову всех прикрывать, когда опорник штурмовали, а поддерживавшего его огнём из пулемёта Санту из строя вывели. Прапорщик Зайченко получил достаточно сильное повреждение верхней части тела: пуля пролетела переднюю пластину бронежилета, затем тело Санты и застряла только в задней бронепластине.

Костя на себя принял все тяготы замыкающего группы при её отходе. Отстреливался. Менял места лёжек. Метался загнанной в узкий коридор низкого помещения летучей мышью, а в связную говорилку слышал голос Галла:

– Тихий, слышишь меня? Уходи оттуда! Левее возьми!..

Сам шептал в гарнитуру:

– Сейчас, командир. Не суетись. Уходите, потом сам вас найду.

Выцелил следующего украинца, считавшего себя бессмертным наверно. Выстрел!.. Вскоре заряда аккумулятора в радейке не хватало, и связь предательски обрывалась. А может и расстояние свою роль сыграло. Кто знает?..

Наверняка ушёл бы! Растворился в посадке. Вот только… Звук швейной машинки сверху, заставил рвать когти с усиленной скоростью, нестись по кустам, петляя между деревьями, будто кто пятую точку скипидаром намазал. С одной стороны дура-пуля при таком раскладе точно в листве заблудится, с другой…

Не повезло в том, что дроны, явно заряженные «эфками», в количестве трёх штук над кронами барражировали, добычу выискивали.

Первая граната удачно взорвалась, когда за стволом дерева укрылся. От второй тоже увернуться получилось. Лишь горячей волной пахнуло и ветки, как косой слизнуло. С пустым магазином в автомате растворился в кустарнике. Мысль была только о том, что отряд к своим вышел, а уж он один, хоть ползком, хоть на карачках, уж всяко через линию боевого сопротивления просочится, не сегодня, так завтра. Ему не привыкать.

В поросшей обильно кустарником балке, пространство которой заволокло туманом, устроился на ночлег и сразу же уснул. Последние дни выдались беспокойными. Ночью сквозь сон казалось, что где-то сверху моторами гудят машины. Рано утром, проснулся от далёкого стука. Прислушался. Поблизости посторонних не ощущалось. Сделав все «утренние дела», пройдя понизу в сторону звуков человеческой жизнедеятельности, Константин увидел на высотке, метрах в пятидесяти от места лёжки персонажа в украинской полевой форме, скорей всего офицера. Тот смотрел в противоположенное от Кости направление в бинокль. Почему офицера? А, потому, что рядом с ним десяток солдат рыли что-то типа окопа. Уже успели в грунт по пояс зарыться. Кроты хреновы! Видимо, готовили наблюдательный пункт или оборудовали опорник. Значит до своих не так уж и далеко пробираться осталось. Цапаться с укропами никакой охоты не было, да и патронов в автомате ноль, в пистолете четыре штуки осталось. С одной гранатой прыгать на два танка, без особой необходимости не хотелось. Не нужно быть героем, если тебя не назначили.

Тихо и без суеты снова спустились вниз, прошёл по оврагу в обратную сторону, выбрался наверх, а затем сменив направление, уже ускоренным шагом, а иногда и бегом двинулся на северо-восток. К девяти часам утра упёрся в препятствие. У кромки очередной лесопосадки, там, где деревья росли редко, и лишь кустарник заполнял открытые места прогалами самозасева, обнаружил натянутую масксеть большого размера, под ней установленный миномёт, стволом направленный на запад, рядом с которым сидели, тихо переговаривались и дымили сигаретами три организма, по виду махновцы новой формации. Если б не война, если б не враг в районах области захваченной врагом, этих архаровцев чуть ли не за бомжей принять можно. Разве что, молодые и бошки стриженные. По большому счёту обнулить их, как нефиг делать одним ножом можно. Мявкнуть не успеют.

Подкрался поближе. Прислушался к разговору и понял: «Свои».

– Привет, парни! – вышел и поздоровался.

Дёрнулись, но увидев в руках незнакомца автомат, стволом пасшего их полянку, быстро остыли от лишних и небезопасных поползновений, лишь озирались по сторонам, ожидая, что может ещё кого нелёгкая принесёт. Поднялись на ноги и молчали. Лица бледные, а лбы потом покрыты.

– Не боись, свой я. – Хмыкнул. – Был бы чужим, давно бы холодными были.

В ответ всё ещё молчание. Не верят ему. Попенял:

– Что ж вы, гаврики, так хреново службу несёте? Ведь у укров в плену, поверьте на слово, ой как не сладко. Командир из вас, кто?

Пацан с лицом, в котором ощущалось присутствие восточной крови,.. Татарин или башкир. …ответил:

– Командир скоро подъехать должен. За минами поехал. Нас выгрузили, объяснили куда стрелять придётся, а мин всего шесть штук.

– Бардак! – покачал головой Хильченков.

– Ясен пень, бардак. – Согласился парнишка. – А вы кто?

– Я же сказал уже. Свой. Из окружения выхожу. Далеко до основных сил нашей армии?

– Не. Близко. Только сплошной линии ЛБС нет. Вы не думайте, мы здесь не сами по себе. В сотне метрах отсюда,.. Ну чуть больше. …наш опорник развёрнут. Десантники. Там бойцов почти два десятка человек будет, и лейтенант, а у нас мин почти нет. Вот! Если начнётся. Чем отбиваться будем.

– Нда, проблемы, парни. Вот только не нужно своими проблемами постороннего грузить, у которого своих хватает. Пожевать у вас чего есть?