«Конец 1980-х, в КГБ “для усиления” массово переводятся комсомольские и партийные функционеры. Большая часть из них оказалась, к сожалению, некомпетентна, не разбиралась в специфике работы спецслужб и имела отвратительное умение – “сглаживать” в отчетах нелицеприятные факты, вместо того, чтобы предлагать партийному руководству варианты исправления ситуации».

«В середине и даже второй половине 1980-х КГБ провело блестящие вербовки, в том числе и в штаб-квартирах западных спецслужб. Ряд этих прекрасных агентов “провалился” уже после развала СССР, не исключено, что не без помощи “бывших” офицеров или политических руководителей, сливших ту или иную информацию в пылу демократизации…»

«В 1991-м КГБ СССР не стало…»

Из текста статьи Олега Иванова: «КГБ СССР – 58 лет. Эпизод второй»

– Борис Трофимович, ну и зачем ты его взял? Я понимаю, Владимир на повышение пошел, тут никуда не деться. Можно за товарища только порадоваться. Но взять «варяга»… ты меня извини, я считаю немудрым поступком. А вдруг свою игру затеет? Смотри, не получилось бы, как в семьдесят третьем году.

Сидели рядом, на угловом диване в стороне от стола для заседаний.

Длинный и широкий кабинет хозяина простому смертному внушал бы страх и ужас, а еще безмерное уважение и трепет. Одних окон пять штук. Стол, если от начала до председательского места идти – шагов пятнадцать будет. Столешница гладкая, полировкой лоснится. Над спинкой кресла, на стене висит большой портрет Ильича. Нет! Не Брежнева! Тот в скромной рамке на столешнице обосновался. На стене Ленин. Вождь и учитель трудового пролетариата и крестьянства, великой страны Советов. А еще кабинет оснащен… Много чем оснащен кабинет первого секретаря обкома КПСС.

На журнальном столике перед собеседниками накрыта «полянка». Коньячок – «Comte Louis de Naives», на тарелочке сырокопченая колбаска тонко нарезана, «слезку пускает», лимончик, открытая коробка шоколадных конфет. Пьют из стаканов, наливая их до половины. На закуску только поглядывают, предпочитая «закусывать», смоля сигареты. Початая пачка красного «Винстона» и зажигалка лежат у пепельницы из хрусталя.

Собеседник и одновременно хозяин «апартаментов» осклабился. Взгляд добрый от выпитого, покровительственный.

– На спортивное дело намекаешь? Так ведь там нашла коса на камень.

…В 1973 году на Украине разгорелся крупный спортивно-политический скандал, причиной которого стало несовершенство законов в Советском Союзе. А следствием – фактический разгром спортивных команд, представлявших Ворошиловградскую область.

Об этом деле, к слову, в печати не сообщалось ничего. Оно и возникло после того, как впервые в истории советского футбола команда «Заря» из рядового областного центра завоевала звание чемпиона страны. Побитыми оказались не только московские «Динамо», «Спартак», ЦСКА, но и свой, украинский, фаворит – динамовцы из Киева. Отсюда и последовали разборки и появление ряда уголовных дел о незаконных источниках и способах финансирования – не только «Зари», но и в целом спортивной отрасли в области. Месть московских и киевских начальников за проявленную ворошиловградцами борзость не заставила себя ждать.

– …«Заря» покусилась на роль гегемона, а делать этого было не нужно, вот амбиции у Щербицкого и взыграли, потому и послал в область бригаду прокуратуры Украины с соответствующими полномочиями и указаниями.

– Ох, однобоко судишь, Борис Трофимович! Дело, конечно, давно минувших дней, поэтому тебе могу кое-что поведать. Только давай еще по сто грамм выпьем?

– Твое здоровье.

Хрусталь стаканов мелодично звякнул друг о друга. Гость медленно, будто смакуя, цедил напиток, между тем как хозяин, одним глотком влив его в глотку, с интересом уставился на собеседника. Хотя интерес был направлен не на генерала, плотного, лысого мужчину с раскрасневшимся от выпивки, одутловатым лицом, давно вместе лямку тянут, притерлись, притерпелись, а на то, о чем тот хотел рассказать.

– Хороший коньяк буржуи делают! Так вот. Было это, когда Щербицкий работал еще председателем Совета Министров Украины. Тогда на заседании бюро ЦК КПУ два первых секретаря обкомов обвинили его в некомпетентности и развале работы. В результате Щербицкого сняли с должности и отправили в Днепропетровск, откуда, собственно, он и приехал. Однако вскоре в СССР на место Хрущева к власти пришел Брежнев. Леонид Ильич и вернул земляка, ко всему прочему еще и родственника по линии жены, в Киев на прежнюю должность. А в семьдесят втором Щербицкий стал первым секретарем ЦК Компартии Украины. Вот тогда он и припомнил всем свое унижение, начав расправляться с теми, кто голосовал против него на почти десятилетней давности бюро ЦК. Сразу же сняли с работы пять секретарей обкомов. Труднее всего оказалось убрать первых секретарей Донецкого и Ворошиловградского обкомов партии Дегтярева и Шевченко. Области гремели в СССР по всем показателям, оба были очень сильными руководителями. Только когда подключился Брежнев, вопрос с ними был решен. Был бы человек, а статья найдется. Так я к чему веду? Ага! В ближнем кругу обоих разыскали нужных людей, ну и… Сам догадаешься?

– Понимаешь ли, Юра, взять его я согласился по двум причинам, – возвращаясь к начатому разговору, пояснил «хозяин». – Первое – сверху надавили. Да-да! Из ЦК КПУ рекомендовали. Я выяснил, почему так произошло, что у него за «лапа волосатая» такая.

– Ну и?

– Ты не поверишь. Ха-ха-ха! Сам долго въехать не мог. Все не верил. Алеха недавно в Силезию съездил к тамошним шахтерам, ну и через столицу возвращался. В Киеве по случаю попал на прием к «первому». Сначала официоз. Потом в другом месте пьянка-гулянка, а наш «пострел» возьми и прикрой проступок товарища. Если б ВВ узнал о таком, мало не показалось. Вот долг платежом из «центра» и украсили.

Емкой кличкой «ВВ» подчиненные за глаза называли Щербицкого.

– А второе?

– Алексея я еще с его «комсомольского возраста» знаю. Считай, мой человек. Но было бы неплохо, если другие посчитают его «варягом». Ты, как руководитель областного управления КГБ, со своей стороны все же проверь, чем он дышит. Хуже не будет.

– Получается, «из грязи в князи»?

– Получается, что так…

До военного училища он так и не доехал. Подъехавший к перрону поезд выпустил из вагонов торопящуюся толпу приезжих. Михаил, в отличие от других, торопливости не проявил. Скрываться и прятаться ему не от кого было. Спокойно обождав, пока людское скопище рассосется в проходе, прошел к выходу и, благожелательно кивнув проводнице, вышел на свет божий, с большим удивлением рассмотрел прямо перед собой одетого в дорогой гражданский костюм полковника Забияку, да еще и в сопровождении двух молодых мужчин, по некоторым признакам относившихся к Конторе. Умение чувствовать конторских перешло к нему из прошлой жизни, уж слишком грубо «по ногам топтались».

– Ба-а! Кого я вижу! Евгений Сергеевич, давно не виделись! А это, я так понимаю, комитет по встрече?

Народ к этому времени в основном покинул перрон, оставив после своей «волны» кое-где лишь одиночек, по каким-либо причинам коротающих время с сигаретой в зубах, и можно было слегка отвести душу, выплеснув на немногочисленную «публику» свой сарказм. Достали! До чего же грубо комитетская номенклатура привыкла работать. Давно уж нет ни ГПУ, ни МГБ, а люди в организации все те же. Любого за шкирку бери и в музей выставляй с табличкой: «Сотрудник ЧК, времен Железного Феликса». И ведь обыватель ни на грамм не усомнится в справедливости написанного.

– Заставляешь себя ждать, Каретников, – проронил полковник, будто вел себя, как должно, как договорено раньше. – Идем. Машина на привокзальной площади припаркована.

– А вы уверены…

– Уверен. Идем.