В жизни бывают моменты, когда стандартные решения не работают. Именно в таких ситуациях дивергентное мышление помогает найти выход из сложной ситуации, предложит новый взгляд на проблему, а потому, понятие Дивергент – как неуправляемый, ассоциативный, абсолютно обособленный индивид-одиночка, неправильно. Любой человек, если захочет и постарается, может быть Дивергентом. Главное не бояться экспериментировать, искать новые пути. Мир полон возможностей для тех, кто готов смотреть на него широко открытыми глазами.

Часть 1. Происки Чернобога

«Нас помнят, пока мы мешаем другим».

В.И.Ленин

Стук в дверь заставил потревожить свои старые кости. Изо всех сил превозмогая боль, раздирающую спину и колени, при тусклом свете лучины слезла с печи.

«О-хо-хо! Старость не радость!» – сама себе в голос проскрипела.

– Сейчас выйду! – чуть ли не прокаркала громко. – Жди там!

Зачерпнула из кадки ковшом отстоявшуюся воду, донесла до рта. Влага огнём прокатилась по горлу, ум прояснила. Чёрный кот Баюн, соскочив с лавки, волчком вился у её ног, мяукая и вовсю, обтирая своей шерсткой старые, худые ноги. Спросила у него:

– Что, чуешь, что Чернобог к порогу страждущего смертного привёл? Аль, на волю хочешь? О-хо-хо! Скоро уже.

– М-мау-у! – протяжно откликнулся хвостатый помощник.

– Посмотрим.

Сняв ржавый крюк с петли, открыла дверь. Из-за дверного проёма в пространство избы ринулись сотни ночных звуков. Лес рядом. На самое крыльцо вышла. За порогом темнота проявляла отступившую назад одинокую фигуру, закутанную в длинный плат, рисунок которого подслеповатыми глазами да ещё в ночи разобрать было невозможно. Женщина.

– Чего надоть!? – неприветливым голосом спросила.

– К тебе я с просьбой малой и подношением, Горислава! – в ответ послышался взволнованный грудной женский голос.

– Сразу говорю, плод травить не буду! – обозначила рамки своих приоритетов.

– А и не надо! В другом нужда.

– Кхэ! Заходи. Рассказывай.

Горислава, по меркам новгородской общественности, значилась ведьмой. Уж сколько поколений горожан пользовались её услугами, не счесть. На подобную деятельность церковь и слуги её сквозь пальцы не смотрели, но поделать ничего не могли. Сильная колдунья избегала силков и капканов, расставленных на неё, ускользала от воев, посланных за ней. Не раз уже огнём праведным жгли жилище её тиуны на боярских землях, а оно, как феникс возрождалось по близу от столицы Новгородской республики. Подобно грибам в грибнице, новые избы, после очередного пожара, вырастали уже на другом месте. А вот те, у кого к колдунье нужда приспела, поразительно быстро находили дорогу к порогу её обиталища. Вот и этой ночью…

Таких людей, какова Горислава, на Руси испокон века сотни и сотни было, от прежних времён остатки остались: ведуны и ведуньи, волхвы и волховицы, колдуны и колдуницы. Короче, приверженцы старой, родной для Руси веры. Старое постепенно отмирало, а новое в муках нарождалось. Константинопольские церковники считали, что на эту землю они новую веру насаживают, вот только та, проникнув сюда, преображалась в нечто отличное от оригинала, изворачивалась и становилась удобоваримой для сердец русских людей. Всё от характера проживавших здесь человецей получалось, да ещё от объёма пределов государства северных славян, большей частью с приходом новой веры утерявших свободу.

Святая Русь раскинулась от причерноморских степей до побережья Ледовитого океана, от Двины и Дуная до Волги. Русь Великая. В стольном граде Киеве, столице страны, сидел венценосный князь, там пребывал и митрополит, глава церкви. Но реальная власть, усобицами ослабляя военную мощь государства, была в руках местных князей, бояр, епископов, игуменов монастырей. Они владели землями. Распри князей, несли разорение крестьянству и городам. Продолжалась княжья замятня даже тогда, когда внешние враги угрожали Русской земле, а смерды… Да, Русь была уже не та, что прежде. Смерды жили скудно. Бесправие, бедность, курная изба, убогая соха, постоянный страх перед неурожаем и голодом, разорение от войны – таков был удел крестьянина. В этом плане от других не был чем-то отличен вольный град Новгород, разве что торговой стороной радовал. Через земли Новгородской Руси тянулась северная часть древнего Волжского торгового пути на Каспий, Кавказ и арабский Восток.

Новгород не единственный вольный город и на Руси, и в Европе, и на Балтийском и Средиземноморском прибрежье. Но нет равного ему, по обширности владений. Весь север Руси, от Финского залива до Уральских гор, – всё это Господин Великий Новгород. Новгородская земля граничит с Владимиро-Суздальским княжеством на юго-востоке, со Смоленским – на юге и Полоцким – на юго-западе. Новгородские бояре удерживают за собой земли соседних народов. В этих землях стоят русские крепости, в которые свозится дань со всей округи. На Волхове такая крепость – Ладога. Она же, на пару с погостным городишкой Олонцом, защищает торговые пути от нападений с севера. На западе находится, основанный еще князем Ярославом Мудрым, Юрьев – центр новгородской власти в чудских и латышских землях.

По берегам Невы и Финского залива новгородские бояре собирают дань с ижорян и вожан, а на севере управляют Карелией. Ежегодная дань поступает с земли еми, ещё севернее, с земли саамов, вплоть до границ Норвегии. Далеко на севере, по Терскому берегу – Кольскому полуострову Белого моря, Заволочью, Зауралью, тянутся новгородские владения. Потому, в стоящий в центре водных путей Великий Новгород, и стекаются бурной рекой: мёд, воск, меха связанные в «круглые бунты» на кольцах из прутьев, серебро, драгоценный моржовый клык, рыба. Волховом – Ладожским озером – Невой по Балтийскому морю, новгородские купцы плавают в Швецию и мимо Вюсби в страны Европы – Польское поморье, Германию, Данию, вплоть до Англии и Италии.

Вёл из Новгорода на запад и торговый путь по суше – через Юрьев к Двине и далее к Неману и Висле – в Пруссию. По реке Ловать, пробираясь волоком на Днепр, направлялись новгородские суда в Черное море. Заходят они при этом, в киевское Олешье, в устье Днепра, Белгород и Галич – на Днестре, Малый Галич – на Дунае. Далее морем, вдоль болгарских берегов в Константинополь ходят. По рекам Мета и Тверца, корабли новгородских купцов к Волге добираются, а по ней через Понизье, владения владимиро-суздальских князей – в Каспийское море…

В свою очередь, в новгородские земли тремя глубокими клиньями вдаются владения владимиро-суздальских князей. Эти клинья как бы свидетельствуют о притязаниях суздальских князей на богатую боярскую соседку: на северное Подвинье, на Прионежье и на Торжок, но Новгород – вольный город, тирании не терпит. Править в нём нелегко, силой его не согнёшь. Андрей Боголюбский пробовал и «добром и лихом», пришёл было, чуть ли не со всей Русью, но три дня воевал, а на четвертый был бит. День победы над ним новгородцы доныне отмечают как праздник.

Однако в сей час суть не в том! Ночь на дворе.

– …Рассказывай. – Велела.

Пришлой оказалась боярыня Нинила, жена средней руки купца новгородского Варфоломея Кузьмича. Пришла с обидой на сына боярина первой сотни Акима Титыча, Мишку. Распоясался малой засранец, уж не первую девку, в среде бояр смущает. Ладно-ть выбрал бы да женился, никто из родителей не отказал бы. Так нет же! Паскуднику всё новых и новых девиц желается. А дурёхи отказать не могут. Нравится ирод. Уж на что богонравна её Миланья, а когда Мишка и на неё глаз положил… Пустила к себе в светёлку ночью и ноги раздвинула. Дворня приход чужака заметила не сразу, спохватилась не в раз, искать нарушителя спокойствия принялась только с пинка хозяина семейства, а когда нашла, охальник силой пробился на улицу,.. Силушкой бог не обидел. …побил мужеску прислугу и был таков.

– Жениться не желает, а родной батька ему в том потакает. – Вещала обиженная боярыня. – Ходит по торгу гоголем, красивых девок высматривает.