— Туда! — указал направление Алик.

Козырев кивнул, соглашаясь.

— Вперед!

Где-то далеко за их спинами послышались звуки стрельбы. Началось! Ждали этого, но все равно как-то оно… Эглитис, заслышав перестрелку, попытался приземлиться на пятую точку. Его не слишком испугал рывок за воротник в попытке поставить предателя на ноги. Знал, что живым нужен.

— Не пойт-ду!

Калюжный на это «не пойт-ду» ответил парой оплеух и пинком в «корму», надо отдать должное, не сильному. Чтоб бежать мог.

— Я тебе сейчас не пойду, лабус долбаный. Ты не пойдешь — побежишь!

Действительно побежал под звуки далекой стрельбы и редкие разрывы гранат. До гати совсем ничего оставалось…

Сюркуп[59]

После успешного отражения немецкого наступления в битве за Москву советское верховное командование сочло возможным начать активные действия на других участках фронта. Военная промышленность, развёрнутая за Уралом, поставляла всё больше вооружений. РККА была пополнена очередным призывом. Всё это позволило не только пополнить действующие части РККА, но и создать девять резервных армий Ставки.

Стратегический план 1942 года состоял в следующем: «…последовательно осуществить ряд стратегических операций на разных направлениях, чтобы заставить противника распылить свои резервы, не дать создать ему сильную группировку для отражения наступления ни в одном из пунктов».

Одной из таких наступательных операций и была харьковская. В случае успеха наступление под Харьковом позволило бы отсечь группу армий «Юг», прижать её к Азовскому морю и уничтожить. В операции должны были принимать участие войска Юго-Западного и Южного фронтов.

Еще в январе 1942 года войска Юго-Западного фронта успешно провели наступление в районе Изюма, в результате которого был создан плацдарм на западном берегу Северского Донца в районе Барвенково, открывавший возможность дальнейшего наступления на Харьков и Днепропетровск. Была захвачена главная база снабжения 17-й армии в Лозовой и перерезана железнодорожная линия Днепропетровск — Сталино, по которой проходило снабжение первой танковой армии вермахта. С началом весенней распутицы наступление было временно остановлено…

Тропа, на которой должен появиться противник, круто поворачивает влево. Место для засады удачное. По одну сторону холм, по другую склон к оврагу, неудобно будет развернуться в цепь лицом к ним.

Пока Громыко обживал пулеметную точку, успел «ткнуть» четыре гранаты на растяжке. Будут обходить, обязательно нарвутся, а это по-любому заставит притормозить ретивых, сузит свободу маневра и укажет на телодвижения камрадов, а кроме того, у егерей появятся убитые и, самое главное, раненые.

Сколько там времени прошло? Двадцать минут? Ну, значит, с минуты на минуту появится «кавалерия», то есть следопыты, а у них на плечах основные подразделения попрут. Спешат потому что!

Для результативности огня применил способ стрельбы из автомата по-пулеметному. Чтобы Мр-40 при стрельбе очередями не трясло и не разбрасывало пули, автомат за ремень прихватыватил к стволу дерева. Просто и эффективно. Один магазин на распыл ствола расстреляет, не больше, а дальше, несмотря на соблазн, поменяет место, потому что ответная стрельба начнется уже секунд через семь-восемь, а организованное сопротивление — через двадцать. Вот его не дожидаясь, надо уже быть на ногах и убегать к новой лежке. Одни «охотники», как их натаскали, бросятся на землю вправо, другие — влево и немедленно отползут дальше от тропы, насколько местность позволит, а она не очень к этому предрасположена, потому это место и выбрал. Громыко стационарно работать будет. Его, отдав приказ, не переучишь…

О! Вот и гости. Такое ощущение, что полной группой бегут. На призраков в своих лохматых камуфляжах похожи, но Михаила этим не пронять. А вот каково сейчас Громыко? Не удивился бы, узнав, что в мозгах сержанта селится страх.

С началом выдвижения противника на основной отрезок избранного для боя места стал выбирать спуск и, как только шедший в голове колонны егерь «сел» на край мушки, дожал.

Та-та-та-та! Та-та-та-та!..

Да-да-да-да!.. — согласился с ним «дегтярь» Громыко.

Кто упал, в первую секунду простившись с жизнью, кто ранен, кто бросился на землю, по-рачьи пятясь куда возможно, только подальше от смертоносного огня.

На грани возможного, закинул «товарищам» сразу две из оставшихся у него трех гранат.

Б-бух! Б-бух!

Да-да-да-да!

В пылу боя боль в ноге чуть отступила, но все равно ощущалась. Перебегая, на ходу меняя магазин, отметил работу напарника. Большими прыжками, не пригибаясь, покрыл расстояние.

Фью-фью-фью!

Пули, свистя и сбивая листву на кустарнике, строчкой прошлись за спиной. Кто-то из егерей пытался достать наглого «бегуна», да не поспевал за ним. С разбегу плюхнулся на брюхо и тут же откатился, как раз достиг лежки.

Ф-фух, успел!

Чуть приподнявшись, осмотрелся. При перестрелке в лесу фокус в том, что нужно смотреть не только перед собой — боковым зрением фиксировать обстановку справа и слева. Противник, находящийся в стороне, очень часто открывается для огня сбоку, грех не использовать такую возможность. Вот как раз тот случай!

Та-та-та!

Чуть довернул ствол, заметив другую цель. Противник, выскочив из-за укрытия, «сел» на мушку. Еще минус двое.

Да-да-да-да-да!

Жив Громыко. Ему бы позицию сменить!

Фьють-фьють-фьють! Пули рядом прошлись. Одна из них царапнула, вырвав клок материи на куртке, обожгла предплечье правой руки. Твою!.. Отшатнулся. Вон, оттуда стреляли. Выждал.

Б-бух!

Слева и чуть впереди от него взорвалась граната. Кто-то везучий, постаравшись обойти их стороной, пока товарищи огнем не дают высунуться, на растяжку нарвался. А стрелок молодец, на «рывок» пошел…

Та-та-та! — Выжал спуск.

…и «наткнулся» на его пулю. Дурашка! По уму ему нужно было передвинуться вправо от себя, он прямо и чуть левее попер, поэтому и ствол автомата вверх приподнял, ибо дерево мешало развернуться.

Снова смена места лежки.

Б-бух!

Еще кого-то на растяжку занесло.

Кажется, сплошная перестрелка стоит повсеместно. Лишних пятнадцать минут они отыграли. Блин горелый! Почему «дегтярь» молчит?

Бежал пригнувшись, стараясь двигаться «рваным» бегом. В лесу нельзя находиться на месте, кто не маневрирует, тот подставляется и погибает. Чаще всего такого коллективно закручивают по левостороннему правилу и расстреливают, поставив его в невыгодные для стрельбы и обороны условия. В скоротечном лесном бою все происходит очень быстро. Каретникову, ко всему прочему, приходится думать и за противника.

Та-та-та-та! Та-та-та! Дз-зых! Дах-дах-дах-дах! Дз-зых!

А ведь стрельба в его сторону развернулась. По его душу пошли. Ну!.. Отдышался. Тоже дело, еще пять минут от группы Козырева оторвал.

Отягощенные ранеными и убитыми, может быть, потеряв инициативу и время, имея впереди неизвестность, егеря не будут способны на результативные действия. Нужно лишь измотать их. Правда, если подразделением командует опытный профессионал, желаемое может и не осуществиться. Если клещи окружения замкнутся за его спиной, придется туго. Спасение — в скорости исчезновения. Только какая может быть скорость, если он ковыляет и раны кровят?

Скат слева. Будет удобно отработать по погоне с правого плеча в любую сторону, да и вверх тоже. Влево стрелять намного быстрее и легче. Заметил движение под боком.