– Добро, – кивнул генерал. – Считаю, что план операции отработан по максимуму, осталось дело за его исполнением иностранным составом прибывших в область, ну и выманиванием основных действующих лиц с противной стороны. Да! Просьба у меня ко всем. Постарайтесь кого-то из русских действительно живым взять… Всё, успеха всем нам!

Выйдя из здания, в котором временно размещался штаб операции, майор Пархоменко, с позывным Вепрь, тоже присутствовавший на совещании, за руку попрощался с Ларионовым. Развернулся к своим подчинённым, экипированным по-боевому, кучковавшимся у курилки. Объявил:

– По машинам!

Пошла движуха, в которой особого напряжения среди бойцов не ощущалось, как кстати и страха. Чего им бояться? Они на своей земле, не за линией фронта. Подобные операции очень редко выпадают.

Ларионов некоторое время смотрел вослед двум оборудованным пулемётами в кузовах «Амарокам», отъезжающим в сторону блокпоста, потом вернулся в свою «Тойоту». Водителю приказал:

– Едем в Змиев.

– Слушаюсь!..

Уже по дороге, по радио связался с одним из подчинённых Задорожного, дежурившим на посту слежения за обстановкой. По данным операторов беспилотников на всём пути следования признаки активной жизни присутствовали, водители перевозившие военные грузы и личный состав гнали машины на полном ходу, гражданского транспорта почти не прослеживалось, подходы и подъезды к основной трассе просматривались.

По поводу благостной картины про себя выругался:

«По утверждённому плану американского конгрессмена по этой трассе в девятом часу утра повезут. С помпой, с охраной. С видео сопровождением. Ну и какой идиот при таком присмотре, что-то делать решится? Только самоубийца»

Записывать в самоубийцы командира русской ДРГ, глупо. Ставить себя на его место, особого желания не было.

Стрелки спидометров перевалили за сотню. Вдоль относительно чистой трассы местами лежали остовы машин, оставшиеся после русского наступления этой весной, на поле застыла пара сгоревших танков. В открытое окно высунулся наружу, глянув вверх, глазами наткнулся на тёмную точку в голубизне безоблачного неба. Подумал:

«А ведь и они его вполне себе видеть могут».

Беспилотный разведчик на одном месте завис. Увидеть его, если не задаться целью, практически невозможно, но зато оператор, управляющий дроном, прекрасно видит всё, что происходит в округе.

Дегтярь, водитель Ларионова, прервал размышления шефа, высказал мысль:

– Вот бы это всё на металл сдать! Это же, сколько денег можно заработать?!

– За дорогой следи, а то впилимся на такой скорости. Коммерсант! – потом всё же снизошёл до пояснения. – Ты этот металл попробуй отсюда вывези…

Степь по обеим сторонам дороги заканчивалась, и через лобовое стекло явно было видно, что совсем скоро дорога в густую полоску леса нырнёт, а значит Донец с его притоками неподалёку.

– Сколько там до Змиева осталось? – спросил подполковник.

– Одиннадцать километров.

Ларионов помнил и знал о присутствии где-то неподалёку снайперской пары, контролирующей дорогу, но даже не догадывался, что прямо сейчас через оптический прицел за ним наблюдает один из диверсов майора Задорожного. Сети на русскую ДРГ были расставлены и действующие лица, режиссеры постановки и статисты из состава частей ВСУ, ждали появления призовой команды…

Северский Донец давно за спиной остался. За спиной остались и траншеи своих, через которые группа прошла в том месте, на которое указал сержант-крепыш. По странному разумению Кости, военный будто знал о том, что они появятся и на другую сторону пойдут. Он же и по обстановке качественную инфу дал. На прощание пожелал:

– Удачи, парни!

– Удачи только неудачникам желают. – Пробурчал Бруно в ответ.

За бруствер Хильченков первым полез. До окопов противника, по заверениям сержанта, в этом месте 400 метров, не больше было. Линия самих окопов не сплошная, часто прерывается выступами сохранившейся поросли. Что у своих, что у чужих боевых порядков, всё пространство перепахано прилётами артиллерийских гостинцев, воронки частые, потому ползут они, будто на волнах качаясь. Вниз ссунулся. Вверх заполз. 5-7 метров продвинулся на брюхе, снова вниз… Не обползать же каждую ямину. Такая прекрасная южная ночь. Тёплая и запашистая! В такую ночь хочется слышать плеск рыбы в реке, щебет ночных птиц, стрекот кузнечиков в траве, дуновенье ветерка, пахнущего разнотравьем… На деле же… одно расстройство.

Сейчас роль всех этих звуков и запахов исполняет Гай, за ним Сионист, дальше по очерёдности, перечислять нет смысла. Шум от них небольшой, но вот потный запашёк,.. после 200-т метров проделанных, считай по открытке, для обострённого осязания начинает проявляться.

Вниз ссунулся. На плечо добравшегося до него Гая нажал, давая понять о маленькой передышке. Следом вся группа собралась. Дышат вполне прилично…

Вспомнилось.

Майор придвинул на середину стола большую карту, масштаба 1 к 10-ти километрам.

«Переход будете осуществлять на участке второго батальона. Место перехода мониторят уже более трёх суток и если б что-то там за рамки обычной окопной войны выходило, уже б доложили. Маршрут у вас не такой уж и сложный»… – Инструктировал Хильченкова.

« …Перебравшись за линию соприкосновения, возьмёте севернее. – Указательным пальцем повёл по листу карты, отмечая соответствующие плану оперативной разработки места. – Направление нужно будет держать на село Пришиб, расположенное по обеим берегам реки Балаклейки. Село большое, одних дворов только, 600 штук. По дуге, чтоб не нарваться на неприятеля, обходите его. Лесного массива там для скрытного передвижения хватает. Проходите в створ, между Жовтневым и Яворским. Избегаете прямого выхода на автодорогу. Ваш конечный пункт Змиев…»

– Слышишь, Сник, – отвлекая от воспоминаний, прямо в ухо прошептал сидевший рядом Бруно. – Как за бруствер вылезли, прямо задницей ощущаю на себе прицел снайпера. Как наваждение какое.

– Не блажи. Пока всё ровно. Поверь, моя задница давно бы предупредила, если б что-то не так пошло. – Шепнул в ответ.

– Только это и успокаивает. Я ведь ещё в лагере почувствовал, что с тобой…

Одёрнул:

– Всё. Пора.

Ещё метров семьдесят проползли… Руку в очередной раз вперёд, перед собой вытянул, намереваясь, на грунт опустить и оттолкнувшись нею, продвинуться дальше. Странно, но в этот момент у него появилось ощущение, которого не было за метр до искомого места. Говорят, что похожее чувство вырабатывается годами – схожее с чувством, что на тебя смотрят, будто в прицел. Пристально следят за твоими шагами и следуют по пятам. Но тут…

Жестом в такой обстановке, да ещё при жёстких сумерках, никого, никак не предупредишь. Потому оглянувшись, сквозь зубы прошептал, считай прошипел:

– Всем стоп!

Потянулся за ножом. Остриём клинка, не торопясь и без применения усилий, потыкал в ковёр травы перед собой. Услышал явный, глухой «Цок!».

«Мина! – догадался. – А то ведь и минное поле может быть. А может и не быть».

Раздвинул стебельки. Практически одними подушечками пальцев нащупал бугорок, оплетённый тончайшими корешками. Едва касаясь грунта разгрёб грунт. Определился с «железом», на которое напоролся:

«ОЗМ-72. Противопехотка».

Извернулся на месте, прошептал ползущему за ним:

– Строго за мной ползти. Руками широко стараться не загребать. Мины кругом, за ними опорник.

– Понял.

Пополз, отдавшись на откуп чувству восприятия опасности. Ощутив холод с любой из сторон, принимал влево или вправо, но направление не менял. Когда кратковременно отдыхал, отлёживался не меняя положение тела, в уме, как живая всплыла картинка с голосом майора:

«– …Задача группы одновременно простая и сложная. Простота ёё заключается в вашей подготовке и в том, что враг такого не ожидает. Операция засекречена на самом верху. Даже то, что было спланировано ранее, после гибели отряда «Ш», подлежит пересмотру. Это лишнее время и необходимость найти исполнителей. Ваша группа, Сникерс, вписана в общие потери и нигде не значится. Эту легенду я усиленно поддерживаю. Сложность в том, что прибыв на место, времени у вас почти не будет. Это тебя прежде всего касается. Именно тебе предстоит осмотреться, распределить личный состав и, когда наступит время «Ч», произвести плановые мероприятия. Общая задача группы – захватить американского гражданина и доставить его к нам. По возможности целым. При захвате всю группу разделишь на группы поменьше. Группа захвата. Группа поддержки. Группа прикрытия…»