– Подъём пацан! – жизнерадостно произнёс, скаля белые зубы на грязном, поросшем щетиной лице. – Слыхал гул за лесом? Вертушка прилетела. Ну, что, пойдём глянем, что мы тут напахали?

– Нужно Старому доложиться.

– Уже. Пошли.

Лёгкий БТР как и ожидалось, соприкосновения с детищем российского боеприпаса не пережил от слова совсем. Превратившись в кучу искорёженного металла, восстановлению не подлежал. Те, кто у него на броне пассажирами ехали, далеко от него убежать не смогли. Кабина «Фолькса» была посечена пулемётными очередями, стёкла естественно в хлам.

Настороженно озираясь, разведчики быстро осмотрели лежащие в причудливых позах тела, потом груз – в кузове внедорожника. Чудом «выживший», несмотря на строчки дырьев на борту с левой стороны. Два миномёта в походной укладке. В зелёных ящиках мины и гранаты, а в цинках патроны.

– Подорвём? – спросил Орех.

– Спятил? – возмутился Санта. – Ещё неизвестно, что нам с Большой Земли прислали. Лучше затаривайся, чем бог послал, там видно будет, что со всем этим млядством делать.

– Санта, Старому! – голос Аверина из радейки.

– Санта на связи!

– У вас всё нормально?

– Всё норм.

– Через полчаса сюда.

– Понял. Что по боеприпасам?

– Прислали. Конец связи.

Глянул на напарника. Подмигнул:

– Порядок в танковых частях. Гранатами рюкзак затаривай, остальное на подрыв и уходим…

* * *

Капитан Данилин Борис Валерьевич, считал себя везучим. И в первую и во вторую чеченские компании летать довелось. Ни одной царапины. Одно время уволился, потом восстановился. И ведь приняли обратно, лишь на грузовой борт пересадили. За должностями и чинами ему теперь смысла особого гоняться не нужно. Старый уже. Вот СВО оттарабанит, можно будет с внуками на рыбалку ходить или куда там с ними ходят?

Когда полётное задание получил, думал группу спецназа вывозить придётся. А оно вон как получилось. Женщины, дети, раненые. Грузили так, чтобы никого не оставить. С командирами спецназёров сразу двоими общался. Не до смеха было, но всё же улыбнулся. Молодой и старый! Мужики калачи, сразу видно, тёртые. Та вот, у молодого позывной Старый, а у старого – Пилигрим. С обоими всё по делу, всё без лишней спешки и суеты решалось. И разгрузка и погрузка прошли качественно. На прощание махнул рукой.

Вертолёт раскрутив винты, до предела перегруженный людьми, тяжело оторвался от земли. Забрали всех. Напихали как кильку в бочку. Оба, и Лерыч и Витька – его «Второй», при взлёте напряглись, будто этим могли как-то помочь своей «рабочей лошади».

– Давай родная. Давай! На тебя вся надежда. Вывези, а мы уж…

– Отрыв, командир! – как зачарованный произнёс Витька.

Приподнявшись над кронами деревьев в посадке, Данилин задрал нос к облакам, плавно ушёл влево. И всё равно слегка к креслу прижало. Разогнал вертолёт.

– Всё, уходим домой!

– Ага! Да тут лететь-то, дядь Борь… – отозвался Витька.

Лететь и правда близко. Вот только чудаков на земле, на букву «М», дохренище. И каждый норовит машину приземлить, да так, чтоб горела подольше.

– Витька, отстрел!

Яркий отстрел ловушек выручил. но ракета не последняя.

– Вправо уходим, дядь Борь! – кричит штурман.

Ушёл вниз и вправо. Тут же вывел машину у самой земли. Вновь отстрел ловушек. Взрыв! Тряхнуло и вертолёт слегка уводит в сторону.

– Что?

– Никаких повреждений нет. Все параметры в норме!

– Ничего. Немного осталось.

– С земли спутный след!

– Вижу.

Нырнул вниз и тут же влево. Вертолёт от перегрузки потряхивает. Почти касаясь кромки деревьев пронёсся. Резкий отворот вправо и горку с очередным отстрелом ловушек. Вспотел то ли от страха, то ли от напряжения.

Взрыв где-то рядом произошёл, но по фюзеляжу попали только осколки. С правой стороны будто камни по отсеку двигателя начали стучать. Во все стороны летят яркие огни ловушек. До ЛБС считанные минуты и нужно стараться всеми способами себя прикрывать.

– Есть! Перелетели! – констатирует победу напарник.

В ответ на визги радости словесно спустил его на грешную землю:

– Левый движок сбоит.

– Долетим, дядь Борь.

– Долетим. – Данилин запросил руководителя полётами на площадке. – Тетерев, 004-й, мы на подлёте. Идём с перегрузкой на одном левом двигателе

В эфире тишина. Руководитель полётами, видимо, уже даёт указания личному составу готовиться к аварийной посадке.

– 004-й, понял вас. Встречаем, – наконец удосужился ответить РП.

Минуты медленно тащатся, машина медленно поедает километры.

– Подходим к площадке, командир, – сказал Витька.

– Садимся. Ну, родная, не подведи!

Вертушка грузно присела на площадку, и тут же к ней бросился личный состав, медики, пожарники и начальство…

Группа Аббата

На приём пищи сделали короткую остановку. Перекусили, убрав за собой «использованную посуду», спрятав её под дёрн. Солнышко уже начало пригревать. Пошли дальше по тропе, еле заметно рассекавшей посадку. Она вилась по краю ручья. На развилке тропы взяли левей. Она и раньше раздваивалась, и даже расстраивалась, но позже вновь сходилась. Из посадки в посадку. Ещё до войны народ натаптывал как бог на душу положет. Это происходило по разным причинам, или в дождливую погоду обходили низину, заполненную водой, или вокруг поваленного ствола каждый шёл так, как считал короче, или балку краем цепляли, но тропки явно и видимо сходились. Здесь же два равнозначных пути расходились под углом в девяносто градусов, примерно на юго-восток и на юго-запад.

Определились по карте. Одна из троп могла вести к жилью, а другая выходила на открытые участки поля и степи. А ведь им в поля выходить придётся, а там открытое пространство, дороги и возможны передвижные пункты противника.

Аббату вспомнилась расхожая фраза туристов, перекочевавшая в спецназ: губит людей не расстояние, губит темп. Ну, с темпом у группы всё в порядке, маршрут торят как заведённые роботы, даром что боеприпасом по самые ноздри загружены. Губит сомнение, а не трудности. Да, сомнений выше крыши. Хоть и проверили инфу по разным источникам и всё равно подстава возможна. Это у гражданских начальников всё просто по жизни. Если имеешь жесткий волевой характер и не боишься с одной гранатой на два танка из окопа выпрыгивать, принимай решение на раз и не бойся ошибиться. Всё равно все твои подчинённые живы останутся, а результаты глупого решения спишутся, разве что в финансовом плане организация по твоей дурости пострадает. Так ведь и при таком раскладе слишком хитрожопые начальники выход находят. Всегда можно оправдаться и переложить вину на подчинённого, донёсшего не всю информацию, да мало ли. О чём сомневаться, люди ждут от тебя пусть ошибочных, но твердых решений. Как там говорится – лучше ошибаться, чем ничего не делать. Ага! Это там! Здесь не «гражданка». Здесь одно неверное решение означает смерть.

Принял решение…

Последний час перед закатом солнца группа встретила в лесопосадке в семи километрах от трассы, где на пересечении с второстепенной дорогой находился украинский блокпост, окруженный с двух сторон полями цветущего подсолнечника, что несколько упрощало задачу, ведь работать придётся в этом квадрате. На открытой местности их нападения точно ждать никто не будет. Дальше должен быть мелкий населённый пункт. Придорожный, основанный при разработках песчаного карьера ещё в далёкое советское время. Сейчас нужно сориентироваться на местности, определиться с возможностью подхода к дороге и отхода после того, как уничтожат цель. Но самое главное дождаться основного состава подразделения.

Определив «место постоя» в неглубокой ложбине, обильно поросшей кустарником по кромке, сверху прикрытой сенью деревьев, Аббат распорядился сбросить рюкзаки и лишний груз на одном из её краёв, выставил в секрет Эскулапа. Медик-старлей в выходе первый раз участвовал, а потому и позиционировался стажёром. Так как среди личного состава больных и раненых не было, то командир использовал крепкого парня в виде тягловой силы по переноске боеприпаса взятого с запасом на всякий случай, замыкающим при передвижении, ну и охране за подходом к развёрнутой стоянке. Остальным парням распорядился: