– Млядь! Что ж ты так, дед?

Естественно ситуация, при которой пить боржоми поздно, если почки отказали, продолжала себя проявлять. Галл со Жнецом, оба, как сговорились, из разных оконных проёмов вели огонь в сторону, откуда им не только тем же отвечали, но и слышался гул движков приближающейся техники. Аверин между тем чувствовал, что силушка его дала сбой. Тело ныло. Прислонившись к вкопанной в землю бетонной плите, он жестами дал несколько указаний бойцам своей группы, приказав двум своим «колхозникам», которые его прекрасно видели и понимали, высунуться из-за укрытия и если придётся, прикрыть продвижение основного состава группы.

Галл и Жнец длинными очередями подтвердили, что приказ понят, а вскоре и «Печенег» Санты влился в общую перепалку боя. Группа под таким прикрытием пошла на прорыв. Странно, но даже в этой круговерти боя Аверин вдруг вспомнил, что всё это он уже видел и прочувствовал на себе. В сознание вплыл ответ: «Сон!»

Точно! Всё это ему когда-то снилось. Вот только в том прежнем сне присутствовал Стах, разрядивший тубус гранатомёта в выехавшую из развалин бронемашину, успевшую лишь пару раз пальнуть из пушки. Сейчас это проделал Аппендицит. Языки пламени, из остановившейся коробушки окутались клубами тёмно-серого дыма.

Поднялся на ноги и, пригибаясь, бросился к своим, ощущая, что по нему ведётся неприцельный, но всё же огонь. Жнец за руку втащил внутрь дома.

– Все собрались? – спросил.

– Все. – Ответил Жнец. – На той стороне проход чистят.

– Поляки как?

– Норм. В потерях только Светофор. Дару в плечо ранили, но не критично.

– Отходим! – выдохнул в запале.

Отходить группа могла только в сторону наших позиций, минуя пару более-менее сохранившихся «сталинок». Именно оттуда слышалась пальба и взрывы. «Колхозникам» снова бой принять пришлось и отклоняться в сторону от маршрута. Прикрываясь стеной и дымом, укронацисты рванули вперёд, стараясь не слезать с «плеч» бойцов Аверина.

Аппендикс, слева заметив схоронившихся за рамной конструкцией киоска боевиков, что либо предпринять уже не успел. В него из трёх стволов сразу огня насыпали, после чего он споткнулся и повалился на битый кирпич под ногами. Куда ему прилетело? В голову? В спину? Точно. Вон, редкие пули прошили тело насквозь. Взрыв гранаты и ещё один боец, Жнец, теряя оружие, выпал из дымного разрыва.

Останавливаться нельзя. Вперёд. Только вперёд! Уже совсем немного осталось. Пришедший на помощь Галл, карабином пристегнул Жнеца и, отстреливаясь, потащил в стеновой пролом. Воткнулся в него, затаскивая товарища.

– Пустой! – выдохнул задыхаясь.

– Взял!

Санта в стиле американских боевиков, выпрыгнул в проход из стойки в полный рост, пулемётным огнём остановил продвижение вражеской пехоты. Вовремя сместился за кирпичную кладку. Неруси словно в стену упёрлись и отхлынули назад, оставляя перед собой убитых и раненых. Один из раненых на коленях подвывал, держась за распоротый пулями живот. Слышались крики ужаса и боли.

Куда это их угораздило всунуться? Похоже, магазин был когда-то. Стены кирпичные, толстые, простенки тоже такие же.

– Осмотреться! Занять оборону!

– Командир, до «ашки» считай чуть больше 300-т метров пробежать осталось. – Сообщил подбежавший Орех. – Только с поляками вряд ли пройдём. Они суки, мало того, что упираться стали, так ещё и выдохлись.

Аверин задумался, решал, куда им дальше отходить. В том прошлом сне, прежде чем на что-то решиться, сознание выбросило его в реальность. Только и вспомнил, что в самом конце сна голос слышал…

– Лять!

Похоже, их здесь качественно зажали. Сейчас, скорее всего по связи по всем инстанциям доложат, а после со всей пролетарской ненависти выкуривать начнут. Самое хреновое, им торопиться некуда. Часом раньше, часом позже! Прорваться невозможно, а посему объявил, чтоб все прониклись моментом:

– Слушай сюда! – повысил голос. – От боя не уйти. К своим не пробъёмся. У нас раненые. Простите, что говорю правду, но по-другому не могу. Будем принимать последний бой.

Наверняка каждый о своём сокровенном подумал. Каждый из них, может за исключением Веры, давно сроднились с тем, что до победы вряд ли кто доживёт. В тылу врага если разведка обнаружена, начинается её постепенное преследование или захват. Уничтожение. Убийство. Они и так лимит удачи превысили. О плене ни под каким предлогом речи быть не может. Укры это особый вид людей, выведенный западной селекцией. Они пойманных разведчиков мучают изощрённо, самозабвенно, со вспарыванием животов, с отрубанием конечностей, а уж потом и головы. Часто это действо снимают на видео, потом свои подвиги в инете выкладывают. Идиоты, ведь время придёт, всем воздастся по заслугам.

– Раненых перевязать. Проверить наличие боеприпасов и доложить!

Украинцы между тем в ночную атаку идти не спешили, издалека, вроде как для порядка или на всякий случай, очередями из автомата вяло стреляли по оконным проёмам, знали, что незачем тратить силу и злость на ночную пустоту. Требовать от подчиненных штурмовать смертников, которые точно не сдадутся.

Ливневые канализации многих городов и посёлков Донбасса во многом отличаются от ливнёвок российских городов, за исключением южного направления. И всё это из-за того, что Донецкий каменно-угольный бассейн, это прежде всего шахты и заводы, а значит грунты подвержены усадкам и перепадам. Лотки, обустройство которых предполагает схема канализации, предназначены для сбора воды и направление ее к дренажным колодцам, через которые поверхностные водные потоки попадают в коллекторы и вместе с грунтовыми сбрасываются в реки, это лишь малая часть подземных сооружений.

В посёлке, который стал ловушкой для группы Аверина, числилось 34 водовыпуска, вот через один из них Хильченков, незная как проникнуть в центр чужой территории, и прошёл, решив проблему, каким образом провести без потерь эвакуацию. Как оказалось он таким хитрым не один был. Что наши, что ВСУ, традиционно заминировали все путепроводы слива дождевой воды. Кроме того, украинцами минировалась местная инфраструктура, включая колодцы и подходы к скважинам, видимо, для того чтобы полностью лишить местных воды, войскам-то её регулярно подвозили.

Почему Константин именно такой путь воспринял приемлемым, чтоб добраться до застрявшей на вражеской территории ДРГ? Потому, что в своё время часть ГРУ, в которой он служил, специализировалась на работе в городах, с поправкой на те, которые за кордонами родной страны находятся. Так, не будучи ни разу в Анкаре, он прекрасно знал, каким образом этот турецкий город из конца в конец под землёй пройти и выбраться на поверхность именно в точке предстоящей работы можно. Схему поселковой ливнёвки он не знал, так ведь это не Анкара, а устройство, названное ним «компасом», прекрасным образом вело до нужного места. Но сначала…

«О-о нет! Это же подземелье! Куда ж твой сраный навигатор пытается меня затащить? Не хочу!»

Когда-то, на заре армейской юности, Косте пришлось обучаться, а затем и работать в части, что профессионально должна воевать в городских районах чужих городов. Изучали Барселону, Анкару, Рим, да много других городов поменьше. Учились в составе подразделений действовать в своих городах. На натуре отработать пришлось всего два раза. Это было… Не важно, но было. Спецназ ГРУ всегда работал в тени. Их операции стирались из официальных отчетов, а имена не значились в списках награжденных. Но если мир, в том или ином месте менялся без казалось бы особых и видимых причин, это значит снова сработали те, кого никто не должен был увидеть.

Так что, Хильченков был и остался одним из тех, о ком говорят, что «бывших не бывает». Но даже сейчас его передёрнуло при мысли, что придётся «под землю лезть». Уж слишком неприятно повторять такое. Непричастные даже не догадываются, что в любом городе с вековой историей есть места, где происходят необъяснимые вещи. Происходит это не часто, не с каждым жителем, и не каждый день. И всё же происходит, и держаться от такого феномена испытавшие всё на своей шкуре предпочитают подальше.