Мать распрямила плечи, высокая и властная, я ощутил, как в воздухе скапливается незримая сила. Зыбь закрыла глаза и начала читать заклинание. Ее руки вспыхнули золотым светом, осветив всю пещеру. Богиня начала чертить прямо в воздухе магические символы. Один за другим они загорались потусторонним огнем и начинали кружиться вокруг Зыби в причудливой круговерти.

Смертные девы на концах её щупалец затянули долгие «О-о-о!» и «А-а-а!», подстраиваясь под ритм заклинания.

Когда она произносила древние слова силы, воздух вокруг, казалось, дрожал от переполняющей его энергии. У моих ног образовался сверкающий вихрь света и магии. С каждой секундой он рос и расширялся, грозя накрыть меня с головой. Потолок пещеры задрожал так, как будто был готов обвалиться.

Голос Великой Зыби стал громче, проник в каждую трещину в стенах пещеры, ее слова переполнились силой и властью. А затем, с последним взмахом руки, заклинание было завершено. Магический вихрь окутал меня с ног до головы, и я ощутил как растворяюсь в его потоках, сливаюсь с ним в единое целое…

— Знай, что подземелье всегда ждет тебя, мое милое дитя, — услышал я ласковый голос матери, — Ты — часть подземелья, а подземелье — часть тебя. И так будет всегда.

— Нет, — прошептал я в ответ, — Я — человек…

А затем мое сознание погасло. Но лишь на мгновение.

Я очнулся из-за острой боли — кто-то от души отвесил мне оплеуху.

— О, ё-маё, этот чмошник всё-таки живой! — раздался высокий голос над ухом. Язык был русским, — А я-то уж перепугался.

Жгучая боль пронизывала все моё тело. Голова раскалывалась, а сердце сильно болело. Во рту пересохло, язык терзал едкий металлический привкус. Перед глазами всё плыло.

— Я уж думал, что перестарался, и он сдох… — раздался тот же голос.

— Виконт, у нас мало времени, — прозвучал ещё один голос, более низкий и грубый, — Одна подпись уже получена…

— Знаю, заткнись! Мне нужно не больше пяти минут. Пётр Алексеевич жуть как торопит…

Зрение прояснилось, остальные чувства тоже заработали как надо. Я понял, что сижу на стуле в большой полутемной комнате с занавешенными шторами. Кроме меня здесь находились ещё пять человек. Я был сильно избит, всё моё тело покрывали синяки и кровоподтёки.

Немного не так я представлял начало новой жизни.

На уступе больше никого не было. Заклинание было завершено, и Блистающий бесследно исчез. Зыбь молча смотрела на то место, где пару секунд стоял её сын. В её огромных глазах блестели дымящиеся слезы. Она любила всех своих отпрысков, пусть и весьма своеобразно… И хотя ей очень не хотелось отпускать любимого сына, она приняла сделанный им выбор.

В тишине раздался цокот когтей по полу. Зыбь увидела, как к краю уступа приближается Изверг, ещё один сын.

— Мама? — произнес он с любезной улыбкой, блестя острыми клыками.

— Да, милое дитя?

— Я хочу спросить тебя кое-о чем…

— Говори, — кивнула Великая Зыбь.

— Мама, — ласково произнес Изверг, — Как всё прошло?

— Ах, Изверг, милый, — покосилась на сына богиня, — Зачем ты спрашиваешь? Неужели хочешь отправиться следом за братом и прикончить его?

Зыбь была прекрасно осведомлена о нравах, царящих среди своих отпрысков. И поэтому позаботилась о том, чтобы никто не смог отследить душу Блистающего.

— Отнюдь, мама. Меня всё полностью устраивает, — мягко произнес Изверг, — Блистающий единственный в нашей семье, кто мог биться со мной на равных. Всё, чем владел брат, я теперь заберу себе. Честно, я искренне желаю ему успеха. Пусть строит свое королевство среди смертных, истребляет Аномалии, если ему так хочется. И никогда в наше подземелье больше не возвращается.

— Тогда зачем ты спрашиваешь? — нахмурилась Зыбь.

Внезапно она ощутила легкое прикосновение чужой силы. Как будто мурашки побежали по коже.

— Прочь, паршивец! — разъярилась Зыбь и замахнулась щупальцем. Она сразу поняла, чьих рук это дело, — Или я на месяц запру тебя в Кровавом источнике!

Изверг взмахнул крыльями, отлетая подальше от разгневанной матери. Он с досадой вздохнул — ему не удалось отследить направление, куда упорхнула душа брата. Это была крайне сложная задача. Не удивительного, что не вышло.

Ну да ничего. Есть и другие способы, пусть и более долгие…

Сверкая клыкастой улыбкой, Изверг отступил в темноту, скрываясь от гнева богини-матери…

Что ж… никто не обещал, что будет легко. Я ожидал проблем. Хотя и не думал, что они начнутся прямо так сразу.

Я быстро осмотрелся. В полумраке было что-то трудно разглядеть. Кажется, я находился в роскошно обставленной гостиной. Стены были украшены гобеленами и картинами с красивыми пейзажами и сценами охоты. Пол покрывал ворсистый бордовый ковер, мягкий и пушистый на вид. В углу комнаты стоял рояль, его сверкающая черная поверхность отражала свет свечей в подсвечниках. На потолке находилась массивная хрустальная люстра с несколькими десятками ламп, выключенная.

Запястья рук за спиной холодит металл. Скорей всего на мне сковывающие устройства — наручники. Да ещё и не простые, с улучшениями. Они блокируют духовную силу и Дар. Делают одаренного полностью беспомощным.

— А теперь, дорогой, кузен, важный вопрос, — процедил стоящий передо мной юноша в черном пальто, с усмешкой глядя на меня, — Подумай хорошенько, прежде чем ответить, от твоего ответа зависит судьба нашего рода. Что в женщине важнее — красивое тело или красивое лицо?

Был он высок и полноват, с изящными чертами лица и отменными холеными щеками-бульдожками. На меня он смотрел с ярко выраженным презрением в серых, глубоко запавших глазах. На его полных губах играла презрительная улыбка, как будто он знал что-то такое, что остальным было неизвестно.

Я понятия не имел, кто это.

Воспоминания тела мне не достались. Обидно. То ли материнская магия накосячила, то ли мама намеренно подложила мне свинью, чтобы жизнь медом не казалась.

Ну да ничего. Я много раз бывал среди людей, в том числе в и технически продвинутых мирах. Разберусь.

Про что там этот клоун надушенный спрашивал? Про женщин что-то?

— Сиськи, — сказал я, оценивая свой голос. Хриплый и взволнованный, — И улыбка.

Помимо нас двоих в гостиной ещё четверо — громилы в чёрных элегантных костюмах. Как будто только что со светского приёма явились. Черные пиджаки, галстуки, короткие стрижки. Тусклый свет бросал зловещие тени на суровые лица. Их глаза-бусинки злобно сверкали из-под насупленных бровей.

Двое стоят у окна, один сидит на диване напротив, закинув ногу на ногу, четвертый сверкает красной искрой сигареты у двери.

— Сиськи и улыбка, говоришь… — усмехнулся мой гипотетический кузен и подал знак громиле у двери. Тот подобрался и быстрым шагом вышел из комнаты.

— Мне всегда казалось, что лучше хорошей попки в женщинах ничего нет, — задумчиво произнес кузен, — Ну да дело твое.

Через десяток секунд громила вернулся — и не один. Он привел девушку с испуганно блестящими глазами. Её руки были связаны за спиной, а во рту был кляп.

Девушка была довольно симпатичной, даже красивой, с тонкими чертами лица и стройной фигурой. На вид ей было лет восемнадцать или около того. Она носила простое белое платье с изящным кружевным воротничком, в её волосах виднелась лента.

Бандит обращался с ней жестко и грубо, не церемонясь. От боли у девушки из глаз потекли слезы…

Кровь, струящаяся по моим новым венам, начала закипать. Не люблю, когда обижают слабых.

— Мы были достаточно вежливы с твоей сестрёнкой, — с издевательской ухмылкой произнес парень, — Её даже не били.

Лицо девушки и этого хмыря немного похожи. Кажется, мы все и впрямь родственники.

— Короче говоря, дорогой кузен, — произнес он, положив на столик передо мной ручку и какой-то договор, напечатанный на белой бумаге, — Подписывай по-хорошему. А если будешь артачиться — парни чуть-чуть подправят улыбку и сиськи твоей сестренке. Так, что на неё больше ни один женишок не взглянет!