Лучше будет, когда он отвалит и оставит меня в покое. В этой поганой жизни даже умереть спокойно не дают…

Я попытался дать совет старику, куда ему пойти и чем заняться. Не получилось. Закашлялся, на губах что-то запузырилось, на вкус подозрительно солоноватое…

– Мне нужен код. Код отключения, – не отставал противный старикан.

«Какой код?» – попытался спросить я. Очень хитро попытался. По одному слогу: Ка. Кой. Код. И все равно получилась только первая «к», все остальное утонуло в кашле…

– Ты пытался взорвать хранилище. Надо остановить.

Я? Взорвать? Ну да, все так и есть. Генерал заслал меня в эту чертову Арктику взорвать это чертово… Стоп! Не взорвать… Захватить и вывезти… Или взорвать?

– У тебя в мозгах сидела заноза, – сказал старик. – Я ее выдернул, но могут быть последствия, ложные воспоминания, дежа вю…

Он закашлялся, словно соревнуясь со мной. Плюнул на пол. Красным. На груди у старика – пулевое отверстие. А у меня целых два. Кто, интересно, сдохнет раньше?

– Код, – напомнил старик.

Ну да, код… Я заблокировал кнопку, отключающую подрыв. Зачем? Чтобы все взорвалось и никто не смог помешать… Поганцы из группы «Памир» все-таки зацепили меня… Там, в Сланцевской управе. Мы с Артисткой сразу же проверили «балалайки» и даже заменили их, но все равно я не уберегся… Зараза уже сидела в мозгах, и передавалась она не только и не просто через электронику – лишь в сочетании с достаточно длительным аудиовизуальным воздействием. На Артистку не подействовало, а я получил свою занозу, как выражается старик. Кто он, кстати? Код-то я вспомнил, да сообщить не спешил. Неплохо бы понять, кому достанется спасенное от взрыва хранилище.

Вопрос «Кто ты?» я сумел из себя выдавить. Сквозь кашель, сквозь раздирающую грудь боль.

– Какая разница? Я без пяти минут мертвец. Ты – тоже. А там лежат потенциальные дети. Здоровые дети. Тебе так важно, чьи женщины их будут рожать?

Если раньше голос старика казался мне оглушительным карканьем, то теперь приходилось вслушиваться, чтобы разобрать почти шепот… Он снова сплюнул. Снова красным. Слова про пять минут могли оказаться необоснованным оптимизмом. Ладно, рождайтесь. И помните мою доброту.

Я попробовал шевельнуть правой рукой. Ничего не получилось. Левая оказалась на удивление подвижной. Я поднял ее, показал один отогнутый палец, согнул его, снова разогнул… Потом продемонстрировал другой жест…

– Один-один-один-один-ноль-ноль-ноль-ноль? – расшифровал старик мою жестикуляцию.

Я кивнул. Простой код, но я побоялся придумывать сложный. Чувствовал, что с памятью неладно.

Старик разогнулся, пошагал к пульту. Вернее, попытался шагнуть. Чуть не свалился и поковылял аккуратно, вдоль стеночки, опираясь о консоль. Кое-как добрался, выставил восемь тумблеров на панели в нужные положения. Я внимательно наблюдал: все правильно. Теперь БКК сработает от легчайшего нажатия… Дави уж!

Он не давил. Он стоял неподвижно. Потом упал на спину, глухо стукнулся затылком об пол. И не шевелился. Ну что ж ты так не вовремя, старик…

Я попытался приподняться, опираясь о пол здоровой рукой. Пальцы скользили по липкому… Моя кровь. Просто удивительно, сколько из человека может вытечь крови, а он все жив…

Ползти не получится, не говоря уж о других способах передвижения. Зато я понял, что могу сделать, не двигаясь с места… Я тщательно обтирал маленький цилиндрический предмет о свой камуфляж, выбирая на комбезе места, не залитые кровью. Это была гильза от «абакана». Возможно, именно в этой гильзе сидела продырявившая меня пуля…

Условия просты: надо бросить гильзу так, чтобы она упала на кнопку сверху, почти вертикально. Попытка одна, второй не будет, ничего больше я в пределах досягаемости не нащупал…

Лежать, собираясь с силами, не было смысла, они лишь убывали. Представил траекторию – реально, зримо, как меня учила бабушка Стася – и подкинул гильзу. Когда она на краткую долю секунды зависла в верхней точке, я понял, что обязательно промахнусь. Расчет был точен, но мышцы слушались плохо…

Я закрыл глаза. Падающая гильза обо что-то стукнулась – о кнопку? о панель рядом? – потом звякнула о металлический пол, покатилась…

Вот и все. Можно лежать и надеяться… Что я все-таки попал по кнопке. Что она сработала и взрыва не будет. Что сюда в ближайшее время доберется кто-то вменяемый, не имеющий обыкновения добивать раненых, лежащих на полу в луже собственной крови…

Хорошая вещь – надежда. К тому же умирает последней…

Он двигался осторожно и медленно, миллиметр за миллиметром приближаясь к добыче. Безошибочный инстинкт охотника всегда подсказывал ему тот миг, когда осторожное приближение должно смениться стремительным броском, короткой схваткой и заслуженной победой. И этот миг близился.

Добыча – молодая казарка, уже почти сравнявшаяся размерами с родителями – не замечала нависшей угрозы, песец подкрадывался абсолютно бесшумно и с наветренной стороны. Возможно, казарка первый раз в жизни удалилась так далеко от родного выводка, влекомая отчасти голодом, отчасти свойственной юности жаждой познания мира…

В первый раз – и в последний. Сейчас она умрет, чтобы жил другой, – извечный круговорот жизни и смерти в природе. Всё как всегда, все в полном соответствии с заведенным испокон веков порядком вещей.

На самом деле заведенный в мире порядок вещей рушился… Рассыпался стремительно и неудержимо. Мировая экономика агонизировала под атаками тритонов. Небывалый всплеск преступности перерос в самую настоящую войну, полыхающую на улицах городов. По Анклавам катилась волна погромов, люди убивали проклятых мутаборских колдунов… Мало кто понимал, что происходит. Никто не знал, что делать и как выживать в распадающемся на части мире. Над планетой навис призрак большой войны, – реальный, осязаемый. Стянутые в Баренцево море флоты великих держав были готовы к удару – пальцы замерли у красных кнопок.

Ни песец, ни казарка этого не знали. Здесь, в таймырской тундре, все шло так же, как тысячи лет назад… И казалось неизменным и вечным.

Песец рванулся вперед. Рассчитанным до микронов движением.

По странному совпадению именно в этот момент за тысячи километров – в Баренцевом море, на борту авианосца «Зенг Хе» – адмирал Бодуань отдал давно ожидаемую команду:

– Атакуем!

Пасть сомкнулась на птичьей шее. Крылья хлопали бешено и впустую. По клыкам песца потекла вкусная горячая кровь.

Палубные истребители с ревом взмывали в воздух. Тяжелые десантные вертолеты ложились на боевой курс. Ракеты на пусковых отсчитывали последние секунды перед стартом.

…Песец дремал, наевшийся и отяжелевший, когда до его маленького уютного мира добралась судорога, корежившая мир большой. Тундра содрогнулась, сбросив песца с моховой кочки. Небо вспыхнуло полярным сиянием, неуместным днем и в это время года. Сверху послышался звук – оглушительный, грохочущий и ревущий одновременно. Звук становился все сильнее, но его источник песец уже не увидел – прижав уши, зверек стремительно несся по тундре: скорее, скорее, унести лапы из страшного и опасного места…

Что безопасных мест в мире не осталось, песец не знал.

В туман чудовищные звери не сунулись. Не нравился им туман чем-то… Судя по звукам, топтались на самом краю клубящегося желтовато-серого марева, но в глубину не полезли.

Сержанту Багирову по прозвищу Баг туман нравился ничуть не больше, но у него выбора не было. Надо выбираться из хреноватых здешних мест – туда, где светит солнце и живут люди. А вход в странные, нелюдские места лежал как раз в таком вот тумане. Значит, и выход неподалеку, хочется надеяться…