Как только он нажмет на курок, пути назад уже не будет.

«Выстрелю ему в живот», — подумал Кирпич, — «Он одаренный, сразу не подохнет. И на выход сразу».

Он резко выхватил пистолет, направил его в сторону виконта и нажал на спусковой крючок! Но тот… по каким-то причинам не поддался!

Кирпич надавил сильнее. На лбу выступили бисеринки пота, пока он боролся с упрямым оружием. Но как бы он ни старался, спусковой крючок не двигался.

В тот момент, когда он уже начал паниковать, невидимая сила схватила его. Болезненно выкручивая конечности, она подняла его над полом. Услышав хруст своих суставов и ощутив сильную боль, Кирпич заорал так, как никогда в жизни.

Но его вопли заглушила пальба и звериный рык снизу.

Чем Булгаков его так крутит? Это какой-то мать его, телекинетический Дар? Курцевич, чертов поляк, об этом не предупреждал!

Неведомая сила потянула его к Булгакову, который стоял и смотрел на него со спокойным выражением лица. Кирпич чувствовал, как внутри закипают ярость и страх, приправленные чувством бессилия. Он висел в воздухе, скрюченный, полностью бессильный против неведомой силы, управляющей им.

— У тебя же, как и у твоих напарников, уголовное прошлое, верно? — спросил хладнокровно Булгаков, — Россия дала вам всем второй шанс. И вот как вы отплатили за её милость? Снова ступили на скользкую дорожку, готовые убивать невиновных по первому требованию таких как Курцевич? Не жди снисхождения.

Булгаков медленно подошел к Кирпичу, его взгляд, казалось хотел пронзить насквозь наемника. Он наклонился и, протянув руку, поднял пистолет с пола. Оружие было в идеальном состоянии, Кирпич его специально перед заданием проверял. Но пистолет не выстрелил, когда он нажал на курок.

Почему?

Булгаков еще некоторое время внимательно рассматривал пистолет, затем перевел взгляд на Кирпича. Наемник завис воздухе в неестественной согнутой позе. Он корчился от боли и пытался осознать, что только что произошло. Но безуспешно.

— Ты расскажешь мне всё, — сказал Булгаков, — Про вашу организацию. Всё, что знаешь.

— Пошел ты! — выплюнул Кирпич.

Взгляд Булгакова был холодным и расчетливым. Кирпич почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок, когда он посмотрел в эти глаза. Странная мысль пронзила его рассудок. Что этот человек не совсем человек. А может быть, и не человек вовсе. Кирпич не мог этого объяснить, но ощущение, что Булгаков — это кто-то или даже что-то не от мира сего… это ощущение было непреодолимым.

Весь этот жуткий дом, все его жуткие обитатели — Кирпич был для них чужим. Человеком. Врагом. А вот Булгаков — своим. Частью их кошмарного мира. Наемник не мог этого объяснить, но прочувствовал всеми фибрами души.

Когда Булгаков встал перед ним, Кирпич испустил крик ужаса и отчаяния. Невидимая сила, которая скрутила его конечности и подняла с земли, казалось, исходила от самого Булгакова. Наемнику казалось, что его конечности натянуты до предела. Кирпич завыл в агонии от боли, чувство ужаса полностью поглотило его.

Крики Кирпича эхом разносились по проходу, но никто не спешил ему на помощь. Он остался совсем один против этого…

— Отойди от меня! — в ужасе взвыл Кирпич, — Монстр!

Виконт резко дернулся, как от удара. Казалось бы обычное восклицание Кирпича как будто вывело его из равновесия.

— Я человек! — резко бросил виконт. Он резко сжал кулаки. Его лицо дернулось, как будто виконту стало больно от простых слов. Неведомая сила тут же отпустила Кирпича. Тот рухнул на пол тяжело дыша.

Эта казалось бы простая и незатейливая фраза «Я человек!» заставила Кирпича наложить полные штаны кирпичей… не только в переносном, но и в прямом смысле. Своей странностью и неестественностью она пугала сильнее, чем самые страшные мутанты с клыками и когтями.

— Ох, ё-ё-ё… — Булгаков помахал рукой перед носом, — А я уж подумал сперва, что Аномалия за нами дерьмодемона послала…

— Я всё расскажу! — жалобно произнес Кирпич, — Только не трогай меня!

— Сразу бы так, — проворчал Булгаков.

Наемники и Филипп Курцевич осторожно поднимались по лестнице, держа оружие наготове. Каждый их шаг сопровождался хлюпаньем крови под сапогами. В воздухе висел запах разложения, который стал ещё тяжелее.

Они тщательно обыскали все квартиры, которые попадались им на пути. Но все они были пусты. Без каких-либо признаков жизни.

Неизвестно, что именно здесь произошло, и почему возникла Аномалия. Одно известно точно — больше никто здесь жить не будет. Даже когда Аномалию окончательно изведут. Дом отныне проклят.

По мере того как они продвигались дальше, чувство тревоги становилось все сильнее. Казалось, что сами стены наблюдают за ними. Гнетущую тишину нарушал только звук шагов и падающих капель.

Один из наемников, грузный мужчина с густой бородой, внезапно остановился на месте.

— Где, черт возьми, этот Булгаков? — прорычал он, обшаривая глазами бетонные стены, — Может быть он уже давно свалил? А мы тут напрасно рискуем жизнями?

— Меня больше интересует, где Кирпич, — мрачно произнес другой наемник.

Остальные обменялись обеспокоенными взглядами. Кирпича и след простыл, его так и не нашли. Ни живого, ни мертвого.

Когда они поднялись на верхний этаж, их взору предстало жуткое зрелище. Все двери квартир были открыты. Повсюду валялись останки монстров, их скрюченные тела свидетельствовали об ожесточенной битве.

Кто-то сражался с ними и убил всех.

Но Булгакова по-прежнему не было видно. Наемники обыскали все вокруг, но он словно растворился в воздухе.

— Что будем делать, шеф? — наемники обеспокоенно смотрели на лидера.

— Нам нужно найти Булгакова и убраться отсюда, — сказал он, его голос был ровным, но с оттенком беспокойства, — Это место проклято, и я не хочу оставаться здесь дольше, чем нужно.

Курцевич выглядел подавленным. Кровь на его лбу уже подсохла, но царапины от твари саднили. Кажется, он был уже сам не рад, что затеял всю эту авантюру…

— А его и не нужно искать, — раздался голос со всех сторон и эхом заметался под потолком, — Я здесь.

Наемники заозирались по сторонам, но вокруг никого не было. С ними словно говорила пустота.

А вот Курцевич сильно побледнел. Он сразу узнал этот голос.

Пришло время мне сделать решающих ход. Я дал Отражению команду активировать заранее подготовленную ловушку.

Хотели грязной игры — получите.

По полу под ногами наемников с треском быстро расползлись трещины. Подъеденные Аномалией и моим Отражением перекрытия с хрустом подались вниз и обвалились, отправив группу на несколько этажей вниз. Наемники закричали от ужаса, падая в окружении разбитого бетона и искореженного металла.

Пыль и обломки заполнили воздух, затрудняя видимость и дыхание. В панике наемники судорожно пытались ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы остановить падение. Но было уже слишком поздно.

Полет вниз сопровождали ругань, крики боли и треск костей. Некоторые наемники отделались относительно легко, другие оказались погребены под грудой бетона и арматуры. Раненые корчились от боли, их тела были покрыты синяками и ранами. Многие получили переломы, и им требовалась серьезная медицинская помощь.

Однако многие остались более чем дееспособны.

Выскочив из соседней квартиры, я сразу же атаковал наемников. Те, застигнутые врасплох моим внезапным появлением, попытались дать отпор. Крики, звуки выстрелов и рикошетов наполнили воздух. Стремительно перемещаясь между наемниками, я раздавал мощные зуботычины. Между мной и противниками кружило Отражение и отклоняло летящие в меня пули.

Я был неумолим, вырубая каждого противника с одного удара. Уцелевшие попытались откатиться назад, желая восстановить строй и организовать контратаку. Но я был слишком быстр, слишком силен для них. И они до сих пор не отошли от шока после падения с большой высоты.