– Серьёзные планы. Так что относительно меня?

– У руководства уже даже есть мысли, как вас залегендировать. В вашем личном деле отмечено, что с серыми гусями вам встречаться доводилось.

– Было такое. Операция «Калиф». Берутся за любую работу. Боевые операции, локальные конфликты, охрана, диверсия. Всё, что угодно, лишь бы платили.

– Вот и ладушки. Пока вы контракт в их рядах отработаете, здесь, даст бог с Украиной всё уладится. А когда её территория делёжке между бывшими союзниками и помощниками подвергнется, вы уже вольным, полноценным гражданином одной из стран Европы станете, со связями в определённых кругах и с толстым кошельком в кармане, вот и поможете Родине, а если потребуется, примените профильные навыки.

Посмотрел на наручные часы, отметил:

– Через три часа у нас самолёт. Собираться вам не нужно. Всё необходимое на месте предоставят. Из списков части старшину Львова задним числом исключат. Полковник Фадеев в курсе.

Костя задал давно беспокоивший его вопрос:

– А если б я не согласился?

Собеседник при высказанном вопросе всем корпусом вперёд подался. Первый раз за весь разговор улыбнулся и то, змеиной улыбкой. Произнёс, меняя тон и манеру общения:

– А куда б ты делся, мила-ай? Ты же не глупый человек, всё понял сразу, когда только меня на этом стуле увидел.

Понял. Чего не понять? Вот только собеседник не мог даже догадаться об решающем факте согласия, а читать мысли он естественно не умел. Желание Хильченкова поработать за границей, целиком и полностью совпало с предложенным. До господина Штокбанда, засевшего в далёком зарубежье, Косте с ЛБС спецоперации точно не дотянуться, а так, обязательно какая ни будь возможность предоставится…

Через три часа с военного аэродрома поднялся в небо пассажирский борт, уносивший к новой жизни Константина Хильченкова. В это же самое время в одной из многоэтажек города в Московской области открылась входная дверь. Бдительная консьержка выглянула из своей дежурки, всплеснула руками, ужаснулась вголос:

– Ой, Николай Николаевич, а мы уж думали с вами в Курской области несчастье случилось. Тамара Андреевна сама не своя ходит, ведь ни связи с вами, ни вестей о вас уж который день нет. Как вы? Ой, – снова запричитала. – Исхудали-то как!

Улыбнулся женщине, по возрасту не младше его самого бывшей, Семибратов ответил:

– Как видите, Нина Петровна, жив.

– Ну, слава богу! Слава богу! А то уж…

Прекратил новую попытку загрузить причитанием:

– Моя супруга уже с работы вернулась? Не подскажете?

– Да-да! Минут сорок уже как.

– Тогда разрешите откланяться.

Поднявшись на 11-й этаж, встал у двери. Ключа от квартиры уже не имел. Потерял, как и многое другое из мелочей. Услышав сопение рядом с ногой, опустил взгляд. Хмыкнул. Сбоку него, не выше колена проявился домовой. Возбуждённый и взволнованный. Задал всю дорогу мучивший вопрос:

– Слышь, а вдруг хозяйка не примет?

Успокоил:

– Епифан, мы ей пока ничего говорить не будем. Потом скажем. Только ты по дому особо не наглей. Соседи могут ведь и не понять.

– Ну крыс-то из подвала выгнать можно? Я этих тварей особо не перевариваю.

– Крыс? Гм!.. Крыс можно.

– И плохих людей…

– Епифан, я же сказал, не наглей!

Позвонил в дверь. Когда жена открыла её перед ним с возгласом «Ой!», явно выраженному не при виде большого кота, скорей всего сибирской масти, прошмыгнувшего мимо неё в квартиру, по простому сказал:

– Здравствуй Тома, я вернулся…

Выглядела «Немезида» грозно — хотя опустевшие консоли давно лишились смертоносных ракет, а демонтированные башенки лазерных установок заменены сверхштатными, не предусмотренными изначальной конструкцией шлюзами с пристыкованными спасательными капсулами — их теперь семнадцать, по числу участников шоу. Вернее, семнадцать шлюзов, но капсул всего лишь четырнадцать. После очередного голосования — четырнадцать.

Но даже на экране, с безопасного расстояния (телесигнал и тот доходит с сорокасекундной задержкой) видно: громадина, плывущая на фоне бездонной звёздной черноты, создана, чтобы убивать. Мстить, в полном соответствии с названием. Мстить победителям в так и не разразившейся войне. Мстить не сразу — через год, а то и через два после их победы.

И как ни разоружай «Немезиду», как ни украшай броневые борта светящимися рекламными надписями — ничем не скрыть первоначальные намерения конструкторов и строителей оружия возмездия. Совсем иначе смотрятся коммерческие орбиталки, где любой желающий может вкусить двухдневных прелестей космического бытия. Точнее сказать, не совсем уж любой… Но совершеннолетний гражданин, не имеющий противопоказаний к космическим путешествиям, согласный расстаться с парой сотен тысяч евро и прождать пару лет своей очереди — сполна хлебнёт романтики Внеземелья: побарахтается в невесомости, отведает точную копию рациона Армстронга, и узнает наконец величайшую тайну астронавтики: как же, чёрт возьми, справляют малую и большую нужду закованные в скафандры звездоплаватели??!

Однако «Немезида» игривых мыслей об интимных проблемах космонавтов не вызывала. Тем более сегодня, в день прямого эфира четвёртого голосования. Способствовал тому и голос Жоржа Измайлова — умел ведь, стервец, когда надо, отбросить томно-игривый тон, сурово чеканил слова:

— Итак, вот он — момент истины. Сейчас их четырнадцать — четырнадцать юношей и девушек, сменивших тепло и уют Земли на полную опасностей ледяную пустоту. Через полчаса их останется тринадцать. Кто-то должен уйти. Навсегда уйти. Кто именно — решать лишь вам, дорогие телезрители. Напоминаю: участники реалити-шоу «Наши звёзды» находятся в спасательных капсулах и не видят результатов вашего голосования. И не увидят его итогов до самого последнего момента: до аварийной отстыковки одной из капсул. Все мы знаем, как ненадёжны результаты предварительных рейтингов. Никто из четырнадцати не может быть уверен, что останется в игре. НИКТО. Всё зависит от вас, господа. От каждого из вас. Взгляните на нижний левый угол экрана — разрыв между участниками ничтожно мал. Сэкономив пятьдесят центов на СМС-сообщении, вы можете зачеркнуть чью-то жизнь. Не экономьте! Голосуйте! Жизнь и смерть — выбор только за вами!

На этой патетической ноте Жоржик замолчал. Камера медленно наплывала на «Немезиду». В углу быстро мелькали цифры в колонке из четырнадцати чисел — уже шестизначных. Звучащая музыка становилась всё тревожнее…

Затем, видимо, режиссёр посчитал, что достаточно нагнетать трагичные мотивы — и пустил в эфир рекламный блок. На экране жених, сияющий лучезарной улыбкой, вручал невесте свадебный подарок — сертификат «Медовая неделя». Провести помянутую неделю предстояло на борту орбиталки «Нежность». Ликующая невеста бросилась на шею суженому, не оставляя сомнений: экстремальный секс в невесомости был её заветной мечтой аж с младшей группы детского сада.

Потом чукча-оленевод возликовал ничуть не менее — купив смарт-телефон фирмы, в числе прочих спонсирующей полёт «Немезиды». Другие операторы сотовой связи на его чум свой роуминг распространять не желают — но теперь, однако, не придётся гонять сто вёрст по заснеженной тундре на нартах, дабы послать СМС-ку в поддержку любимой участницы реалити-шоу.

Потом «Королева пенной чистоты» — Настя Чистова — рекламировала в душевой кабинке «Немезиды» нечто, дарующее неземную свежесть и чистоту. В прямом смысле неземную, космическую. Самые интересные части тела Насти прикрывала переливающаяся «мозаика» — постоянные зрители не унывали, знали: в ночном повторе все цензурные ограничения исчезнут.