– Старый! Слышишь меня? – поправился, заменив позывной на фамилию. – Аверин, слышишь? Не стреляй, свои!

– Ты кто? – оттаял майор, но внимание не ослабил.

Получил ответ, кажется из прошлой жизни:

– Сникерс!

Майор доподлинно знал, кто из его «штрафников» смог тогда выжить, но Сникерса среди них точно не было. Вот только в освещённом фонарём пятне напольного лаза, зрение не могло так уж сильно обмануться. Из люка на половину корпуса высовывался боец с позывным Сникерс, оживший мертвец из преисподней, обман зрения или живой человек из плоти и крови. Гм!.. Чего на войне только не бывает.

– Ты это как?..

– Всё потом, майор! Времени нет. Принимай решение и если доверишься, лезь под землю, выведу.

Аверин этот голос вспомнил. Решение принял моментально. Через микрофон связной гарнитуры Галла отдал приказ:

– Покинуть занимаемые позиции. Все ко мне, эвакуироваться будем!

Считанные минуты прошли.

– …Спускаем раненых первыми! – командовал Аверин. – Галл, принимай… Осторожней! Дара, ты следующая… Быстрей-быстрей! Торопимся! Орех, ты здесь всё качественно заминировал?

– Всё путём, командир. После взрыва перекрытия как родные лягут.

– Последним спускаешься.

– Есть! Принял.

– Санта, поляков внизу примешь.

– Понял.

– Паны, ваша очередь вниз лезть. Радуйтесь, живыми останетесь.

Настроение в группе до небес скакнуло. Что их внизу ждёт никто не знал, но там явно лучше, чем от пули или снарядного разрыва погибнуть.

Последними перед открытым чревом коллектора остались Орех и Хильченков с Авериным.

– Ну, что? Всё? Можно и нам спускаться?

– Нужно. – Ответил Костя.

Аверин вторым, за проводником полез, попутно распорядился:

– Орех, следом спускайся и рви здесь всё к чёртовой матери.

– Сделаем, командир! – радостно пообещал тот.

Спрыгнув вниз, Аверин пошутил:

– Ну и смердит же от тебя Сник, хоть здесь воздух не на много лучше запах имеет.

Тот в долгу не остался. Ответил:

– Скоро от вас, товарищ майор, не на много лучше пахнуть будет.

Народ в группе по коллектору далеко не разбегался. Включив фонари диверсы с интересом, визуально обследовали место, в котором оказались. Орех спустился.

– Ну, что, идём?

– Веди.

Позади и вверху прогремел взрыв. Это Орех перекрытие прежнего пребывания группы на пол «уронил». Бойцы унося раненых и помогая друг другу чапали по коллектору.

Первый затык случился, когда военным в вонючую жижу нырять с головой предстояло. Тут и раненые обузой стали, и поляки задёргались:

– Пан хоче, чтоб я туда лиз? – возмутился польский подполковник.

Аверин приставил к его виску ствол пистолета, лишь одно слово произнёс и дело наладилось:

– Хоче.

Вид, выбирающейся из подземных коммуникаций на поверхность ДРГ, был ужасен. Полное впечатление, что они форсировали вплавь непролазное болото. Многие из них, выходя на белый свет, продолжали держать оружие, в поднятых над головой, руках. С камуфлированной одежды стекала жидкая грязь из мелкого мусора и полусгнивших листьев. Обувь скрывалась под толстым слоем бурого ила. Сразу становилось ясно, что тротуаров в поселковой ливнёвке ещё не проложили.

Когда последний боец из-под земли в посадку вышел, Хильченков предупредил:

– Дальше не шуметь. За мной след в след идти.

В одном месте пришлось переждать недалёкий артналёт. Кто знает, из-за чего укры всполошились, но зачем-то в такое предрассветное время обработали часть «серой зоны» из серьёзных стволов. Может что с тревожного сна показалось?

Сидя на дне неглубокой балки, Аверин будучи рядом с Хильченковым, под звучание частых разрывов спросил:

– Когда к своим выйдем, ты куда дальше?

– В часть.

– Пойдём с нами!

Усмехнулся простоте майора. Объяснил ситуацию, как сам её понимал:

– Я, как бы, не сам по себе. Числюсь в армейском подразделении и воюю вместе со своими.

– Мы тоже тебе не чужие. Ты нужен ГРУ, ты не простой штурмовик, чтоб разменивать в атаках в виде мяса.

– И, что? Встану и уйду? Давай в нашем беспредметном разговоре пропустим ту часть, где ты мною восхищаешься, а я надуваю щёки. – Предложил Хильченков. – И ещё,.. мне здесь нормально. Это хоть и армия, но парни классные.

– В смысле?

– Поборов у нас нет. Никто никому не платит.

До Аверина, варившегося совсем в другом армейском котле, всё ещё не дошло.

– Не понял?

– Чего тут понимать? Майор, ты как не от мира сего. Ничего не слышишь, ничего не знаешь. В армии своя особая система установилась и она отлажена, работает как часы. Плати или разменяют твою жизнь на чужие амбиции. У недобросовестных командиров существует прикрытие в системе. Они сами кого-то кормят, с кем-то делятся. А если в системе есть коррупционный элемент, то он обычно связан с другими подобными элементами и они друг другу помогут, потому, что связаны преступлением. Там, где я, такого млядства нет.

– Ну ладно мы, но вы знаете и молчите?

– Систе-ема! Солдат добровольцев контрактников командиры обложили данью. Оленевод повыше сидит, но именно он довёл армию до воровства на миллиарды и рэкета в воинских частях.

– Тьфу! И, что делать думаешь?

– Я?.. Ничего. Я на своём месте воюю, своим начальством вполне доволен. В остальном… Я сейчас озвучу банальность… В стране должны быть законность и порядок. Должны быть функционирующие правоохранительные органы и элита, которая занимается не грабежом народа и государства, а развитием и выполнением каких-то функциональных задач. Если этого нет на высоком уровне, на среднем, то этого не будет и в низах. Коррупция будет существовать, пока есть коррупционеры. Пока им разрешают работать, покупать должности и награды. С этим можно бороться либо методами структурной реформы государства с зачисткой подобных элементов с помощью политических действий, либо методами 30-х годов, когда чекистам дают полномочия ставить к стенке тех, кто связан с этими коррупционными историями. Но проблема в том, что для начала стоит и внутри силовых структур, которые должны заниматься контролем и зачисткой, провести процедуры внутреннего контроля.

– Не доверяешь?

– Не-а! Сталина из могилы не подымешь, новый ещё не родился.

– Может, стоит с малого начать, подбросить инфу нашим доморощенным либерастам?

– Этим-то? Этим не инфа нужна. – Усмехнулся простоте бывшего когда-то начальника. – И вообще, лидерам нормальные люди не верят по простой причине: говорится очень много, а делается мало.

– Ладно. Я понял. В Центр доберёмся, сведениями с передовой поделюсь с кем надо, а тебя выцеплю. Ты сам-то не возражаешь?

Пожал плечами. Промолчал. Вот и поговорили. Когда до очередной посадки довёл, рассвет наступил.

– Всё. Бывай здоров майор. Здесь мы расходимся. Метров через триста вы на наше охранение выйдите, опознаетесь, а дальше уже сами всё порешаете. Мне светиться не стоит и так, как бы в «пятисотые» не записали.

– Сникерс, я ведь в рапорте о выходе из окружения всё равно и о тебе обязан написать буду.

Пожал плечами, подмигнул улыбаясь.

– Пиши майор, бумага всё стерпит. Прощай!

Ушёл, растворившись в посадке, а через десять минут группу Аверина действительно встретили.

– …Аверин, достал ты меня! – возмутился СС. – Тебе по возрасту давно в другом звании ходить нужно, а ты до сих пор группы в украинский тыл водишь. Хочешь, в Москву переведу? Попрошу, мне не откажут. Да и ты у нас орденоносец. В центральный аппарат хочешь?

Разговор проходил в кабинете полковника Фадеева. Тот уже едва сдерживался, чтоб борзого майора не выволочь за шиворот прочь, дотащить до строевой части и жестом доброй воли лично всунуть в зубы отпускной лист, отправив зарвавшегося мерзавца и негодяя в заслуженный отпуск.

– Нет, товарищ полковник. – Скалой, навытяжку стоя пред ясные и грозные очи начальства, бодро отвечал тот. – Не хочу. Устаю я от Москвы. Сколько раз был проездом, до сих пор понять не могу, как они там живут. Это же не город, проходной двор всей страны какой-то. Мне по душе больше старые русские города и городки – полусонные, тихие, такие насквозь провинциальные, в которых никогда ничего не случается, а все соседи знают друг друга с самых младенческих лет.