Опять-таки, при работе с русскими, тот же Израиль своих дам не жалеет, считает расходным материалом. Современные ученики бывших смершевцев и НКВДистов, в конце сороковых отправленных товарищем Сталиным в землю обетованную, хорошо усвоили специфические гусарские нравы военной среды. В России ведь как? Каждый второй поручик Ржевский, хотя давно уже в полковниках ходит, а то и в генералах. На шаг от жены оторвался, голые коленки при укороченной юбке, манящую улыбку на смазливой мордашке увидел, и плевать ему на семейное положение. Жена, дети, внуки, побоку. Холост! У многих это помимо воли схоже с условным рефлексом, как у собаки Павлова на еду и свет, а у офицеров на женщин и водку. Потому в Россию, как мотыльки и летят такие вот Лили Сваровски. Одни за секретами, другие по бизнесу, а третьи за контракт на убийство берутся.

Аккуратно из девичьей руки бокал с вином извлёк. Из пластиковой папочки достал листы бумаги и фотографии, на которых господа Соломон Гершман и Ричард Хорн, граждане США светились. Отпечатки пальцев Лили оставили след на всех бумагах, снова вложенных в папку, которую небрежно в тумбочку сунул. В дверь уже ломиться стали. Хрустальный бокал на место вернул и со словами:

– Отомри!

Исчез из номера Сваровски.

* * *

Виталик Канашев жил в квартире сталинского дома, на втором этаже, неподалёку от станции метро «Боровицкая». Квартира досталась ему в наследство от бабушки. Большая, просторная квартира и полный беспорядок в ней: книги на полу и на столах, одежда – на спинках стульев, и ничего – на своём месте. Одну из трёх комнат, он вообще превратил в компьютерный полигон, собрав в ней все новинки мировой техники определённого толку. Окна – высокие, под потолок – выходили с одной стороны на тихую улицу, с другой – на не менее тихую церковную площадь. И улица, и площадь были засажены старыми липами.

Виталий учился на третьем курсе технического ВУЗа. От родителей жил отдельно, но о хлебе насущном не задумывался. Мало того, что среди знакомых компьютерным гением слыл, так ещё два года назад у него благодетель объявился. Потому и дорогие новинки в его «арсенале» с постоянной периодичностью появлялись. За это приходилось выполнять порученные задания – взламывать компьютерные базы иностранных учреждений, чаще всего имеющих связь с политическими организациями, мафиозными структурами и военными штабами. Но это мелочи. Сам Виталя благодетеля в глаза не видел, а вот троих его подручных или служащих знал в лицо. Это они доставляли ему заказы и забирали разработанные программы.

Когда один из них вдруг появился и принёс привет и поручение, даже не удивился. Удивление наступило от самого заказа и предупреждения, что поработать придётся непосредственно с другим человеком.

«Вам в тандеме работать предстоит. – Пояснил вестник. – От того, как сработаете, будут зависеть ваши жизни».

«Ох, ни фига себе заявочки!»

«Ждёшь звонка о визитёре, а пока тебе необходимо будет взломать систему безопасности объекта находящегося в Москве. Так взломать, что б там о взломе даже не почувствовали. Сможешь?»

«Что за объект?» – заволновался.

«Гостиница».

Настал день «Х». Ждал звонка – сначала в институте, потом безвылазно сидя дома, а когда телефон наконец зазвонил – подскочил, как ужаленный. Но это была мать, которой вздумалось поболтать о каких-то пустяках. Виталя избавился от неё под благовидным поводом, клятвенно пообещав перезвонить завтра… Только «отбой» на телефоне успел дать, как новый звонок.

– Слушаю!

– Это Иван. По гостинице подвижки есть?

– Всё уже давно сделано.

– Хорошо. Жди гостя ближе к полуночи. Через час Николай посылку занесёт. Она гостю предназначена.

– Понял. Жду.

Тот, кого ожидал, в назначенное время пришёл. Заявился и прежде чем какие либо вопросы решать, после знакомства, попросился в душ сходить. Из душевой вышел бодрым, обмотанным вокруг бёдер большим махровым полотенцем. Мускулистый торс, с двумя уже заросшими следами от пуль на правой стороне груди, со звездчатой отметкой на спине, почему-то одной, и рваным шрамом под ключицей, молочно-белым. Лицо, шея, кисти рук, загорелые.

Виталий подумал:

«Оттуда, что ли приехал?»

Решил:

«СВО, точно. Больше неоткуда».

Спросил:

– Вы на Украине были?

– Был. – Просто ответил парень.

– Ну и как там?

– Хреново.

– Почему, хреново? Нам тут говорят, что всё по плану.

– Кто говорит?

– Все. По телевизору.

Улыбнулся. Соглашаясь подтвердил:

– Эти могут.

Сам, как бы продолжая молчаливый разговор с самим собой, начатый давно, подвёл итог своей непростой жизни в этой реальности, под чужим именем, ставшем теперь его собственным, в чужом теле, тоже ставшим родным:

«Лоха Хильченкова, пытаются провести за нос все, кому не лень. Развести, а потом если не посадить на нары, на войну отправить или пулю в лоб пустить и в землю закопать. Кажется, для некоторых это сделалось видом спорта. Но я закалился против подобных полюций. Да и вообще, не согласен с манерой использования кем бы то ни было себя любимого, в виде одноразового презерватива. Хрена вам лысого на воротник! Завтра посмотрим, что за посланцы амеровского народа понаехали, а уж там решим».

Пригляделся к пацану, которого в напарники прочили. С каким восторгом тот на него смотрит. Молодой. Зелёный. Для него война, что-то на вроде компьютерной игры, а не кровь и грязь, подковёрные игры политиков и паркетных генералов.

– Ладно, напарник, что по гостинице разведал и по её постояльцам?

– Это нам к монитору подойти нужно, там всё о постояльцах, приглашённых из наших, схема здания, охрана…

– Так чего мы ещё здесь топчемся? Пошли и кофейку бы глотнуть…

Более всего Хильченкова интересовали детали устройства гостиницы, особенно часть общего заполнения, которая включала в себя коммуникации, лифтовые шахты, служебные помещения, пожарные выходы.

– Что, реально посмотреть сейчас можно? – спросил удивляясь.

– Запросто. В режиме реального времени. Сейчас…

Виталя закрыл на экране схему, подключился к программе серверов отеля. Пошла картинка с камер ресепшена. Люди, которых в такой поздний час было немного, ходили по залу приёма гостей, работники отеля ещё не с сонным видом занимались повседневными делами, двери на входе открывались и закрывались во время срабатываний реле при появлении того или иного человека в зоне перехода. Освещение отменное.

– Вот с другой камеры…

Новое переключение.

– Вот лифт,.. коридор второго этажа…

– И, что? То, что ты влез в систему, никем не замечено?

– Не-а! Мне нужно было всего лишь, чтоб кто-то во внутреннюю сеть «трояна» на время встроил, а там уж всё само собой пошло.

Надо честно сказать, новый напарник при работе с камерами постарался на славу.

– Нда.

При звуке мелодии звонка одного из трёх мобильных телефонов Эммануил вздрогнул. Признаки жизни подавал телефон, абонентом которого был один человек. Сол Гершман, гражданин США, официально числившийся на службе в департаменте иностранных дел Северо – Американского государства.

Штокбанд поморщился:

«Как же не ко времени!»

Ответил:

– Слушаю!

– День добрый. – Знакоый ровный голос, не выражающий лишних эмоций, поинтересовался. – Как наши дела?

– Не важно. Считаю, что проект на ближайшие пять лет лучше всего заморозить. Война на западных рубежах не даст положительных результатов. Так что, извини Сол, сделать ничего не могу.

– Угу. Уже понял. Значит так, я сейчас в Москве. И я не один. Целая команда приехала. Возглавляет её тот, кто имеет право приказывать таким как я и ты. Осознал?

– Да.

– На завтра объявлен большой сбор. Место ты знаешь. У тебя там ведь постоянный номер бронирован?

– Да.

– Вот и хорошо. Сам ним и воспользуешься. Время – 17.00. Свою охрану у себя на этаже оставишь. В лифте сам на последний этаж поднимешься, там тебя встретят и проводят.